Глава 12.
Декабрь пришёл в Хогвартс с первым настоящим снегом, а не с мелкой изморозью. Замок укутался в белое, Чёрное озеро покрылось коркой льда, а из коридоров потянуло лёгким холодом, несмотря на согревающие чары. До Рождества оставалось две недели, и школа понемногу наполнялась предпраздничной суетой: профессор Флитвик развешивал гирлянды в коридорах, Хагрид таскал из Запретного леса огромные ели, а студенты шёпотом обсуждали, кто с кем пойдёт на рождественский бал.
Ливия бала не ждала. После событий в «Кабаньей голове» она стала ещё осторожнее — оглядывалась в коридорах, проверяла, нет ли слежки, и старалась не оставаться одна в тёмных углах замка. Тайный защитник всё ещё не давал о себе знать, и это тревожило её больше, чем что-либо.
В то утро она проснулась рано. Соседки по спальне ещё спали, укутавшись в одеяла до подбородка. Ливия потянулась за халатом — и замерла.
На тумбочке, прямо у изголовья её кровати, лежал свёрток.
Она огляделась. Дверь была закрыта. Окно, выходящее в глубины Чёрного озера, было цело. Никаких следов. Но свёрток был там — небольшой, плоский, завёрнутый в тёмно-синий бархат и перевязанный серебряной лентой.
Ливия осторожно взяла его. Бархат был мягким и тёплым на ощупь, будто его только что держали в руках. Она развязала ленту и развернула ткань.
Внутри лежала карта.
Это была не простая карта — не географическая, не политическая. Это была карта звёздного неба. Плотный пергамент глубокого чёрного цвета, на котором серебряными чернилами были нанесены созвездия, звёзды и млечные пути. Линии мерцали мягким, живым светом, и, когда Ливия провела по ним пальцем, они отозвались лёгким покалыванием — магия, старая и сильная.
В центре карты, в самой гуще созвездий, сияла особая звезда. Нет, не звезда — целое созвездие. Дракон. Изогнутая цепочка звёзд, напоминающая летящего дракона с расправленными крыльями. Внутри контура, словно вписанное в объятие, мерцало что-то ещё.
Ливия пригляделась. Это был Уроборос — змея, кусающая свой хвост. А внутри кольца, сплетённые из серебряных точек, горели две буквы.
Л. М.
Её инициалы.
Ливия опустилась на кровать. Руки дрожали.
Она снова и снова водила пальцем по буквам, и они отзывались теплом. Змея внутри Дракона. Её имя внутри созвездия. Кто-то не просто наблюдал за ней — кто-то вписал её в самую сердцевину своей магии.
Записка, приколотая к бархату, была короткой:
«Чтобы ты знала, где искать. Т.П.»
Где искать этого Т.П. Ливия, не особо поняла, но подозрения падали на астрономическую башню, откуда открывался лучше всего вид на созвездие Дракона.
---
Весь день Ливия ходила как в тумане. На Трансфигурации она не слышала ни слова из того, что говорила Макгонагалл. На Зельях едва не испортила настойку, потому что забыла добавить толчёный лунный камень вовремя — и получила от Снейпа едкий комментарий о «рассеянных девицах, которые витают в облаках». Она извинилась, выдержала его взгляд и снова ушла в свои мысли.
Карта лежала в кармане мантии, и Ливия то и дело касалась её пальцами, проверяя, на месте ли она. Звёзды под тканью едва заметно пульсировали теплом.
Кто этот «Т.П.»? Откуда у него такие редкие, такие... личные вещи? Зачем ему вписывать её инициалы в созвездие?
После обеда она не выдержала и пошла к мадам Пинс.
Библиотека была пуста — конец семестра ещё не наступил, и большинство студентов предпочитали проводить свободное время в гостиных или на улице, наслаждаясь снегом. Мадам Пинс сидела за своим столом и перебирала формуляры.
— Профессор, — начала Ливия, кладя на стол пергамент с нарисованной от руки копией Уробороса, — вы не знаете, что это за символ? Что он означает?
Мадам Пинс подняла глаза, поправила очки и долго смотрела на рисунок.
— Уроборос, — сказала она наконец. — Змея, кусающая свой хвост. Символ вечности, цикличности, бесконечного возвращения. В магическом мире используется в ритуалах защиты и клятв. Но это, — она ткнула пальцем в инициалы, — другое дело.
— Что вы имеете в виду?
— Инициалы, вписанные в Уроборос внутри созвездия, — это не просто символ. Это печать Блэков. Древняя магия чистокровного рода. — Она сняла очки и потёрла переносицу. — Я видела такую всего пару раз в жизни. Она связывает создателя и того, кому предназначена. Реагирует только на прикосновение адресата. И говорят, что создать её может только тот, кто связан с получателем... сильным чувством. Кровной клятвой — или чем-то не менее мощным.
Ливия почувствовала, как сердце пропустило удар.
— Каким чувством?
— Этого я не знаю, — сухо ответила мадам Пинс. — Я библиотекарь, а не гадалка. Но магия Блэков — это магия рода. Старая, тёмная, но не обязательно злая. Она просто... связывает.
Ливия поблагодарила её и вышла из библиотеки.
Блэки. Род Блэков. Она знала, что единственная прямая наследница Блэков в Хогвартсе — Нарцисса Малфой. Но Нарцисса не стала бы писать ей записки. Да и магия, о которой говорила мадам Пинс, судя по всему, была создана кем-то моложе — возможно, тем, кто унаследовал кровь Блэков.
От этой мысли внутри всё похолодело.
Драко Малфой. Сын Нарциссы. Единственный, кто подходил под описание.
Но это невозможно. Абсурдно. После того, что он сделал, после всего этого бардака — он не мог...
Ливия остановилась в коридоре, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Мысли метались, как пойманные птицы.
Магия Блэков. Созвездие Дракона. Её инициалы.
Если это действительно он — то это не просто игра. Это...
Нет.
Она тряхнула головой. Она не позволит себе даже думать об этом. Малфой предал её. Унизил при всей школе. Сказал, что она ничего для него не значила. Если это он оставляет подарки — значит, это очередная жестокая игра. Очередной способ поиздеваться.
Она сжала карту в кулаке так, что костяшки побелели.
«Ненавижу», — прошептала она, и это слово обожгло губы. Но в груди, глубоко под гневом, шевелилось что-то ещё — что-то, чему она отказывалась давать имя.
---
Встретиться с Полумной удалось только к вечеру. Ливия нашла её в теплице, где Полумна сидела на перевёрнутом ящике и что-то нашёптывала герани.
— Луна, — сказала она, запыхавшись после быстрого шага, — можно тебя на минутку?
Полумна подняла голову и улыбнулась.
— Ты как раз вовремя. Герань говорит, что сегодня хороший вечер для тайн.
Ливия села рядом, дрожащими руками достала карту и развернула её.
— Смотри.
Полумна склонилась над пергаментом. Её глаза расширились.
— О, — выдохнула она. — Это очень красиво. И очень... личное.
— Я нашла её сегодня утром. На подоконнике. — Ливия облизнула пересохшие губы. — Мадам Пинс сказала, что это магия Блэков. Что создать такую может только тот, кто связан с получателем сильным чувством. И что реагирует она только на моё прикосновение.
Полумна провела пальцем над картой, не касаясь её. Звёзды под её рукой не шевелились.
— Попробуй ты, — сказала она.
Ливия коснулась инициалов кончиком пальца. Буквы замерцали ярче, и по всему созвездию Дракона пробежала серебряная волна — словно кто-то выдохнул свет.
— Видишь? — прошептала Ливия.
— Вижу, — ответила Полумна. — Это кто-то из Блэков. Или их наследников.
— В Хогвартсе только один наследник Блэков, — глухо сказала Ливия. — Драко Малфой.
Полумна помолчала, глядя на мерцающий пергамент.
— Ты думаешь, это он?
— Я не знаю, что думать. — Ливия сжала кулаки. — Если это он — зачем? Зачем ему оставлять мне подарки, защищать меня в «Кабаньей голове», дарить мне карту с моими инициалами? После того, что он сделал? После... — она запнулась, но заставила себя произнести эти слова, — после того, как из-за него меня исключили?
— Может быть, — медленно сказала Полумна, — он не хотел этого говорить.
— Не хотел — но сказал. При всех. Смотрел на меня как на пустое место.
— Может, его заставили?
— Кто? — Ливия горько усмехнулась. — Кто мог заставить великого Драко Малфоя сделать то, чего он не хочет?
— Его отец. Или Тёмный Лорд. Или страх за кого-то, кто ему дорог.
Ливия покачала головой.
— Ты просто его оправдываешь, Луна. А я не могу. Я не могу простить ему то, что он сделал. Он уничтожил меня. Вышвырнул из школы. А теперь присылает подарки, как будто ничего не было?
— А ты уверена, что это он?
Ливия замолчала.
— Нет..., — призналась она наконец. — Я не уверена. Но всё сходится. Блэки, созвездие Дракона, то, что он знает мои привычки... Кто ещё это может быть?
Полумна задумчиво покрутила в пальцах листик герани.
— Может быть, ты скоро узнаешь. Т.П. явно не собирается останавливаться. Он оставляет подсказки. Может, следующая подсказка всё объяснит.
— Или запутает ещё больше.
— Или так. Тайны — они как клубки шерсти. Иногда нужно очень много терпения, чтобы их распутать.
Ливия бережно свернула карту и убрала в карман.
— Я не знаю, что чувствовать, Луна. С одной стороны — всё это. Подарки, защита, звёзды. С другой — он предал меня. И я не могу просто забыть об этом.
— И не забывай, — сказала Полумна спокойно. — Но будь готова к тому, что правда может оказаться сложнее, чем ты думаешь. Иногда люди делают ужасные вещи не потому, что они ужасные, а потому, что у них нет выбора.
Ливия посмотрела на неё долгим взглядом.
— Ты правда веришь, что у него не было выбора?
— Я верю, его спиралькам и то, что они серебряные, а не чёрные. И что он смотрит на тебя так, как не смотрит ни на кого другого. Даже когда пытается не смотреть.
Ливия отвела глаза. Слова Полумны звучали убедительно — но принять их означало бы пересмотреть всё, во что она верила последние полгода. Всю свою ненависть, весь свой гнев, всю свою броню.
Она не была к этому готова.
— Я пойду, — сказала она, вставая. — Спасибо, Луна. Я подумаю над всем... Напишу тебе чуть позже.
— Не за что. — Полумна улыбнулась. — И, Лив... береги карту. Она — редкая вещь. И, по-моему, очень искренняя.
Ливия вышла из теплицы в холодную декабрьскую ночь. Над Хогвартсом сияли звёзды — яркие, ясные, словно высыпанные из мешка великана. Карта жгла карман теплом.
«Т.П. Кто же ты? — думала она. — И почему ты не можешь просто прийти и сказать всё в лицо?»
Ответа не было. Только звёзды, только холод, только запутанный клубок чувств, который она не могла распутать.
И где-то в глубине души, под слоями гнева и обиды, шевелилась мысль, которую она упорно гнала прочь: «А вдруг Полумна права?»
Но она заталкивала эту мысль обратно. Потому что простить Малфоя означало бы снова стать уязвимой. А уязвимой она больше не будет.
Никогда.