Глава 11.
Один день сменялся другим, учёба шла своим ходом. Хогвартс становился мрачнее, казалось, с каждой минутой. С каждым днём воздух становился холоднее, а атмосфера в замке — напряжённее. Кэрроу, недавно назначенные на должности преподавателей, ходили по коридорам с таким видом, будто школа была их личной тюрьмой, а студенты — заключёнными. Алекто Кэрроу в особенности, казалось, наслаждалась своей властью над младшими курсами.
Ливия старалась держаться в тени. После возвращения в Хогвартс она усвоила главное правило: не высовываться. Но полностью исчезнуть не получалось — особенно когда Полумна Лавгуд попросила её о встрече.
Записка пришла утром, подсунутая под дверь спальни. Почерк Полумны — округлый, с завитушками, слегка плывущий, будто писавшая думала о чём-то другом — Ливия узнала сразу.
«Ливия, нам нужно поговорить. О том, что происходит в школе. И о статье. «Кабанья голова», в субботу, после обеда. Я буду ждать».
Ливия нахмурилась. Полумна что-то задумала — а когда Полумна что-то задумывала, это почти всегда означало неприятности. Но отказать подруге она не могла.
---
В субботу, прихватив мантию и замотавшись в шарф, Ливия отправилась в Хогсмид. Деревня встретила её промозглым ветром и мокрым снегом — не настоящим зимним, а тем противным, ноябрьским, который тает, едва коснувшись земли. Улицы были почти пусты: студенты предпочитали прятаться в «Трёх мётлах» или «Сладком королевстве», а местные жители сидели по домам.
«Кабанья голова» стояла в стороне от главной улицы — мрачная, покосившаяся таверна, до которой редко добирались приличные посетители. Но именно за это её и ценили те, кто хотел остаться незамеченным.
Ливия толкнула тяжёлую дверь и вошла.
Внутри было темно и дымно. Пахло элем, пылью и чем-то кисловатым, что она предпочла не опознавать. За грубо сколоченными столами сидели несколько мрачных личностей в плащах — кто-то играл в карты, кто-то просто пялился в кружку. Бармен, старый Аберфорт Дамблдор, стоял за стойкой и вытирал стаканы с таким видом, будто мечтал, чтобы все посетители испарились.
Полумны нигде не было.
Ливия заказала сливочное пиво и села за дальний стол, в углу, откуда хорошо просматривался вход. Прошло десять минут. Пятнадцать. Она уже начала беспокоиться, когда заметила движение у стойки.
Компания старшекурсников — человек пять или шесть — заняла место у окна. Они были одеты не в хогвартские мантии, а в тяжёлые дорожные плащи с меховой оторочкой. Дурмстранг. Старая школа, где учили тёмным искусствам гораздо свободнее, чем в Хогвартсе.
Ливия насторожилась, но постаралась не подавать виду. Она уткнулась в свою кружку, делая вид, что поглощена напитком.
— Эй, красавица!
Она не реагировала.
— Я к тебе обращаюсь, слизеринская принцесса.
Ливия подняла глаза. Один из дурмстранговцев отделился от компании и стоял теперь в шаге от её стола со стопкой огневиски в руках. Он был крупным, светловолосым, с грубыми чертами лица и красным носом — то ли от холода, то ли от выпитого. Его приятели гоготали за его спиной.
— Что тебе нужно? — спросила Ливия ледяным тоном, который обычно заставлял слизеринских первокурсников разбегаться в панике.
Но дурмстранговец был не первокурсник и не слизеринец. Он лишь усмехнулся на её тон, будто даже на отказ ему будет плевать и он хочет получить своё.
— Компания. Ты тут одна, скучаешь. Давай к нам за стол. Мы весёлые.
— Мне и здесь хорошо, — ответила она, отворачиваясь.
— Да ладно, не ломайся. — Он наклонился и схватил её за локоть.
Ливия дёрнулась. Его пальцы были жёсткими, как клещи, и вырваться не получалось. Она уже открыла рот, чтобы сказать что-то резкое — или, может, позвать Аберфорта, — но не успела.
Стопка в руке дурмстранговца взорвалась.
Осколки разлетелись по столу, огневиски выплеснулось ему на рукав и грудь. Он отшатнулся, отпуская Ливию, и уставился на мокрые осколки в своей руке с тупым недоумением.
— Какого...
И тогда из тёмного угла, откуда-то из-за дальнего стола, заваленного пустыми бочками, раздался голос. Тихий, ледяной, искажённый магией так, что нельзя было узнать ни тембра, ни интонации, — но каждое слово вонзалось, как лезвие.
— Руки убрал от неё. Живо.
Голос звучал ровно, почти скучающе, но веяло от него такой угрозой, что дурмстранговец побледнел. Он завертел головой, пытаясь понять, откуда исходит звук, но угол тонул в тени, и разглядеть говорившего было невозможно.
— Я просто... — начал он.
— Ты просто уйдёшь, — перебил голос. — Сейчас. И своих приятелей прихватишь.
Компания за окном притихла. Один из них что-то буркнул, но тот, что схватил Ливию, уже попятился к двери, выставив руки.
— Ладно, ладно, без обид. Не знал, что у девчонки есть защитник.
Через минуту их не было. Дверь хлопнула, впустив порыв холодного воздуха, и в таверне снова стало тихо.
Ливия огляделась. Угол, откуда доносился голос, был пуст — только тёмные бочки, старая метла да пыль на полу. Никого. Она встала и шагнула туда, но не нашла ни следов, ни подсказок.
— Кто здесь? — спросила она в пустоту.
Пустота не ответила.
Аберфорт, даже не подняв головы от стаканов, проворчал:
— Если тебе нужны тайны, девочка, ищи их в другом месте. Здесь только выпивка.
Ливия постояла ещё минуту, пытаясь осмыслить случившееся. Кто-то защитил её. Кто-то, кто не хотел быть узнанным. Кто-то, кто мог колдовать невербально, да ещё и искажать голос магией. Они такое ещё не проходили... Да кто же это?
Она вернулась за стол, но пиво уже остыло, а руки дрожали.
Кто он? Кто-то следит за ней? И почему — почему он не показывается?
---
— Ты опоздала.
Полумна появилась минут через двадцать — запыхавшаяся, с раскрасневшимися от холода щеками и в шарфе, завязанном каким-то совершенно невозможным узлом. Её волосы, как всегда, были убраны за уши пробками от сливочного пива, но сегодня к ним добавилась ещё и маленькая веточка омелы.
— Прости, — выдохнула она, падая на стул напротив. — Я шла через лес. Там фестралы. Они сегодня беспокойные, пришлось их успокаивать.
— Ты ходишь через Запретный лес? — ужаснулась Ливия.
— Там короче. И красивее. Но ты права, наверное, не стоило.
Она полезла в карман мантии и достала смятый пергамент.
— Я хотела поговорить о статье для «Придиры». Папа попросил написать про странные вещи, которые происходят в Хогвартсе. Про покушение на Кэти Белл, про то, что Кэрроу теперь преподают... Ты же была там, в школе, когда это случилось? С Кэти?
Ливия кивнула.
— Я видела её перед тем, как её отправили в Святого Мунго. Она была... она была как не своя.
— Говорят, это было проклятое ожерелье. — Полумна склонила голову набок. — Очень тёмная магия. Кто-то хотел передать его кому-то в Хогвартсе, но Кэти случайно коснулась его. Интересно, кому оно предназначалось?
Ливия промолчала. Она действительно не знала, кому предназначалось ожерелье. Но что-то в этой истории не давало ей покоя. Кэти Белл была в Хогсмиде, в «Трёх мётлах», когда это случилось. Она говорила что-то про туалет — про то, что ей нужно было передать свёрток кому-то в Хогвартсе. Но кому?
И почему — эта мысль засела у Ливии в голове, как заноза, — почему в тот же день она видела Драко Малфоя выходящим из туалета Плаксы Миртл, бледным как смерть?
Это могло быть совпадением. Драко часто выглядел плохо в последнее время. Но что-то в этом совпадении было неправильным. Тревожным.
— Не знаю, — сказала она наконец. — Но это точно не случайность.
Полумна кивнула, делая заметки на пергаменте. Потом подняла глаза.
— Ты какая-то взволнованная, — заметила она своим обычным, лишённым всякого такта тоном. — У тебя вокруг головы очень много спиралек. Они крутятся быстро-быстро, как водоворот. Что случилось?
Ливия хотела отмахнуться, но что-то в лице Полумны — в её огромных, чуть рассеянных, но удивительно добрых глазах — заставило её передумать. Она рассказала всё. Про дурмстранговца. Про кружку, которая взорвалась. Про голос из темноты.
Полумна слушала, не перебивая, и кивала, будто ничего удивительного в этой истории не было.
— Это был он, — сказала она, когда Ливия закончила.
— Кто — он?
— Тот, кто оставляет тебе подарки. Т.П.
Ливия уставилась на неё.
— Ты так думаешь?
— Конечно. Кто ещё стал бы защищать тебя в тёмной таверне, а потом исчезать? Это в его... в его манере. Тайно заботиться. Не показываться. Быть рядом, но оставаться в тени.
— Но кто он? — Ливия сжала кружку. — Луна, я не понимаю. Я перебрала всех. Корнер, Макмиллан, даже Пьюси, чёрт бы его побрал. Никто не подходит. Откуда он знает, где я бываю? Откуда он знает про мои перчатки? Про головную боль? Про эссе по акониту?
Полумна задумчиво покрутила в пальцах веточку омелы.
— Может, это кто-то, кто наблюдает за тобой ближе, чем ты думаешь. Кто-то, кто знает тебя... очень хорошо.
— У меня нет таких людей. Кроме тебя и Трейси. И отца.
— Есть, — тихо сказала Полумна. — Просто ты не хочешь о нём думать.
Ливия открыла рот — и закрыла. Она знала, кого имеет в виду Полумна. Но это было невозможно. Немыслимо. Абсурдно.
— Ты говоришь о Малфое. Ты права, я не хочу о нём думать. Что такой, как он, будет оставлять мне подарки? Да я в жизни не поверю, Луна.
Полумна не ответила. Она смотрела куда-то в потолок, где паук плёл паутину между балками.
— Я видела его на днях, — сказала она наконец. — На Прорицаниях. Когда ты проспала. Снова. Он сидел и смотрел в окно. Трелони что-то вещала про Марс и Сатурн, а он даже не слушал. Просто смотрел в окно, и его спиральки были... они были не пепельные, как раньше. Они были серебряные, но очень, очень тусклые. Как будто он из последних сил держится за что-то.
— За что?
— Не знаю. Может, за тебя.
Ливия покачала головой. После всего, что произошло... Да на может быть.
— Почему он просто не подойдёт? — спросила она, и голос её дрогнул. — Если это он. Если он... зачем все эти тайны?
— Может, он боится, — сказала Полумна. — Или защищает тебя. Или и то и другое. Мой папа говорит, что люди, которые любят тайно, часто боятся, что их любовь принесёт вред. Особенно если вокруг них — тьма.
— Твой папа мудрый человек.
— Он редактор «Придиры». Ему приходится быть мудрым.
Они посидели ещё немного, допивая остывшее пиво. Полумна записала в свой пергамент всё, что Ливия рассказала про Кэти Белл (без упоминания Драко), и пообещала прислать ей готовую статью до публикации.
— Мне пора, — сказала она, поднимаясь. — Фестралы ждут. Я обещала им принести яблок.
— Ты кормишь фестралов?
— Они хорошие. Просто их никто не видит, вот и боятся. — Она улыбнулась своей мечтательной улыбкой. — Как некоторые люди.
Ливия думала не особо долго и решила пойти с Полумной покормить фестралов, хоть она их и не видит. После этого девушки отправились гулять по Хогсмиду и прогуляли весь вечер. Ливия вернулась в комнату только к отбою и уже в пижаме завалилась на кровать. Надо бы почаще звать Луну гулять... Ливия улыбнулась и стала прокручивать в голове их разговоры.
«Тот, кто оставляет тебе подарки. Кто защищает тебя в тёмной таверне. Кто не показывается».
Опять загадки...