Глава 8.
Первое сентября. Лондон, Кингс-Кросс.
Ливия стояла на платформе девять и три четверти, сжимая в одной руке ручку чемодана, а в другой — клетку с совой по имени Имбирь, которую отец подарил ей на первом курсе. Поезд уже выпускал клубы пара, студенты обнимались с родителями, первокурсники испуганно жались друг к другу, а старшекурсники громко обсуждали летние каникулы.
Всё было как обычно. И всё было совершенно иначе.
— Ты уверена, что готова? — спросил отец, кладя руку ей на плечо.
Корвин Мун выглядел старше, чем в прошлом году. Глубже стали морщины у глаз, серебра в волосах прибавилось, а взгляд сделался тревожным — он то и дело скользил по толпе, выискивая возможную угрозу. После того что случилось с его дочерью, он перестал доверять даже теням.
— Да, пап, — ответила Ливия, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я в порядке.
— Если что-то случится — сразу пиши. Я приеду в тот же день.
— Ничего не случится.
Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул и обнял — крепко, молча, как всегда. Мать поцеловала её в лоб и сунула в карман мантии свёрток с домашним печеньем.
— Береги себя, Лив, — сказала она. — И не лезь в неприятности.
— Постараюсь, — пообещала Ливия.
Хотя обе они знали, что это вряд ли получится.
---
Она вошла в поезд и двинулась по коридору, заглядывая в купе в поисках свободного места. Большинство её однокурсников уже расселись, и Ливия ловила на себе взгляды — любопытные, изучающие, иногда осуждающие. Слухи о её исключении разлетелись по школе ещё в прошлом году, и теперь она возвращалась как изгнанница, восстановленная только благодаря заступничеству Дамблдора и Макгонагалл.
— Мун!
Она обернулась. Из купе в конце коридора выглядывала Трейси Дэвис. Её круглое лицо сияло, и она отчаянно махала рукой.
— Иди сюда! Я заняла места!
Ливия почувствовала, как с души свалился камень. Она пробралась к купе, затащила чемодан и села напротив Трейси. Та сразу же сунула ей в руку шоколадную лягушку.
— Ты как? — спросила Трейси, понизив голос. — Я так волновалась. Писала тебе, но твой отец сказал, что вашу почту проверяют...
— Всё нормально, — ответила Ливия. — Дома было тихо. Слишком тихо. Я чуть с ума не сошла от скуки и бесконечных книг.
— Я боялась, что тебя не восстановят.
— Дамблдор настоял. Сказал, что у Амбридж не было полномочий исключать студента без слушания в Визенгамоте. — Ливия отвела глаза. — Но всё равно... возвращаться странно. Будто отшельник пришёл возвращаться в стаю.
Трейси кивнула. Она не стала расспрашивать дальше — за это Ливия была ей благодарна.
Поезд тронулся. За окном поплыли серые лондонские крыши, потом пригороды, потом поля, залитые сентябрьским солнцем. Ливия смотрела на проплывающий мимо пейзаж и думала о том, что ждёт её в Хогвартсе. Как её встретят? Как объяснить другим слизеринцам, что она не шпионка Поттера — ну, или почти не шпионка? И самое главное — как смотреть в глаза Малфою после всего, что случилось?
Она ещё не знала, что этот вопрос разрешится сам собой гораздо скорее, чем она думала.
---
Где-то в середине пути, когда за окном потянулись зелёные холмы Шотландии, а тележка с тыквенным соком прокатилась по коридору, Ливия решила размяться. Трейси задремала, уткнувшись в шарф, и в купе было душно.
— Я ненадолго, — сказала она спящей подруге и вышла в коридор.
В поезде было шумно. Где-то смеялись гриффиндорцы, где-то спорили когтевранцы, обсуждая летние открытия в магической науке. Ливия медленно шла по вагону, глядя в окно на проплывающие холмы, и пыталась успокоить сердце, которое колотилось всё быстрее с каждым шагом.
Она знала, что столкнётся с ним рано или поздно. Лучше рано. Лучше сейчас, пока она ещё не успела накрутить себя до предела.
И она столкнулась.
На повороте, в узком проходе между вагонами, где трясло сильнее всего. Она шагнула вперёд и чуть не врезалась в высокую фигуру в чёрной костюме, как с иголочки.
— Прошу прощен...
Слова замерли у неё на губах.
Малфой стоял перед ней.
Он изменился. Сильно. Ливия помнила его холёным, надменным, с ленивой усмешкой и идеально уложенными волосами. Сейчас перед ней стоял человек, которого она едва узнала.
Он похудел. Скулы заострились, под глазами залегли тёмные круги — глубокие, почти фиолетовые, как синяки. Кожа стала бледнее, почти прозрачной, а на лбу пролегла тонкая морщинка, которой раньше не было. Он выглядел так, будто не спал всё лето. Будто прошёл через ад.
И от него исходил холод. Не тот привычный, высокомерный холод слизеринского принца, а что-то другое — глухое, мёртвое, как стужа из открытого склепа.
Их глаза встретились.
На одно бесконечное мгновение Ливия увидела что-то в его взгляде — что-то, что промелькнуло и исчезло, как искра в темноте. Удивление? Боль? Тоска? Она не успела понять.
Он отвёл глаза. Посмотрел сквозь неё. И молча шагнул в сторону, освобождая проход.
Ни слова. Ни усмешки. Ни колкости.
Просто отошёл к окну и уставился в стекло, будто её не существовало.
Ливия прошла мимо, не сказав ни слова. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках. Она прошла в следующий вагон, прислонилась к стене и выдохнула.
Она ждала чего угодно. Насмешки. Язвительного комментария. Холодного «Мун, ты ещё здесь?». Но не этого.
Он прошёл мимо неё, как мимо пустого места.
И это было хуже всего.
---
Она вернулась в купе, когда поезд уже подъезжал к Хогсмиду. Трейси проснулась и теперь смотрела на неё с тревогой.
— Ты видел его?
— Да, — коротко ответила Ливия.
— И?
— Ничего. Он прошёл мимо, будто меня нет.
Трейси нахмурилась.
— Странно. Я слышала от Блейза, что он всё лето просидел в поместье. Никуда не выезжал, ни с кем не общался. Даже на сборы слизеринской команды не пришёл.
Ливия молчала. Она вспоминала его лицо — измождённое, бледное, с тёмными кругами под глазами. Что с ним случилось за это лето? Что превратило надменного мальчишку в этого... призрака?
Поезд замедлил ход. За окном замелькали огни Хогсмида, и Ливия начала собирать вещи.
— Знаешь, — тихо сказала Трейси, когда они уже стояли в проходе, ожидая выхода, — говорят, у Малфоев этим летом был Тёмный Лорд. В их доме.
Ливия замерла.
— Откуда ты знаешь?
— Отец рассказывал. Он работает в Министерстве, помнишь? Там ходят слухи. Говорят, Люциус провалил какое-то задание, и теперь Малфои в немилости. А Драко... — она замялась. — Говорят, его заставили принять Метку.
Метку. Тёмную Метку.
Ливия вспомнила, как он сжимал левую руку, когда стоял у окна. Он держал предплечье так, будто оно болело. Будто под одеждой скрывалось что-то, чего нельзя показывать.
— Это правда? — спросила она, и её голос прозвучал глухо.
— Я не знаю, — честно ответила Трейси. — Но если да... Лив, ему сейчас хуже, чем тебе. Намного хуже.
Они вышли на платформу. Хогсмид встретил их прохладным сентябрьским ветром, запахом дыма и криками Хагрида, собиравшего первокурсников. Ливия села в карету, запряжённую фестралами, и всю дорогу до замка смотрела в окно, не видя ничего.
Перед глазами стояло его лицо. Его пустой взгляд. Его рука, сжимающая левое предплечье.
«Что с тобой случилось, Драко? Что они с тобой сделали?»
Она не знала ответа. Но впервые за долгое время гнев и обида уступили место чему-то другому. Чему-то, похожему на страх.
Не за себя. За него.
---
Карета остановилась у ворот Хогвартса. Ливия вышла и подняла голову. Замок высился над ней — огромный, величественный, с горящими окнами и башнями, уходящими в ночное небо.
Она вернулась.
Что ждёт её здесь — она не знала. Но одно было ясно: этот год будет не таким, как все предыдущие. И мальчик с серебряными глазами, который только что прошёл мимо неё, будто она была пустым местом, находился в самом центре надвигающейся бури.
И, возможно, он нуждался в помощи больше, чем она сама.