Глава 4.
Неделя пролетела незаметно, все ждали выходных. Субботнее утро выдалось ясным и прохладным — редкая удача здесь. Солнце заливало Большой зал, отражаясь от золотых тарелок и заставляя прищуриваться. Но Ливии было не до погоды. Сегодня был матч по квиддичу, который все так ждали. Слизерин против Гриффиндора.
Она сидела за столом своего факультета, ковыряя тост, и слушала, как гул голосов нарастает с каждой минутой. Вся школа гудела. Квиддич был единственным, что могло отвлечь студентов от гнёта Амбридж и её декретов, и сегодняшний матч обещал быть особенно жарким. Гриффиндор против Слизерина — всегда битва, всегда драма.
— Мун, ты идёшь на матч? — спросила Трейси Дэвис, подсаживаясь рядом с тарелкой овсянки.
— Иду, — ответила Ливия. — Поболею за наших.
— За наших или за нашего? — хмыкнула Трейси, бросив выразительный взгляд в сторону Малфоя, сидевшего во главе стола в окружении своей свиты.
Ливия закатила глаза.
— Фу, шутить явно не твоё.
Но сердце предательски ёкнуло. Она действительно искала его взглядом, хотя и не призналась бы в этом даже под круцио. Малфой сидел, развалившись на скамье, и что-то лениво обсуждал с Блейзом. На нём была квиддичная форма — изумрудная мантия с серебряной эмблемой, — и выглядел он до отвращения хорошо. Собранный, уверенный, с той самой небрежной надменностью, которая никогда не менялась.
— Идём, — сказала она, поднимаясь. — Займём места, пока не разобрали.
---
Трибуны Слизерина гудели. Зелёные флаги хлопали на ветру, старшекурсники затянули факультетскую песню. Ливия села в среднем ряду, рядом с Трейси, и постаралась не смотреть на поле слишком пристально.
Но не смотреть было невозможно.
Малфой взлетел одним из первых. Он двигался на метле так, будто родился в воздухе, — легко, стремительно, с той природной грацией, которую не заменят никакие тренировки. Ветер трепал его волосы, солнце вспыхивало на серебряных вставках мантии, и Ливия поймала себя на том, что задерживает дыхание.
Следом за ним в воздух поднялась Пэнси Паркинсон — охотница слизеринской сборной. Она сидела на метле с таким видом, будто весь стадион был её личной собственностью. Её короткие тёмные волосы были стянуты в тугой хвост, а в руке она сжимала квоффл, готовая к броску. Пролетая мимо трибун, она бросила на Ливию быстрый, острый взгляд — насмешливый и предупреждающий одновременно.
— Смотри, Паркинсон опять на тебя пялится, — прошептала Трейси. — По-моему, она до сих пор не простила тебе тот случай в гостиной.
— Пф, ну и пусть пялится, — ответила Ливия, не поворачивая головы. — Мне всё равно.
Но это было не совсем правдой. Пэнси играла в сборной не ради любви к квиддичу — Ливия подозревала, что это был лишь повод крутиться рядом с Малфоем и на поле, и в раздевалке, и на тренировках. И, судя по тому, как она старалась держаться поближе к ловцу, подозрения были обоснованными.
— Попалась, — прошептала Трейси, заметив, куда смотрит Ливия.
— Заткнись, — беззлобно ответила она.
Игра началась. Гриффиндорцы рванули вперёд, Анджелина Джонсон забила первый гол в ворота Блетчли, и трибуны взорвались. Слизеринцы засвистели. Ливия сжала кулаки.
А потом началось то, что она запомнит надолго.
Бладжер. Тяжёлый, чёрный, пущенный кем-то из гриффиндорских загонщиков , летел прямо в сектор зрителей. Прямо в них.
Трейси вскрикнула. Кто-то сзади ахнул. Ливия не успела среагировать — только заметила, как серебряная точка на поле резко сменила траекторию.
Малфой спикировал.
Он перехватил бладжер плечом, приняв удар на себя. Его отбросило в сторону, метла закрутилась, и трибуны ахнули единым вздохом. Но он удержался. Выровнял метлу, мотнул головой и продолжил игру, будто ничего не случилось.
Бладжер упал на поле, никого не задев.
— Он спас нас! Ох, Малфой.., — выдохнула Трейси. — Он же мог сломать плечо.
Ливия молчала. Сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела, как Малфой снова набирает высоту, и не могла отвести взгляд. Его лицо было бледным, на скуле расцветал синяк, но он продолжал искать снитч.
«Идиот, зачем он только делает это...»
Но ответа конечно не было.
Снитч поймал Поттер. Гриффиндор выиграл.
---
Вечеринка в гостиной Слизерина была в самом разгаре. Несмотря на проигрыш, никто не хотел расходиться — кому-то нужно было запить горечь поражения, кому-то просто хотелось шума и общества. Зелёный свет от камина падал на диваны, в воздухе пахло огневиски, которое пронесли старшекурсники, сливочным пивом и дымом от магических хлопушек.
Ливия стояла у стены с бутылкой сливочного пива, которую она так и не открыла, и искала глазами Малфоя.
Она нашла его в дальнем углу, в тени у книжного шкафа — того самого, где она обычно сидела с книгой. Он сидел на подлокотнике дивана, прижимая к плечу лёд, замотанный в полотенце. Мантия была сброшена, рубашка расстёгнута на две пуговицы, и на плече наливался огромный синяк — чёрно-фиолетовый, с багровыми краями. Странно, почему не пошел к мадам Помфри?
Ливия поставила бутылку и пошла к нему. Трейси что-то крикнула ей вслед, но она не услышала.
Малфой поднял глаза, когда она подошла. В них мелькнуло что-то — удивление? Настороженность? — но тут же исчезло, сменившись привычной ленивой маской.
— Чего тебе, Мун? — бросил он, не убирая льда.
— Покажи, — сказала она, кивая на плечо.
— Отвали. И иди уже отсюда.
Она не двинулась. Просто стояла и смотрела на него, скрестив руки на груди.
— Я похожа на ту, кто отвалит?
Он выдержал её взгляд несколько секунд, потом что-то проворчал себе под нос и убрал полотенце. Синяк был ещё хуже, чем ей показалось сначала. Кожа вздулась, по краям расползались тёмные разводы, и было видно, что любое движение причиняет ему боль.
— Нужно наложить охлаждающие чары, — сказала Ливия, вытаскивая палочку. — Иначе к утру рука не поднимется.
— С чего тебе помогать мне? — в его голосе звучала подозрительность, но где-то под ней — усталость, которую он не мог скрыть.
Она пожала плечами.
— Бладжер мог прилететь и в меня, но ты прикрыл. Считай это... Благодарностью.
Он фыркнул, но позволил ей подойти ближе. Она наклонилась, сосредоточилась и провела палочкой над плечом. Синий свет замерцал, и отёк начал понемногу спадать. Малфой сидел молча, глядя куда-то в сторону, но Ливия чувствовала его взгляд кожей — даже когда он не смотрел прямо, он всё равно следил за ней.
— Ты мог сломать плечо, — сказала она тихо.
— Мог.
— Зачем ты это сделал?
— Не люблю, когда бладжеры портят вид с трибун, — бросил он. — Мешают болеть.
Ливия покачала головой. Ложь. Очевидная, наглая ложь. Но спорить было бессмысленно.
Она уже заканчивала, когда к ним подошёл Эдриан Пьюси.
Загонщик был пьян. Это было видно по тому, как он покачивался, и по мутному блеску в его глазах. Он проиграл матч — как и вся команда, — но, в отличие от Малфоя, не сделал ничего, что могло бы оправдать поражение. И, судя по выражению его лица, он искал виноватых.
— Малфой, — протянул он, и в его голосе звучала ядовитая усмешка. — Ты продул снитч, потому что витал в облаках из-за этой полукровки? Она тебе что, юбку задрала прямо на поле?
Люди рядом замерли. Разговоры стихли. Все головы повернулись к ним. Не каждый осмелится говорить с Малфоем.
Драко встал. Медленно. Опасно.
— Повтори.
Пьюси скалился, довольный произведённым эффектом.
— Я говорю, твоя шлюха...
Кулак Малфоя врезался ему в челюсть быстрее, чем он закончил фразу. Раздался тошнотворный хруст. Пьюси отшатнулся, рухнул на пол, но через мгновение вскочил и бросился на Драко.
Завязалась драка. Настоящая, жёсткая, без магии — только кулаки, кровь и хриплые ругательства. Пьюси был крупнее, тяжелее, но Малфой дрался так, будто его с пелёнок учили самообороне без палочки, с расчётливой и тихой яростью, которая пугала сильнее гнева. Его кулак врезался в скулу загонщика, второй удар пришёлся в живот, третий — снова в лицо.
— Малфой! — крикнула Ливия.
Она бросилась вперёд, не думая.
— Протего! —
Её палочка взметнулась, и щитовые чары ударили между ними, расталкивая обоих. Пьюси отлетел к дивану, тяжело дыша и сплёвывая кровь. Малфой остался стоять, но его бровь была рассечена, и кровь заливала глаз.
— Ты ещё пожалеешь, что связался с ней, Малфой, — прохрипел Пьюси, поднимаясь.
— Пошёл вон, — бросил Драко, не глядя на него.
Пьюси, шатаясь, направился к выходу. Гостиная медленно наполнялась приглушённым гулом — зрители обсуждали произошедшее. Блейз Забини что-то тихо сказал Нотту, и тот кивнул.
Ливия стояла между ними, тяжело дыша. Потом повернулась к Малфою.
— Садись, — сказала она, и это прозвучало как приказ.
Он посмотрел на неё. На его лице читалось странное выражение — не гнев, не раздражение, а что-то ближе к недоумению.
— Зачем ты влезла? — спросил он хрипло.
—Не важно. Сиди молча, — ответила она, вытаскивая из кармана платок.
Он сел на подлокотник дивана, и она прижала платок к его рассечённой брови. Кровь была горячей, пульсирующей. Малфой сидел молча, не двигаясь, и только смотрел на неё. Она обрабатывала рану осторожно, почти нежно, хотя её пальцы всё ещё дрожали после драки.
— Ты идиот, — сказала она тихо, чтобы слышал только он. — Зачем ты полез в драку? Он был пьян. Его слова ничего не значили.
— Не смей так говорить, — его голос прозвучал резко, но не зло. — Он не может так говорить о тебе. Грубости в твой адрес будут только от меня.
Она замерла.
— С каких пор тебя волнует, что говорят обо мне?
Он не ответил. Только смотрел на неё, прямо в глазах. Что-то, что противоречило каждому его слову, каждому поступку, каждой маске, которую он носил.
Он перехватил её руку — ту, что держала платок, — и задержал на своей щеке. Её ладонь легла на его скулу, чувствуя тепло кожи и влажную дорожку крови.
— Не привыкай, — сказал он хрипло, но руку не отпустил.
— Не дождёшься, — ответила она, и уголки её губ дрогнули в улыбке.
Они сидели так ещё мгновение — в шумной гостиной, посреди чужих взглядов и перешёптываний. Его ладонь поверх её. Её платок, пропитанный его кровью.
Потом он отпустил её.
— Иди, Мун, — сказал он тихо, отводя взгляд. — Не стоит тебе светиться рядом со мной.
— Поздно, — ответила она.
И ушла, не оборачиваясь.
Вечером, лёжа в постели, она смотрела на платок — теперь уже сухой, с бурыми пятнами на белой ткани — и не могла уснуть. В голове крутилась одна и та же сцена: его лицо, когда он дрался за неё. Его голос, когда он сказал, что слова Пьюси — неправда. Его пальцы, сжимающие её ладонь поверх раны. Ох, что же творится между ними... Все это вызывает много вопросов, на которые пока нет ответов.
Она закрыла глаза. И через несчётное время уснула.