Роковая судьба: вопреки всему

Было уже совещание на которое пришла Марина сидя между Катей и Ариной

–На месте убийство Метелиной обнаружено два осколка — говорил Артем который сам недавно стал работать в полиции сын Завьялова. –Желтого стекла из комнаты охраны в аукционом доме, предполагаю что в обоих случаях мог действовать один и тот же преступник, а осколок принес в подошвах берцах
–Ну в обоих случаях это убийство и ограбление — выдал Егор
–Только разные оружия — добавила Катя. –Сначала пистолет, потом нож

Арина кивнула, подхватывая мысль:

–Жилой дом. Вокруг соседи. Пистолет — это слишком шумно. Значит, во второй раз он выбрал что–то тихое
–Предположим что преступник был сговоре с жертвами — проговорил Завьялов. –И получил то зачем пришел избавлялся от них
–Ну если Метелина открыла дверь — задумался Карабицын. –Откуда она могла знать код от сейфа?
–Она давно у Локтева работает она могла посмотреть пароль от сейфа когда он его вводил и увидеть где нибудь написанным листочке — предполагала Арина
–Код от сейфа на бумажке? — недоверчиво переспросил майор, приподняв бровь. Арина только пожала плечами
–Николай Степанович ну у вас же на компьютере весят — уже говорила Марина. –Разные бумажки с паролями от чего

Все на секунду замолчали. Подполковник посмотрел на майора словно задаваясь вопросом

–Ну сейчас же не обо мне речь. Давайте лучше подумаем про пиццу. Зачем преступник заказал на место убийство пиццу?
–Да чтобы обнаружило тело — Катя вздохнула, будто ответ был настолько очевиден. –В это время, и тем самым заказчик обеспечил себя алиби

В комнате снова повисла тишина. Каждый прокручивал в голове эту схему: заказ пиццы, звонок в службу доставки, точное время, которое потом можно подтвердить чеком. Холодно. Расчётливо. Профессионально

–Я уверен что оба преступления должны как то между собой быть связаны — снова заговорил Завьялов
–Связь есть Роман Евгеньевич — кивнула Марина. –Хозяин квартиры Локтионов значится в списке аукциона
–Локтионов — понимал Завьялов. –Продолжай капать Солнцева и обрати внимание на нож которым убили Метелину такие в магазинах не продаются
–Кстати Локтионов до момента убийства находился в загородном доме — выдала Арина
–Промежуток не большой — кивнула Катя. –Он мог успеть

Завьялов на секунду прикрыл глаза, будто пытаясь удержать в голове все эти нити, все эти совпадения, которые на самом деле совпадениями не были

–Вот вы и проверьте алиби Локтионова — наконец сказал он, глядя на Катю и Арину. –Помогите Солнцевой

Катя с Ариной поехали к Вале ведь убитую она знала и рассказала одну интересную информацию что та жаловалась на жизнь, на мужчин и что хочет все круто поменять на что обе переглянулись между собой. А вот Марина же вышла позже двух подруг к своему самокату как увидела там Шрама

–Привет — приставили к её самокату полицейскую мигалку, чего явно не ожидала девушка
–Здравствуйте лейтенант Солнцева — неожиданно появился Джокер. –Принимайте аппарат, как вам ваш спец транспорт? Новый

Солнцева хмыкнула, оглядывая эту нелепую конструкцию. Самокат и так казался чем–то из другого мира посреди серых улиц, а с мигалкой и вовсе выглядел как шутка, которую никто не оценил

–Мило — кивнула Солнцева, стараясь сохранить серьёзное выражение лица, но уголок губ всё же дрогнул. Самокат с мигалкой выглядел до нелепого комично посреди хмурого городского двора, где даже голуби казались озабоченными и усталыми

Но тут она поймала на себе взгляд Шрама — тяжёлый, мрачный, будто из него выкачали весь свет. Если Джокер был сплошной солнечной вспышкой — улыбка, лёгкость, вечное движение — то Шрам был тенью, которая ложилась на всё вокруг. И дело было не в том, что он не любил полицейских. Дело было в Кате. Он до сих пор не мог принять эту новую реальность: что его друг теперь ходит по другую сторону, что между ними появилась эта невидимая, но ощутимая граница. Он всё ещё верил, что старые связи не рвутся до конца, что где–то под слоями новых правил и обязанностей всё ещё живут прежние клятвы и прежние обиды

–Надеюсь это поможет нашему совместному расследованию — усмехнулся Джокер, чуть склонив голову, будто сам наслаждался этой двусмысленностью

Солнцева приподняла бровь

–А, то есть оно уже совместное? — в её голосе не было злости, скорее усталое любопытство человека, который уже столько раз обжигался на «помощи» с той стороны закона

Джокер развёл руками, словно удивляясь, как она могла думать иначе

–Ну, а как же. Мне кажется ты меня недооцениваешь — он шагнул ближе, не нарушая дистанцию, но сокращая её ровно настолько, чтобы она почувствовала: он здесь, он рядом, и он не собирается уходить. –Давай так ты даешь мне пробное задание, если я справляюсь ты делишься информацией

Солнцева на секунду замерла. В голове пронеслось: «Это ошибка. Это точно ошибка». Но потом она вспомнила папки на столе Завьялова, пустые взгляды свидетелей, ту звенящую пустоту, когда улики есть, а смысла в них нет. И поняла: сейчас любая ниточка, даже самая сомнительная, могла стать той самой, что вытащит всё на свет

–А давай — сказала она, словно действительно терять ей было нечего. –Мы считаем что оба убийства связаны — она достала телефон, быстро нашла фото и протянула ему. На снимке был нож — тонкое изогнутое лезвие, тёмная рукоять, странная гравировка у основания

Джокер взял телефон, вгляделся, и его лицо мгновенно изменилось. Улыбка исчезла, будто её и не было

–Подожди — он тут же передал телефон Шраму. –Это Витькина работа? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана

Шрам молча кивнул, его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнуло что–то вроде мрачного удовлетворения — он знал, что это правда, ещё до того, как увидел фото

–Да сто процентов — глухо произнёс он. –А если не его то он знает кто

Солнцева почувствовала, как внутри всё сжалось. Она смотрела на них, на этих двоих, которые читали город как открытую книгу, в то время как она всё ещё спотыкалась о каждую строчку, и вдруг осознала, насколько узкой была её собственная картина мира

–Вы прикалываетесь? — тихо спросила она, скорее себе, чем им. –А что так можно было?

Джокер снова усмехнулся, но теперь в этой усмешке не было насмешки — только лёгкая горечь от того, что очевидное для него было тайной для других

–А как же — спокойно сказал он. –Я же говорю ты нас недооцениваешь. Че к Витьку? — бросил он через плечо, глядя на Солнцеву так, будто теперь она должна была сделать последний шаг

Она на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Потом кивнула

–Поехали

А Катя с Ариной отправились к Диме — как всегда, он им поможет. Тот чинил что–то под машиной, и из–под днища торчали только его ноги в замасленных кроссовках да время от времени мелькал гаечный ключ

–Привет, Дим — присела к нему Арина, чуть опершись ладонью о бетон. Катя встала рядом, сложив руки на груди, будто заранее готовилась к его «я занят»
–Привет, Арина — отозвался он из–под машины, голос звучал приглушённо, с металлическим эхом
–Помощь твоя нужна — промолвила Арина
–Я вообще то на работе — буркнул он, и по интонации было ясно: ему и правда неудобно, и он уже мысленно прикидывает, сколько выговоров на него свалится, если он сейчас всё бросит
–Ну поработай с нами в интересах дела — выдала Катя

Дима на секунду затих, потом из–под машины показалась его голова — волосы в пятнах масла, лоб в тонкой полоске грязи, взгляд усталый, но уже не такой неприступный

–О, Кать и ты тут — выдохнул он, будто только сейчас понял, что перед ним не только Арина, а и Катя ну конечно они же всегда вместе. –Я бы помог, но мне Клищев сказал что надо срочно проверить остатки на складе. Это где то на сутки работы
–Ну мы же не долго — мягко, но настойчиво сказала Катя. –Всего час два для тебя роль не сыграет, а мне с Ариной и Марине очень помогут

Она знала, на что давить. Дима всегда был из тех, кто сначала скажет «нет», а потом вспомнит, что «свои» важнее любого склада. И ещё он не мог отказать, когда речь шла о деле, которое касалось не просто бумажек, а его дочери

–Что нужно делать? — он уже вылезал из–под машины, отряхивая руки о тряпку, которая и так была чернее ночи
–Человека надо одного проверить — проговорила Катя
–И как я это сделаю? — спросил он, но уже скорее для порядка, чем всерьёз
–Ну как ты умеешь — улыбнулась Арина, чуть наклонив голову. –Ну под видом что счетчик нужно посмотреть
–А хотите я вам форму жилком сервиса выдам, а? — вдруг предложил он
–О хорошая идея — согласна была на это Катя
–Как раз зайдем вместе — подхватила Арина, уже представляя, как это будет выглядеть: трое работников ЖКХ, вежливые, спокойные, с планшетами и папками, которым никто не станет задавать лишних вопросов

Дима покачал головой, будто до сих пор не верил, что ввязывается в это, но в глазах у него уже горел тот самый огонёк — тот, который появлялся, когда они втроём брались за что–то по–настоящему сложное. В это же время на джипе Джокер со Шрамом и Мариной приехали на место

–Здорово — подошёл к нему Джокер, на что тот пожал руку. –Твоя работа?
–Ну, а чья же ещё — удивился Витька, будто сам вопрос был нелепым. –Сам что ли не видишь? Кто же ещё в городе такое сделать может

Джокер поморщился, не до выпендрёжа сейчас было

–Давай не выпендривайся — спокойно, но твёрдо сказал он. –Да никто

Витька хмыкнул, будто смиряясь с тем, что сегодня не время для гордости мастера

–Ну вот. Фирменный стиль и не заметь не одного одинакового. Все разные ну похожие могут быть, не спорю но если внимательно присмотреться все уникальные
–А для кого этот делали? — задалась вопросом Марина, вглядываясь в лезвие, будто надеялась прочесть на нём имя заказчика. –Не помните?

Витька на секунду замер, перевёл взгляд с Джокера на Марину, потом снова на Джокера

–Что то случилось? Что за вопрос Джокер? — теперь он смотрел не на Марину, а прямо на него, и в его голосе уже не было прежней бравады. –Мне это не нравится

Джокер чуть наклонил голову, не отводя взгляда

–Мне твой ответ не нравится — ровно произнёс он. –Ворон хочет знать кому ты этот конкретный нож, ты сделал

Витька помолчал. Секунду. Две. По его лицу пробежала тень — то ли страха, то ли досады, что всё–таки придётся нарушить негласные правила цеха

–Для Перца — наконец выдохнул он. –Недавно делал, месяца два назад

Джокер кивнул. Ни злости, ни радости — просто принял информацию как факт

–Ладно спасибо — уже мягче сказал он. Лицо его разгладилось, будто сбросило маску жёсткости

Витька только плечами повёл, будто хотел стряхнуть с себя этот разговор, и отошёл к верстаку, где лежали заготовки, стружка, старые эскизы — всё то, что составляло его мир, такой понятный и такой далёкий от чужих разборок. Они вышли на улицу, где воздух был густым от сырости и напряжения. Марина шла чуть впереди, сжимая в руке блокнот, будто боялась, что если не запишет сейчас, то потом всё рассыплется, как песок

–Ну что справился я с твоими заданиям? — Джокер обернулся к Марине, и в его улыбке снова проскользнула эта привычная лёгкость, будто он только что не вытягивал из человека признание, а просто спрашивал, как дела
–Более чем — сдержанно кивнула Марина. Она не любила раздавать похвалы просто так, но сейчас это было честно
–Жду ответного хода — подмигнул он, хотя в этом подмигивании не было ни насмешки, ни флирта — только азарт человека, который наконец–то встал на след

И снова они сели в машину к Шраму. Троица же в это время съездила на этот дом как уже выходили

–Ну что счетчик я проверил — доигрывал свою роль Дима, старательно изображая усталого, но добросовестного мастера. –Гаечку я подкрутил. Это важно и странно что это ваш муж не заметил, вообще вы ему передайте чтобы он был повнимательнее с газом шутки плохи
–Ему хоть передавай, хоть не передавай ничего не изменится. Он точно ничего своими руками делать не будет — махнула рукой женщина, чуть устало, но без злости
–Да моего тоже не заставишь гвоздь вбить — кивнула Катя, продолжая играть роль, хотя в этом не было ни капли притворства
–Дело не в этом — снова улыбнулась хозяйка дома. –Он у меня искусствовед, все что не касается искусства забывает, путает. Вот он вообще сегодня утром уехал, а телефон дома забыл потом водителя послал за телефоном. Машина туда сюда гонял, бестолковый одним словом
–Да весело вы живете — хмыкнул Дима
–Это точно. Скучать не дает — рассмеялась женщина

После те подошли к воротам и та женщина побежала их открывать и трое остались уже наедине

–То есть когда когда Локовов звонил Локтевому — медленно проговорила она, словно выстраивая цепочку прямо на ходу. –И попросила приехать его в город, он сказал что он на даче а на самом деле уже был в городе

Катя кивнула, взгляд её стал острым, цепким

–Алиби нет — покачала она головой
–Нет — тихо подтвердил Дима, и в его голосе уже не было ни следа той весёлой бравады, с которой он полчаса назад крутил воображаемую гайку. –Ладно поехали
–Спасибо тебе Дим — промолвила Арина
–Да кстати, ты очень помог — спокойно подтвердила Катя

Как трое сели уже в машину выезжая из местности. После было уже совещание на котором были девушки, была установлена связь между Перцовым и Локтевым первым занимался контрабандной, а второй был свидетелем явно оба были знакомы давно. Марина же в это время с Джокером нашли местонахождения Перца, но вот явно Комолов её обманул и был уже без неё на что та не хило разозлилась, а вот Шрам от этого был доволен. После был выезд за Перцом. Шрам с Джокером добрались до него раньше полиции — нашли в старом гараже на окраине, где пахло ржавчиной и пылью, а свет пробивался сквозь щели в досках тусклыми полосами. Когда полиция нагрянула следом и открыла багажник брошенной машины, Перец был там: скрюченный, бледный, с подстреленной ногой. И пуля была делом рук Шрама — холодный, выверенный выстрел, чтобы не дать уйти

–Признаюсь ты победила — ухмыляясь, смотрел Джокер на Марину, пока та аккуратно перематывала ногу Перцу. В её движениях не было ни спешки, ни брезгливости — только точность и спокойствие человека, который привык, что от каждого жеста может зависеть жизнь
–Может для тебя это игра, а для меня это работа — ровно ответила Марина, не поднимая глаз. –Я её выполняя

Возле машины Скворцова стояла Катя. Она видела всё: как Джокер смотрит на Марину — тем самым взглядом, который когда–то был обращён только на неё. В нём было столько тепла, столько живого интереса, что внутри у Кати что–то сжалось, будто кто–то осторожно, но крепко сжал сердце. Да, у неё теперь есть муж, ребёнок, своя тихая, правильная жизнь, в которой нет места этим острым, обжигающим эмоциям. Но, глядя на эту сцену, она вдруг почувствовала, будто теряет что–то своё — пусть эгоистично, пусть глупо, но это чувство было настоящим. Её глаза стали пустыми, чуть грустными, и это заметил Шрам. Он подошёл ближе, встал рядом, не спрашивая, не навязываясь, просто давая понять: «Я здесь. Ты не одна». Он видел эту печаль и знал, в чём дело — в Джокере, в том, как легко он теперь дарит другим ту самую улыбку, которая когда–то принадлежала только Кате

Джокер и Шрам сели в свой джип, дожидаясь, когда их отпустят после дачи показаний. Мотор тихо урчал, будто успокаивал

–Ну что, кажется я влюбился — ухмыляясь, словно мальчишка, проговорил Джокер, поглядывая в сторону, где стояла Марина

Шрам бросил на него короткий, тяжёлый взгляд

–Раньше ты так говорил про Катьку — произнёс он ровно, но в голосе звучала сталь. Для него Катя была не просто подругой — она была младшей сестрой, которую он защищал ещё с тех времён, когда Катя была с Комоловым он отвозил двоих куда только они захотят, и не важно что теперь это были две разные судьбы
–Она в прошлом — спокойно ответил Джокер, будто отрезал. –Я это отпустил
–Я этого не слышал — коротко бросил Шрам. И в этих словах не было угрозы — только обещание. Он будет стоять между ней и любой болью, неважно, кто её причинит: враг или друг. Для него эти чувства к Кате были братскими, родными, и он не собирался позволять никому их топтать

Дело было закрыто. Официально. По бумагам. Но внутри Кати что–то изменилось. Когда они уезжали из леса, она не могла забыть эту улыбку Джокера, обращённую на Марину, — ту самую, с которой он когда–то смотрел только на неё. Что это было? Ревность? Она не хотела верить в это, отталкивала мысль, как что–то постыдное. Но, наблюдая за Мариной, Катя вдруг задумалась: а ей он тоже нравится? Машина катила по разбитой дороге, колёса глухо стучали на кочках, лес смыкался по бокам тёмной стеной. Катя смотрела вперёд, на серую ленту асфальта, и пыталась собрать себя по кусочкам. У неё есть семья, есть спокойствие, есть то, о чём многие только мечтают. Так почему же сейчас ей так горько?