Роковая судьба: вопреки всему

Коттедж Ворона стоял на отшибе, за высоким глухим забором, будто сам по себе был маленькой неприступной крепостью. Даже деревья вокруг росли как–то по–особенному — скученно, словно прикрывали дом от лишних глаз. Внутри было тихо, слишком тихо для места, где сейчас кипела ярость. Ворон сидел в массивном кожаном кресле, не развалившись, а собранно, будто пружина внутри него была сжата до предела. Джокер и Шрам стояли перед ним: Джокер — прямой, готовый держать удар; Шрам — привалившись к стене, стараясь не показывать, как ноет простреленное бедро

–Ты хоть понимаешь во что мы влипли? — голос Ворона звучал ровно, и от этой ровности становилось только страшнее. Он не кричал, не швырял предметы, не метался по комнате. Он умел быть страшным именно так — холодным, расчётливым, беспощадным
–Там товара больше было чем на триста штук зелени — спокойно ответил Джокер, глядя прямо в глаза. –Конечно понимаю
–Не в бабках дело — рявкнул он, и тишина в комнате вздрогнула, как от удара. –У меня договоренность была с иностранным партнером, эти камни завтра должны были за картон уйти. Я что скажу? Что мои дебилы испугались какого то гопника?!
–Да там реально больной был — не отводя взгляда, сказал Джокер. –Вон в Шрама пальнул
–Да реально — глухо подтвердил Шрам. –Подфартило. По касательной прошло
–Ну и кто это мог быть? — спросил он, и в этом вопросе не было надежды на простой ответ. Он знал: простых ответов не бывает
–Без понятия — честно сказал Джокер. –На нём балаклава была. Хотя знаешь, очень похоже на то как у Зураба бабло отжали — было утром такое дело. –Помнишь?
–Чё ты хочешь сказать? — процедил он. –Что у кого то хватило наглости. Сначала Карима грабануть, потом меня? Да это скорей Карим сделал сам чтобы мне отомстить!

Джокер чуть склонил голову, обдумывая эту мысль. В ней была своя логика — жёсткая, циничная, но понятная. Карим мог пойти на такое. Мог разыграть эту карту, чтобы ударить по репутации Ворона, по его связям, по всему, что он годами выстраивал

–Давай тогда я к Кариму съезжу — спокойно проговорил Джокер
–Вместе поедем — явно Ворон кипел внутри как никогда

По разговору было ясно что сам Карим ничего не делал и был третий на кого можно было все это подумать Калыма. Два авторитета поехали к нему и в это же время все сидели в отделении, коллеги были рады снова видеть на рабочем месте Катю даже майор полиции смотрели на Емельянову и словно ничего в ней не поменялось вся такая же

–Что у нас на районе творится? — злился Завьялов. –Бегает не пойми кто с пистолетом. Прессует авторитетов!
–Прям Робин Гуд — усмехнулся Скворцов
–Не остроумничай — отрезал Завьялов. –Робин Гуд отдавал бедным, а куда этот прячет неизвестно. Что у Джокера похитили?
–Да темнит он Роман Евгеньевич — ответил Карабицын. –Сговорились они с этим Шрамом, то есть с Гороховым: твердят одно и то же — якобы грабитель забрал не больше миллиона
–И у этих тоже миллионы — недовольно буркнул подполковник. –Не верю я в это!
–Денег явно было больше — кивнула Катя
–А может и не деньги были, а какие та ценности — предположила Арина. –О которых не хотят сообщать полиции
–Поэтому и они хотят найти грабителя сами — выдал Скворцов
–А мне плевать, что там украли у Ворона у Карима — жёстко произнёс Завьялов. –Но разборок у нас на районе быть не должно!
–А может специально их хотят стравить — задумчиво добавила Катя

В этот момент в дверь постучали

–Разрешите? — в проёме показался Хвостов
–Я не понял Хвостов, почему опаздываем? — нахмурился подполковник
–Товарищ подполковник у нас ЧП Ворон и Карим — торопливо заговорил участковый. –Со своими бойцами поехали к Калыме, они думают что это он их обчистил
–А ты откуда знаешь? — резко спросил Карабицын
–Мой информатор выпивал возле бильярдной и слышал как Ворон и Карим орут друг на друга
–Вот дождались разборки — процедил Завьялов. –Вот Емельянова накаркала ты, а!
–А я тут при чем? — искренне удивилась Катя
–Карабицын поднимай людей быстро! Предотвращая кровопролитие

Все разом покинули кабинет и разъехались по местам — ситуация требовала немедленного вмешательства. На точке у Карима уже кипели разборки: люди Карима и Джокера сошлись в противостоянии с группировкой Калымы. Катя и Арина вышли на улицу и почти сразу столкнулись с Димой. Тот замер, не веря своим глазам: он никак не ожидал увидеть Катю — ведь она, по всем расчётам, всё ещё должна была быть в декрете

–Ой какие люди, Катюша — искренне обрадовался Дима. –Что работа не отпускает?
–Ещё как — кивнула она. –Между авторитетами разборки происходят
–Дим смотри вот это — Арина протянула ему фоторобот. –Это Клапон. Его сейчас по всему району ищут. Не попадался на глаза? Не видел нигде?

Дима вгляделся в изображение, покачал головой:

–Нет. Никогда не видел
–Так ладно, вы пока тут. Мне надо в архивы — бросила Катя, уже мысленно переключаясь на новую задачу

Нужно было узнать всю информацию досконально и просмотря всё уже отправилась в кабинет Завьялова

–Роман Евгеньевич можно? — вошла тут же Катя
–Да, у тебя что то уже есть? — Завьялов знал что Катя просто так не сидит на месте и сразу идет к цели
–Да — кивнула она сев напротив него. –Я была в архиве и знаете было одно дело ещё давно по делу музыкантов
–А как ты к этому пришла? — удивился даже Завьялов
–Да просто с Димой встретилась — спокойно объяснила Катя. –Так вот это дело было год назад. Грабежи, налеты три человека из банды были из одного оркестра

Она достала фотографии, разложила их на столе. Старые снимки, выцветшие, но лица на них были чёткими документы как он вчитывался в них

–А эти двое? — Завьялов ткнул пальцем в двух мужчин, которых не было в списке осуждённых
–Патов и Лукашев — кивнула Катя. –Причастности тогда доказать не удалось, поэтому они на свободе. Но я уверена, что они были участниками банды. Могли взяться за старое. Патов не появлялся дома, а локацию Лукашева есть возможность найти. Дима может с этим помочь
–Господи этот Рыжов — недовольно пробурчал Завьялов, но в его недовольстве не было настоящего гнева. Скорее, привычное раздражение на вечную троицу, которая вечно лезла туда, куда не просили, но при этом находила то, что другим и не снилось. –А ты на что мне? Опять, что ли, всё по–старому: ваша троица всегда вместе?
–Ну как всегда — встала та уже. –Я пойду
–Да иди ты уже — махнул он рукой, но в глазах у него мелькнуло что–то похожее на гордость

Полиция не стала дремлить и быстро вычислила найдя всех кто был задействован, и Катя уже вела допрос как в кабинете был Скворцов. Допрос шёл в маленькой, душной комнате, где пахло старым пластиком, дешёвым кофе и напряжением, которое можно было резать ножом. Патов сидел напротив Кати, откинувшись на спинку стула так, будто это не он сейчас на крючке, а она пришла к нему за советом. На губах у него играла эта его кривая усмешка — та самая, от которой у оперативников обычно сжимались кулаки. Катя не смотрела на него с ненавистью. Не сверлила взглядом. Она вообще не смотрела так, как смотрят на человека, которого хотят сломать. Она смотрела, как на улику — холодно, внимательно, будто пыталась прочитать в его лице то, что он не скажет вслух

–Год назад нам фуртануло. Всех повязали только мы на воле остались — Патов говорил спокойно

Скворцов, стоявший у стены, хмыкнул:

–Музыканты своих не сдают

Патов кивнул, соглашаясь

–Лука сказал это знак судьбы. Пора завязывать— продолжил он, чуть наклонив голову, будто сам пытался поверить в эту версию. –Лариска про его подвиги знала говорила не надо больше на рожон лезть прекращай

Катя чуть склонила голову, фиксируя каждое слово

–Это ты его к криминалу вернул? — спросила она, и голос её звучал ровно, без эмоций. Словно она спрашивала, который час, а не решала, сколько лет человек проведёт за решёткой

На допросах Катя была совершенно другой — сухой, без чувств, без жалости. Словно у неё внутри щёлкал какой–то невидимый выключатель, и всё личное, всё человеческое оставалось за дверью. Сейчас этот выключатель был включён

–Это он придумал — указал тот на другого. –Да Лариске подозрения на опухоль выявили, Лука сам не свой был, сказал что у меня знакомый один есть пусть просмотрит
–Я его на грабежи не толкал. Капитан запиши это — снова повторил он, глядя прямо на Катю
–Ну ты конечно молодец — наконец сказала она, чуть наклоняя голову, словно рассматривая его под другим углом. –На Ворона работал и у Карима твои информаторы были, и в банке где Калыма золотые слитки покупал — после и на того тоже напали как и на других. –Прям идеальный наводчик
–С них не убудет — усмехнулся он. –Лука поэтому и согласился, упырей грабить не грех
–По мимо грабежей были и убийства — спокойно добавил Скворцов, словно подкидывал в костёр ещё одно полено
–А я его об этом не просил. Сам накосячил пусть отвечает — тут же отрезал Патов, и впервые в его голосе проскользнула нотка раздражения
–А вот мне интересно чья идея была авторитетов лбами столкнуть? — произнесла Катя, и теперь в её голосе прозвучало что–то новое — не холод, а сталь
–Луки. Человек Ворона забыл в спортзале свой абонемент вот и всё само собой пошло остальные между собой перегрызутся
–Само собой? — переспросила Катя, и теперь она уже не смотрела на него как на улику. Теперь она смотрела как на человека, который пытается её обмануть. –Ты хочешь сказать, что всё это — цепочка случайностей? Ворон, Карим, Калыма... Все эти нападения, эти камни, эта война, которую ты так старательно разжигал — просто совпадение?

Патов снова пожал плечами, но теперь это движение было не таким уверенным

–Совпадения бывают — пробормотал он
–В нашем деле не бывает совпадений — спокойно сказала Катя, закрывая папку, которую до этого держала в руках. –Ты всё просчитал. Каждый шаг. Каждый промах. Ты знал, что Ворон не простит, если у него украдут камни. Знал, что Карим не упустит шанса ударить по нему. Знал, что Калыма окажется крайним. И ты хотел, чтобы они друг друга уничтожили. А ты в это время... что? Заберёшь всё себе?

Патов молчал. Его усмешка исчезла. Теперь он смотрел куда–то в угол, будто надеялся найти там ответ, который спасёт его от этих вопросов

–Знаешь, что самое страшное? — тихо сказала Катя, уже поднимаясь со стула. –Ты даже не понимаешь, что натворил. Для тебя это игра. А для других — жизнь

Было ясно что Луку просто подставили и Дима решил с тем поговорит на пять минут, Завьялов разрешил и тот рассказал ему просто по человечески. Вот и дело было раскрыто. По приходу домой няню она уже отпустила укладывая свою дочь пока Богдан сам же уснул после своей работы, пела Катя ей одну свою колыбельную чаще всего, её ей пели с самого детства в детдоме и та знала её наизусть. Только под неё могла засыпать Катя, а позже за ней пришел отец усыновив подростка

«Протяни мне свою руку — я здесь, я рядом,
Ты во тьме совсем одна, но не надо плакать.
Я укрою от ветров, от любой печали,
Чтобы звёзды над тобой ярче засияли.

Страх так огромен порой, давит на ресницы,
Но рассвет уже встаёт где–то за границей.
Он несёт с собой тепло, свет и доброту,
Превращая темноту в светлую мечту.

Верь, наступит лучший день — яркий и чудесный,
Мир откроется тебе, добрый и прелестный.
Все тревоги и испуг растают без следа,
Потому что впереди — счастье, не беда.

Всё будет хорошо, я шепчу тихонько,
Пусть уходит прочь тоска лёгкой, зыбкой тенью.
Ты не бойся темноты — я держу ладонь,
Мы пройдём сквозь все шторма к солнечному дню.

Спи, моя хорошая, пусть тебе приснится,
Как всё страшное ушло, чтобы не возвратиться.
Новый день придёт с зарёй, чистый и живой,
И наполнит сердце вновь тихой красотой.

Протяни мне руку вновь — я её не выпущу,
Ни одна беда теперь нас с тобой не сгубит.
Верь в тот светлый, лучший день, жди его, мечтай,
А пока — просто спи... я побуду тут, я с тобой»

Сама же Мия засыпала под разные колыбельные но когда эту пела Катя, единственную колыбельную она ей пела всегда засыпала. Словно обе понимали друг друга как никто. Разговорить с Богданом ей было не о чем

***

Новый день. А это означало новый рабочий день где она чувствовала себя лучше где нигде было ограбление да и убит был человек. По этому же делу работал Джокер ведь убили человека коллекционера на аукционе и явно там было все не так просто как казалось на самом деле ведь помещение принадлежало Ворону и проезжая Джокер заметил Марину тут же подрезав её

–Комолов, ты меня испугал! — Марина резко обернулась, сердце колотилось где–то у горла
–Прости не хотел — он усмехнулся, чуть склонив голову, и в этой улыбке скользнуло что–то обезоруживающее. –А чего на самокате? Разве оперативниками не положен спец транспорт?
–Какая разница? — буркнула она, отводя взгляд. С ним ей точно не хотелось заводить долгих разговоров. Но что–то всё равно тянуло смотреть — хоть и мельком
–У тебя минут пятнадцать есть? — не сдавался он
–Извини, я опаздываю — бросила Марина и снова покатила вперёд, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, будто пытаясь смыть это неловкое напряжение. Но Джокер не отставал — его шаги звучали ровно, уверенно, следом за шуршанием колёс
–Жалко — протянул он. –Жалко, а так хотелось попить кофе и кое что обсудить с красивой девушкой
–У меня совещание — отрезала она, не оборачиваясь
–Не только красивая но ещё и ответственная — спокойно заметил он. –Прекрасная во всех отношениях, кстати почему мы до сих пор не в отношениях?

Эти слова повисли в воздухе — острые, неожиданные, будто сорвались с языка раньше, чем он успел их обдумать. И в ту же секунду Джокер поймал себя на мысли, что не жалеет о сказанном. После ухода Кати прошло почти четыре года. Время должно было сгладить углы, но первые месяцы давались тяжело: сложно было не то что забыть — даже просто стереть из памяти её голос, её смех, тот особенный взгляд, которым она смотрела только на него. Он до безумия любил в ней каждую мелочь — привычку заправлять прядь волос за ухо, когда она о чём–то задумывалась, её упрямое молчание перед тем, как сказать что–то важное... Всё это намертво въелось в сознание, и вытравить это оказалось почти невозможно. Но жизнь шла вперёд, у каждого теперь своя дорога. И пусть прошлое осталось позади, оно научило его ценить моменты, видеть то, чего раньше не замечал. Вот и Марина... Она ему приглянулась — в этом он не стал бы отпираться. В ней было что–то особенное: эта её собранность, почти колючая неприступность, которая лишь подчёркивала внутреннюю силу. И сейчас, глядя, как она мчится вперёд на своём самокате, будто бросая вызов всему миру, он невольно улыбнулся

–Так все мне на работу пора. Некогда — Марина ускорилась, будто скорость могла спасти от этого разговора
–Так я тоже не шучу! — крикнул он, резко выныривая из машины и шагая следом. –Трудный день?

Она на секунду притормозила, вздохнула, будто собираясь с силами, и бросила сухо:

–Ограбление аукциона дома, убийство. Бывало и легче
–Мы готовы добровольно помочь полиции — произнёс он с той самой полуулыбкой, в которой всегда таилась доля лукавства. –Поймать грабителя
–С чего это вдруг? — Марина прищурилась, пытаясь прочесть в его лице хоть намёк на искренность
–Ворон заинтересован в этом деле — спокойно пояснил он. –Поделишься информацией?
–Конечно же нет — ответила она без колебаний
–А чего так категорично? — в его голосе скользнуло искреннее удивление. Время шло, он менялся, и сейчас перед ней стоял уже не парень, а взрослый мужчина — упрямый, хитрый, но отчего–то вызывающий странное доверие. –Наши интересы совпадают, более чем расследуем дело тем лучше
–Все равно нет, я не имею такого права — твёрдо повторила она
–А если бы я был твоим парнем? — теперь он не намекал, а говорил прямо. И от этой откровенности Марина замерла, растеряв все заготовленные ответы. Секунду она стояла, будто время застыло, а потом, резко крутанув руль самоката, поехала прочь. –Рад что ты не отвергаешь такую возможность! — донёсся вслед его голос, лёгкий и дерзкий. Джокер снова нырнул в машину, оставив после себя только эхо смеха и ощущение, что этот день точно не будет обычным