29
Тайлерис
Эштан шел по дороге, мощенной белоснежной брусчаткой, вдоль сверкающих витрин магазинчиков, кофеен и салонов.
На город плавно опускались сумерки, небо на западе окрасилось яркой охрой, а с востока шли целые гряды туч, больше похожие на горы. Под ними проносились крылатые дирижабли — одни спешили скрыться за горизонтом, другие плыли к мачтам Воздушного вокзала, которые издали казались острыми золотистыми иглами. Загорались фонари и окна, на деревьях начинала блестеть подсветка, искрились вывески.
Тайлерис — один из самых больших городов континента — просыпался. Народу на улице было немало и местных, и туристов.
И Эштану было непривычно находиться среди такого огромного скопления людей.
Он предпочитал одиночество.
Но в этот раз мать назначила встречу не в Яме, а в центре столицы. Боялась, что он приведет в логово шпионов.
Эштану было странно наблюдать за веселящимися беззаботными людьми.
Он был одним из немногих, кто знал о приближении тьмы, о том, что, возможно, для многих это последние счастливые месяцы.
Но при этом он прекрасно понимал, почему император, Высший магический совет и Первая палата высокородных решили не обнародовать информацию о том, что пробудился сын Темного бога.
Более того, на неформальной встрече Великого союза¹¹ правители всех входящих в него государств решили молчать.
Никто не хотел паники.
Паника — залог поражения.
Если граждане начнут срываться с места, это приведет к беспорядкам и мародерству.
К тому же людям и нелюдям все равно некуда будет прятаться: если тьма пойдет с Севера, рано или поздно она затопит все земли. Все сердца.
Император обещал членам Великого союза, что решит вопрос с сыном Темного бога при помощи секретного оружия. Но подробности не раскрывал. Взамен попросил военной и магической помощи, которую тотчас получил. Под покровом темноты в Северную провинцию перебрасывали войска — и свои, и соседей. Благо провинция была малонаселенная и разместить там военных можно было без особых усилий.
А если кто-то что-то и замечал, им закрывали рты. Как, например, закрыли рот провидице Алтее.
Разумеется, рано или поздно обо всем станет известно. Но не сейчас.
Кроме того, указом императора набирались новые воины.
Эштан знал, что большое количество юношей со всей Вечной империи вольются в составы полков.
Многие с сегодняшнего дня начинают обучение в казармах. Их заманили деньгами и привилегиями, но они не знают, против чего, возможно, им придется выступать.
Эштан завернул на одну из улиц, которые в отличие от главных проспектов были пусты. И без труда нашел постоялый двор «Лисий хвост». Это было трехэтажное нарядное здание, и Эштану показалось странным, что мать выбрала это место для встречи.
Она ждала его на третьем этаже, в номере с панорамными окнами, которые выходили на Большой императорский проспект. Альва стояла у окна в черном балахоне и капюшоне, из-под которого торчали ее седые волосы. Ведьма смотрела на Небесный замок, видневшийся вдалеке, глаза ее сияли алым, а на тонких сухих губах играла недобрая улыбка.
— Пришел? — спросила она без всякой теплоты. — Принес, что было велено?
— Принес, — ответил Эштан и кинул на стол очередной сверток.
— Молодец, мальчик мой.
Альва проверила содержимое свертка и кивнула. А после повернулась к Эштану и прищурилась:
— Темный бог выбрал тебя.
Глаза ее вспыхнули таким страшным огнем, что Эштану стало не по себе.
— Выбрал? — переспросил он.
— Да. Ты поможешь Кровавому дракону вернуть вторую форму, — прошептала она. — Когда подойдет время, кровь Ледяного дракона, которая есть в тебе, поможет сыну Темного бога. Кровавый дракон возродится. Почему я не вижу улыбку на твоем лице? Улыбайся, я сказала! Дрянной мальчишка!
Ведьма неожиданно подскочила к сыну. Ее костлявые пальцы впились в его шею. Эштан был сильным, куда сильнее, чем его сверстники, но замер, не в силах противостоять матери. Он начал задыхаться.
— Я сказала — улыбайся, — змеей зашипела она.
Эштан послушно улыбнулся.
Широко, неискренне.
С ненавистью в глазах.
Ее хватка ослабла.
— Так-то лучше. Так гораздо лучше, сыночек. Готовься к тому, что вскоре твоя кровь вернет вторую форму Кровавому дракону.
— А что будет потом? — спросил Эштан.
Альва притурилась:
— Потом и узнаешь. Вдруг мой дорогой сыночек шпион? И все расскажет нашим врагам?
— Был бы шпионом, вас бы давно поймали, — усмехнулся Эштан.
— И то верно.
Ее рука легла ему на щеку.
Кожу обожгло холодом.
— Узнаю, что решил предать, разрублю на куски и скормлю беднякам в Яме, — прошептала она.
— Я не предатель, — сквозь зубы проговорил Эштан.
Ведьма улыбнулась:
— Верю. Ты ведь хочешь занять место, которое принадлежит тебе по праву первенства? Хочешь занять трон императора? Когда тьма наступит на этот проклятый мир, ты станешь выше других, мой сыночек. Станешь одним из наместников Темного бога... — Она захихикала и отошла к окну: снова уставилась на Небесный дворец. — Скоро он станет твоим, Эштан. Ты старший ребенок императора, а не эта мерзавка Виолетта. Ты достоин занять трон. Ты должен быть Ледяным драконом.
Ведьма повернулась к Эштану и обнажила в усмешке острые зубы.
— Когда семья Малышенко будет уничтожена, сила Ледяного дракона перейдет к тебе как к единственному оставшемуся в живых наследнику, мальчик мой. Ждешь ли этого славного момента?
— Очень жду, — тихо ответил Эштан, и его глаза сверкнули.
Мать хрипло расхохоталась:
— Заберешь себе ту девчонку, которую хотят сделать женой принцессы. Сделаешь своей куклой. Поиграешь.
Эштан сжал кулаки, но она не заметила этого.
— Жди знака. В Яму пока не суйся. Ищейки императора всюду. А теперь уходи.
— Почему ты выбрала для встречи именно это место? — вдруг спросил Эштан.
— Потому что ты появился благодаря этому месту. Здесь мы с твоим отцом впервые вместе провели ночь. — В голосе ведьмы зазвучали странные нотки.
Нет, не нежность.
Но что-то похожее на ностальгию.
Даже глаза стали меньше сиять алым.
— Ты любила его? — задал новый вопрос Эштан, но вместо ответа получил по лицу.
Зарычав, ведьма ударила его, расцарапав перстнем щеку. На бледной коже появилась темная кровь.
— Не смей говорить мне про любовь! Любовь — это проклятие! Удел слабаков! Только тьма способна наполнить сердца смыслом! Только тьма... тьма... — С этими словами Альва опустилась на колени и стала раскачиваться взад-вперед, шепча молитву Темному богу.
Эштан попятился к двери и выскочил из номера. Он считал себя смелым, однако сейчас ему отчего-то было не по себе.
Тьма свела его мать с ума, и он боялся, что однажды с ним произойдет то же самое.
* * *
Дни шли за днями и, с одной стороны, походили друг на друга как две капли воды, а с другой — были совершенно разными, ведь каждый день я узнавала что-то новое и новое, набираясь знаний и сил.
Почти каждый вечер я общалась с Виолеттой и, если получалось, с Элли и Дэйрил. Кайл и Шиа тоже стали моими частыми гостями или же спутниками во время разрешенных прогулок.
А в одну из них я встретила Эштана — тогда, когда гуляла по лесным дорожкам. Разумеется, в сопровождении своей бессменной охраны, с которой не только успела смириться, но и привыкнуть.
С Эштаном мы не виделись очень давно, и я скучала, хотя никому об этом и не говорила.
Я заметила его издалека — он бродил по дорожкам, сунув руки в карманы и опустив голову, будто что-то рассматривая пол ногами. Ветер трепал его длинные пепельные волосы.
— Эштан! — закричала я, снова забыв о манерах. И помчалась к нему.
Он удивился, увидев меня, — кажется, не ожидал встречи.
Эштан похудел. Скулы заострились, глаза стали тусклыми, очень усталыми, как будто он постоянно решал важные проблемы. И теперь Эштан казался еще более взрослым, чем раньше. Как всегда, без шапки и перчаток, хотя на улице больше и не стоит лютый холод, зато с востока налетели пронизывающие насквозь ветра.
— Здравствуй, Эштан!
— Белль. — Улыбка осветила его лицо. — Какая встреча!
— Я так рада видеть тебя! Светлая Тэйла, где ты пропадал? Почему не приходил ко мне?
— Прости, Белль. Был слишком занят важными делами. Но я исправлюсь. — Он внимательно посмотрел на меня. — Твоя тьма. Теперь она хорошо ощущается. Твоя сила растет, верно?
— Верно, — кивнула я головой. — Я очень много занимаюсь, ты бы знал сколько! А как ты? Что с тобой? В последнее время от тебя вообще никаких вестей нет! Я беспокоилась.
— Все хорошо, Белль, — ответил Эштан. — Я действительно был занят. Прости, что не уделял тебе времени. Хотя... — Его взгляд скользнул за мою спину, за которой стояли гвардейцы и эльфийка. — Хотя не думаю, что ты была одинока.
— Думаешь, кто-то может заменить тебя? — фыркнула я.
— Однажды уже заменили, — ответил вдруг он.
Я поняла, о чем он. Наши отношения. Я не смогла принять его чувства из-за того, что была невестой Виолетты. И хотя на тот момент я не испытывала к нему теплых чувств, не смогла ответить Эштану взаимностью.
Из-за обязательств и чувства долга.
Увидев, что улыбка сошла с моего лица, Эштан отвел взгляд.
— Прости. Я не должен был этого говорить.
— Все в порядке. Давай прогуляемся, если у тебя есть время?
— Не смею тебе отказать, Белль. Мы так давно не разговаривали. Я действительно скучал по тебе. Но не хотел навязываться. Ты ведь невеста моей сестры.
— Я обязана тебе жизнью. Думаешь, я бы посчитала, что ты навязываешься мне? — нахмурилась я. — Эштан, твои слова задевают меня.
— Еще одно прости, Белль. Никоим образом не хотел тебя оскорбить. Идем?
— Идем.
Мы неспешно пошли по дорожке. Снега осталось мало — где-то он растаял, а где-то покрылся грязевой коркой. Всюду разрастались проталины, но благодаря стараниям магов дорожка, по которой мы шли, была чистой и ухоженной. Постепенно темнело, но небо над нами все еще оставалось глубокого аквамаринового оттенка. Этот цвет был таким насыщенным и глубоким, а кучевые облака такими белоснежными, что казалось, будто небо раскрашено волшебными красками.
Мы беснечно болтали о жизни, когда вдруг зачирикала веселая птица, сидевшая на верхушке одного из деревьев. И Эштан замер, прислушиваясь к ее пению.
— Чувствуешь это? — спросил он.
— Что?
— Дыхание весны. Совсем скоро она вступит в свои права. А там уже и рукой подать будет до Дня весеннего благоденствия.
День весеннего благоденствия — день моей свадьбы.
День, которого я очень жду, но о котором пытаюсь забыть.
— До него еще долго, — заметила я.
— Время пролетит быстро, Белль. Оно быстрее, чем ветер.
Эштан зачем-то сошел с мощеной дорожки, перепрыгнул через поваленное дерево и опустился на колено перед невысокой снежной горкой — здесь снег еще не успел потемнеть.
— Ты чего? — удивилась я.
— Драконовы подснежники, — улыбнулся он и немного раскопал снег: на свет появились зеленые стебли, увенчанные золотистыми цветками.
— Серьезно?! — воскликнула я.
Драконовы подснежники были редкими цветами, и я даже не знала, что они растут на территории академии.
По старинным поверьям, нужно было съесть лепесток драконова подснежника, чтобы исполнить желание. Мы с братьями все детство по весне искали эти цветы и никогда не находили, хотя бабушка утверждала обратное.
Уже став взрослыми, мы узнали, что в нашей провинции драконовы подснежники никогда и не росли.
Им нужны более теплые земли. В нашем зимнем холоде им не выжить.
— Какие красивые! — сказала я, пробираясь к Эштану.
Цветы действительно были прекрасны. Они сверкали на вечернем солнце словно золото. Теперь понятно, почему о них слагали поверья.
— Красивые, — согласился Эштан. — И они тебе подходят.
— Бабушка говорила, что их лепестки исполняют желания, если их съесть, — вспомнилось мне.
— Тогда пусть они исполнят все твои желания, Белль.
Я ничего не успела сказать, как он сорвал несколько штук и протянул мне, радостно улыбаясь.
— Эштан... Их нельзя рвать! — воскликнула я. — Они же погибнут!
— Что? — растерялся он, а драконовы подснежники вдруг вспыхнули в его руке и стали черными, будто обуглились.
У меня из груди вырвался вздох разочарования. Бедные цветы!
— Что я наделал? — вдруг прошептал Эштан и глянул на меня большими глазами, полными отчаяния, которого я никогда прежде в них не замечала. — Что я наделал, Белль?
ー Эштан...
— Я всегда приношу несчастье. Даже цветы умерли в моих руках. Что говорить о людях? — На его лице появилась кривая улыбка. — Все, до кого я дотрагиваюсь, вынуждены страдать. Я проклят.
Он опустился на колени и закрыл лицо ладонями, а я подошла к нему, присела рядом на корточки, не боясь запачкать платье, и обняла за плечи. Как друга.
— Эштан, все хорошо. Ты же не знал! К тому же это просто цветы.
Его плечи дернулись, будто он заплакал, и я стала успокаивающе поглаживать Эштана по спине.
— Все хорошо, — шептала я. — Все хорошо. Веришь?
Он отстранился от меня, глаза его были сухими, но красными.
— Прости, Белль. Чувствую себя истеричной девицей. Мое поведение недопустимо, и такого больше не повторится.
Эштан поднялся на ноги и помог встать мне, задержав свои пальцы на моей ладони дольше, чем то было дозволено этикетом.
— Расскажи мне правду, Эштан. Что происходит? — прямо спросила я, глядя ему в глаза.
— Ничего.
— Не верю тебе, — покачала я головой. — Ты что-то скрываешь.
— Даже если и так, то что это изменит?
— Эштан, если у тебя проблемы, пожалуйста, скажи об этом мне. Я сделаю все, чтобы тебе помочь. Ты мой друг. И мой спаситель. Тот, кто не дал мне умереть. Тот, которому я буду должна всегда, — прошептала я.
— Это не моя тайна, Белль. Я не могу раскрыть ее. — Его слова прозвучали глухо и обреченно.
— Понимаю. Но все же помни: я твоя должница. Я больше не слабая девчонка с первого курса, которая стала мишенью Клуба избранных. Я наследница Черного дракона. И если тебе нужна будет моя помощь, только скажи!
— Я спас тебя не ради того, чтобы ты стала моей должницей. А потому, что не мог иначе. Надеюсь... надеюсь, ты не веришь статьям о том, что это я тебя отравил? — вдруг спросил он.
— Нет. Никогда не верила и не поверю в такую чушь, — твердо ответила я. — Что бы между нами ни произошло, Эштан, ты мой друг, а я всегда верю своим друзьям.
Наша прогулка длилась еще около получаса.
Мы обсуждали учебу на темном факультете, в особенности магистра Дэлмира, о котором по всему факультету ходила недобрая слава, а еще я рассказала, что смогла вызвать демона первого уровня, что Эштана очень удивило и, кажется, обрадовало. Он сказал, что я действительно уникальная.
К концу разговора Эштан успокоился и начал казаться самим собой — уверенным, спокойным и сильным. Только мне все равно было тревожно за него.
На следующий день после встречи с Эштаном я впервые увидела своего дракона. Вернее, свою вторую форму. И этот день надолго врезался мне в память.
Виолетта, которая продолжала обучать меня драконологии и постепенно раскрывала тайны постижения собственной сущности, повезла меня в горы, сказав, что я готова к тому, чтобы провести следующий ритуал.
Я и не сопротивлялась — жизнь в академии порядком мне надоела и хотелось ощутить свободу.
Эта поездка была опасной затеей, поэтому охраны с нами было в три раза больше, чем обычно. Однако, когда мы поднялись в горы, Виолетта приказала гвардейцам и магам оставаться внизу — ритуал должен был проходить без посторонних глаз. Таковы правила. Впрочем, я за нашу безопасность не переживала — знала, что все оцеплено и нам никто не сможет помешать.
Подъем в гору был не особенно сложным — мы шли по извилистой тропинке, которая сначала вилась между деревьями, на которых все еще лежал снег, а после — между камнями. Она вела в пещеру, вход в которую был сокрыт магическим щитом, и в нее зашли только мы с Виолеттой, держась за руки. В свободной руке пылал огонь, который освещал нам путь.
В последнее время мое пламя потемнело еще больше и из золотого стало багряным, как листья красного дерева осенью.
— Устала? — спросила принцесса, уверенно ведя меня за собой, словно не раз уже здесь бывала.
Воздух в пещере был сырым и несколько спертым, а по ногам дул сквозняк. Где-то вдалеке капала вода — я слышала, как капли ударяются о камень, и этот звук был глухим и не очень приятным.
— Немного, — ответила я, хотя на самом деле больше всего сейчас хотела не заниматься драконологией, а лечь на кровать и лежать так пару часов.
— Мы почти на месте, — загадочным тоном сказала Виолетта, ведя меня к развилке, на которой мерцали тайные знаки клинописи. — Пещера сквозная, у нее несколько выходов. И один из них приведет нас туда, куда нужно.
— А куда нужно? — спросила я.
— Сама увидишь, — загадочно ответила она.
Мы повернули направо, прошли еще несколько сотен лэров, и я вдруг поняла, что воздух изменился — стал чище и свежее, а в самой пещере немного посветлело. Еще немного — и мы оказались у выхода, из которого в глаза бил солнечный свет.
Мы вышли из пещеры и оказались на горном обрыве, с которого открывался прекрасный вид на величественные хребты, покрытые снежными шапками. Между ними стелились облака, а небо казалось безмятежно синим и очень близким.Мы находились на большой высоте.
— Как мы здесь оказались? — восторженно спросила я, не в силах оторвать взгляд от этой невероятной красоты.
— Это особенное место, Белль. Говорят, когда-то в этой пещере жила богиня Астер, покровительница императорской семьи, чей сын был первым императором. Моим предком. Ей нравилось видеть разные части света, поэтому у пещеры было несколько выходов, и каждый вел в разные части империи. До наших дней сохранилось лишь два выхода — рядом с академией магии, откуда мы пришли, и этот, в Диарской провинции. Это место держится в секрете, поскольку тут тренируются Ледяные драконы.
— Мы находимся в Диарской провинции? — ахнула я.
Это же очень далеко, на северо-востоке империи! С ума сойти!
— Да, — кивнула Виолетта, глядя вперед, на величественные горы, и вдыхая свежий воздух полной грудью.
— И часто ты здесь бываешь? — спросила я с любопытством.
— Сейчас нет. А до этого бывала часто. С наставником и дедом, от которого мне досталась сила Ледяного дракона, — ответила Виолетта. — Теперь и Черный дракон сможет здесь полетать.
Она попросила меня дать огня и развела костер у самого выхода из пещеры.
Мы сели на теплые меховые шкуры, которые Виолетта достала из походного рюкзака, сказав, что ритуал сейчас начнется и он будет простым.
Не таким страшным, как в прошлый раз, когда мне почудилось, будто она столкнула меня в пропасть.
— Я хочу, чтобы сегодня ты познала свою вторую форму, — сказала Виолетта, сидя рядом со мной. — Для обычных людей наша вторая форма сродни тому, чтобы иметь питомца. Но это не так. Человеческий разум не может осознать драконью сущность в полной мере. Дракон — это не зверь, которым ты можешь управлять. Это твоя сила. Это ты сама. Сегодня ты должна увидеть саму себя.
— Как же мне сделать это?
— Дай мне руку и закрой глаза. Я проведу тебя к твоей второй форме, Белль. А после ты научишься делать это сама. Главное — захотеть.
Ее пальцы переплелись с моими. Сомкнув ресницы, я слышала, как Виолетта тихо произносит слова древнего заклятия, которые были частью ритуала, призванного окончательно установить связь со второй формой. Закрепить ее.
Я сидела, не чувствуя своего тела, как будто стала воздухом. То ли спала, то ли находилась в измененном состоянии сознания. Жар костра согревал меня, и в его треске я слышала шепот стихии, которая была моей частью. Тени, что затаились в пещере, пели беззвучные песни. А в моей груди билось солнце.
Я даже не поняла, когда ритуал закончился, — просто услышала голос Виолетты. Она просила, чтобы я открыла глаза, и голос ее был мягким и тихим.
Я распахнула их.
Ничего не изменилось и одновременно изменилось все.
Я оставалась все той же Белль, однако чувствовала еще больше мощи и силы, чем прежде. И я действительно хотела увидеть своими глазами свою вторую форму.
— Ты готова? — спросила Виолетта мягко.
Ее волосы растрепались, и пряди падали на лоб. Принцесса казалась усталой, но довольной.
— Готова...
Я вышла из пещеры и поняла, что уже вечер, — времени прошло достаточно, а я и не заметила. На западе таял закат — из-за него снежные вершины казались золотистыми.
Я подошла к самому краю горного обрыва, не веря своим глазам.
В воздухе парил дракон с рубиновыми крыльями и двухцветной ало-черной чешуей.
Этот дракон был прекрасен.
Он сверкал под закатными лучами так, что дух захватывало.
Его крылья были расправлены, и он неспешно кружил над пропастью — большой, грациозный и мощный.
Этим драконом была я.
Я чувствовала его как себя.
Ощущала его желания и мысли. Он воплощение моей энергии, моей силы. Моя вторая сторона, которую столько лет от меня скрывали.
— Он прекрасен, — прошептала я, чувствуя незримую связь с драконом.
— Ты прекрасна, — поправила меня Виолетта и обняла за талию. — В любой из своих ипостасей.
Из-за гор появился еще один дракон — белоснежный и гордый.
Это была вторая форма Виолетты, и я почувствовала его до того, как он появился.
Драконы зависли в воздухе друг напротив друга, соприкасаясь мордами, а после улетели бок о бок в сторону заката.
Один — ледяной, другой — огненный.
Один — свет, другой — тьма.
Две противоположности, которым суждено было стать единым целым.
_______
¹¹ Великий союз — военно-политический союз, объединяющий большинство стран континента.