24
— Люди считают темную магию злом, но это в корне неправильно, — вещал магистр Дэлмир, неторопливо расхаживая взад-вперед. — Темная магия сама по себе так же нейтральна, как и светлая. Однако она более могущественна и склонна влиять на поведение мага, изменяя его личностные качества в худшую сторону. Несдержанность, злопамятность, агрессивность, жестокость и прочие прелести. Именно поэтому среди темных магов так много тех, кто подвергается всеобщему порицанию, и, надо признать, заслуженно. Однако среди нас встречаются те, кто умеет подавлять в себе негативное воздействие темной магии. На темном факультете в первые годы обучения адептов мы делаем упор именно на это — на умение подавлять влияние тьмы. С вами мы также будем заниматься этим. И очень надеюсь, что достигнем успехов. Мы отличаемся от светлых магов тем, что умеем управлять тьмой и черпать из нее силы. Но на что будет направлена наша магическая деятельность, зависит только от нас самих. Ваш дед — прекрасный пример. Будучи Черным драконом, он проявлял отличные личностные качества, был известен как меценат и производил впечатление благородного и добросердечного человека.
Я почти не слышала того, что говорил декан темного факультета.
Все мысли были о Виолетте. Ее слова, бесспорно, впечатлили меня, но поступок удивил куда больше.
Я давно поняла, что слова ничего не значат. Слова — это пыль, которую рассеет ветер перемен. Они проживут недолго, а вот то, что останется на века, — это поступки.
Виолетта спасла меня в тот ужасный вечер. Не дала случиться тому, что не просто опозорило бы меня, но еще и сломало. И это несмотря на то, что мы ужасно поссорились и я наговорила ей кучу неприятных вещей, обвиняя во всех своих бедах. Она могла бы остаться равнодушной к тому, что происходило, но она вступилась.
Не оставила одну. Ту, которая ненавидела ее всем сердцем.
Много ли было в этом поступке?
Для меня — много.
Я вдруг окончательно поняла, что, несмотря на вспыльчивость и порой излишнюю самоуверенность, Виолетта хороший человек. И это главное.
Нужно поговорить с ней.
Поблагодарить.
Решить все с глазу на глаз. И признаться в чем-то личном. В том,
что я скрывала до самого последнего времени от самой себя.
Я люблю ее.
Когда я мысленно проговорила эти слова, сидя на занятии магистра Дэлмира, который с вдохновением, достойным художника или поэта, рассказывал мне о методах укрощения тьмы, то застыла от неожиданности. И перестала слушать лекцию, а когда преподаватель задал мне вопрос, то просто не услышала его.
Целых три раза.
— Адептка Ардер! — рявкнул он у меня над ухом и хлопнул ладонью по парте. — Вы меня слушаете?!
— Слушаю, — слабо кивнула я. — А что?
— А что? — яростно повторил магистр Дэлмир. — Я тут перед вами, как мартышка с бубенцами, бегаю!
Рассказываю о том, как подавить влияние тьмы на вашу личность, я вы томно смотрите в стену и вздыхаете!
— Простите, — пробормотала я.
— Понимаю, что вы в предвкушении свадьбы, но пока что сосредоточьтесь на занятиях! Черный дракон, который не знает основ — позор!
Магистр Дэлмир продолжил лекцию, и мне пришлось приложить все силы, чтобы внимательно слушать его.
— Итак, адептка Ардер, сейчас будет практика, — спустя час заявил мне преподаватель. — будем изучать призыв тьмы. Вставайте и идите ко мне.
— Что такое призыв тьмы, магистр Дэлмир? — удивленно спросила я, несмело подходя к нему.
— Заклинание, которое поможет вам призывать свою тьму и управлять ею, — ответил он. — Думаю, управимся за пару недель. Ваша сила растет, как плесень на стене.
Сравнение мне не очень понравилось, но я промолчала. А что я могу сказать декану факультета?
Если честно, я думала, это что-то интересное и грандиозное, но все оказалось совсем не так. Это было заклинание, которое сначала нужно было выучить, а потом научиться применять. Если говорить простыми словами, я должна была научиться вызывать тьму и управлять ее силой.
Чем-то это было похоже на работу с фаерболом.
Только на то, чтобы научиться работать с ним, у меня ушло два месяца, а темная сфера появилась над моей ладонью за несколько секунд.
Я заклинание дольше учила.
— А что дальше, магистр Дэлмир? — спросила я, держа вытянутую руку, над которой клубилась тьма.
Она была такой красивой, что завораживала.
Хотелось смотреть на нее вечно.
Глаза у магистра Дэмира стали круглыми, но он быстро взял себя в руки.
— Кхм... — прочистил он горло. — А это... весьма недурно, адептка Ардер!
— Второй раз уже, — ляпнула я, вспомнив вчерашний вечер.
Теперь его глаза стали квадратными. Шучу, конечно, все так же оставались круглыми, просто раскрылись еще шире.
— Так-так-так, — сказал он, скрестив кончики пальцев и неотрывно глядя на меня. — Удивительно! Похоже, ваша тьма просыпается гораздо быстрее, чем мы предполагали.
«Я уже давно проснулась, идиот», — пронеслось у меня в голове, а магистр Дэлмир прищурился:
— Что... вы сказали?
— А что я сказала?
— Что-то про идиота.
— Но я молчала, профессор Дэлмир, — удивленно произнесла я.
Мысли он, что ли, читает?
На его губах заиграла змеиная улыбка.
— Я вас недооценил, адептка Ардер. Меняем вектор работы. Нет смысла учить вас тому, как покорить тьму — вы прекрасно справляетесь с этим сами, — вдруг сказал магистр Дэлмир. — Мы должны научить вас не увеличивать свою силу, а не поддаваться тьме и сохранять баланс между ней и огнем.
Он несколько раз хлопнул в ладоши.
Чему же он так обрадовался?
— Итак, адептка Ардер. У вас есть уникальная возможность почувствовать себя особенной. Берите коврик — да, там! — и ложитесь на пол. Будем изучать то, что проводят лишь старшекурсники.
Прозвучало это довольно необычно, но пришлось покориться, и вскоре я лежала на коврике рядом с доской, а магистр Дэлмир сидел на столе и смотрел на меня, как на подопытного кролика. Он щелкнул пальцами, и в учебном зале стало темно, вместо потолка появилось звездное небо, а вместо стен — деревья, с кронами которых играл откуда-то взявшийся ветерок.
Я будто очутилась в лесу — даже запахло свежестью, горькими травами и грибами. Еще один неспешный щелчок — и я услышала шелест листьев и журчание ручейка. Мне стало казаться, будто я лежу не на ковре, а на бархатной траве и смотрю в низкое летнее небо, когда звезды разбросаны всюду словно бусы.
— Итак, адептка Ардер, я научу вас чувствовать таких, как вы, — вторгся в лесную идиллию неторопливый голос магистра Дэлмира. — Темных. Вы научитесь ощущать тьму, адептка Ардер. Чужую, разумеется.
— С помощью заклятия, магистр? — спросила я, ничего не понимая.
— Нет, с помощью компаса, — ядовито ответил он и все-таки пояснил: — Кому-то из нас нужно лишь настроиться, чтобы почувствовать тьму. Например, мне. А кому-то — например, вам — нужно этому учиться. Для этого вы освоите темную медитацию.
Я и обычную-то с Анайрэ не освоила, куда там до темной!
Однако магистра Дэлмира, казалось, ничто не смущало. Он велел мне закрыть глаза, расслабиться и начать думать о тьме внутри.
— Представьте вашу тьму в виде любого предмета, — велел преподаватель.
Перед моими глазами предстал цветок — фиолетовый, хрупкий, похожий то ли на крокус, то ли на ирис.
— Теперь вам нужно отыскать другой цветок. Почувствуйте, где бы он мог быть...
Магистр Дэлмир говорил, говорил, говорил, а я все больше и больше погружалась в сон. Да, в конце концов я просто заснула, и преподаватель понял это только тогда, когда я начала сладко сопеть.
— Вы что, заснули?! — грозно выкрикнул он, и от неожиданности я разлепила глаза.
Иллюзия леса исчезла. Я вновь находилась в учебном зале. Лежала на коврике.
— Извините, магистр, — виновато сказала я, поднимаясь и чувствуя себя отдохнувшей.
— Вы бесподобны, адептка Ардер, — проворчал декан темного факультета. — Не умеете простых вещей, зато делаете то, что другим не под силу. Что ж, продолжим в следующий раз.
Из учебного зала я вышла уставшая, но тем не менее довольная. Не из-за того, что все получалось с тьмой, а из-за того, что я наконец освободилась.
— Вам разрешено покидать свои покои, — спокойно сообщила Анайрэ, следуя за мной как тень.
— Что? — остановилась я от удивления.
— Вы можете свободно передвигаться по территории академии, однако лишь в моем сопровождении, — ответила эльфийка. — Приказ императора.
Ничего себе! Мне даровали свободу? Интересно, почему?
Впрочем, долго думать об этом я не стала — решила первым делом направиться к Виолетте. Чтобы поговорить с ней о том, что происходит. Как раз было время обеда — значит, свободна не только я, но и она.
Вместе с Анайрэ меня сопровождали еще и гвардейцы, и, честно сказать, мне было не по себе, хотя я радовалась, что теперь за мной не таскается свита придворных дам, как было во дворце. Хорошо, что покои Виолетты находились не так далеко от моих и по дороге мы почти никого не встретили.
На этот раз ее охрана беспрепятственно пропустила меня в покои принцессы — гвардейцы мне еще и почтительно поклонились.
И я снова вспомнила тот день, когда, полная злой решимости, прибежала сюда, чтобы поговорить со своим врагом. И дать ей понять, что не сдамся. Тогда я хотела сказать ей, что ненавижу. А теперь — что люблю.
Ладно, возможно, я не осмелюсь сказать ей это так прямо, но хотя бы поблагодарю — для меня это важно.
Так просто с Виолеттой увидеться не удалось. У принцессы сейчас гость и они находятся в ее кабинете, сообщили мне и предложили подождать в гостиной.
При этом статная женщина, что, вероятно, возглавляла штат прислуги Виолетты, хотя и была учтива, но смотрела на меня встревоженно.
Будто я пришла не вовремя.
— Может быть, вы что-то хотите, ваша милость? Время близится к обеду, — почтительно сказала женщина, и я попросила ее принести чай и пирожные.
Однако, как только она ушла, я вскочила с дивана и начала осматриваться по сторонам, пытаясь понять, где в покоях Виолетты кабинет.
Мне хотелось увидеть ее гостя.
Я быстро нашла дверь, ведущую в кабинет, — она пряталась в коридоре, который вел из гостиной в спальню. Дверь оказалась приоткрыта, и я аккуратно заглянула внутрь.
Мое сердце пропустило удар.
Так и думала. Ева.
Стоит перед Виолеттой, сцепив руки перед собой и опустив голову — так, что темные густые пряди прикрывают лицо. А Виолетта сидит на подоконнике, согнув одну ногу, и хмуро смотрит на нее.
Атмосфера между ними напряженная. Того и гляди, что-то взорвется в воздухе.
Или у меня в душе.
— Ви, прошу тебя, скажи, что я сделала не так, — тихо произнесла Шевер и подняла на принцессу взгляд, полный слез, — Скажи, как мне вернуть тебя?
— Никак, — ответила она устало. — Уйди, Ева. Это лучшее, что ты можешь сейчас сделать.
— Чем она лучше меня, Ви? Я стану такой же. Нет! Я стану лучше! Просто скажи... Ты для меня все. И я все ради тебя сделаю. Клянусь! — Говорила она с надрывом, да и выглядела потерянно.
Милая, хрупкая, испуганная... И не скажешь, что ее прозвали Железной леди за стальной характер и уверенные победы в академических магических состязаниях.
Эйхова актриса!
Надеюсь, Виолетта не поддастся на эту фальшь.
— Ева, уйди. Не зли меня, — отрывисто сказала принцесса, и я улыбнулась.
— Ви! Да что эта девка сделала с тобой?! — голосом, полным боли, воскликнула Ева, и меня опалило яростью.
Про меня говорит, стерва.
— Как она заставила тебя стать такой? Ты же... ты же обещала вечно меня любить! Говорила, что любого порвешь за меня! А что теперь... Великая дева с мечом, что с тобой стало, Ви? Хорошая моя... Любимая...
— Выбирай. Выражения, — сквозь зубы процедила принцесса.
— Ви... — Ева протянула к ней руку, чтобы коснуться лица, но под жестким взглядом тотчас отдернула.
— Ваше высочество. Обращайся ко мне как положено, — жестко сказала Виолетта.
Ева закрыла лицо ладонями. Ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий.
Но мне не было ее жаль. Тьма во мне довольно потирала лапки.
Ты только что упоминала богиню справедливости, Шевер.
Так вот, она принесла справедливость в твою жизнь.
Ты несешь наказание за содеянное.
Ева плакала, а Виолетта спрыгнула с подоконника и вплотную подошла к ней.
— Я знаю о том, что ты травила мою невесту. Хотела выгнать ее из академии. Делала вид, будто не ты открыла на нее охоту, а я. Забавно, не находишь?
Ева отняла пальцы от заплаканных глаз и испуганно посмотрела на Виолетту, которая угрожающе нависла над ней — холодная и неприступная.
— Знаешь, почему я сейчас ничего не делаю? А ведь по щелчку пальцев могла разрушить тебе жизнь. Нет, не из благодарности, что ты была со мной. А потому, что об этом просила меня она. Белль.
Лицо у Евы изменилось — стало яростным, но тотчас спряталось за каменной маской.
— Думаешь, будешь счастлива с ней? — спросила она другим голосом: жестким и уверенным.
Вот оно, истинное обличье Евы Шевер.
— Я сказала, соблюдай субординацию. Последний раз предупреждаю.
— Простите, ваше высочество. Так вот, вы думаете, будете счастливы с вашей невестой? Нет! — На ее лице появилась улыбка. Холодная и страшная. Улыбка, которая скрывала тайну. — Ваше счастье не продлится долго. Потому что впереди темные времена.
Эти слова она почти прошептала, и у меня по коже побежали мурашки — Ева с такой уверенностью говорила об этом, будто так и должно было случиться.
Виолетта хрипло рассмеялась и, будто почувствовав мое присутствие, повернулась к двери.
Наши взгляды снова встретились.
Я опять подслушала ее разговор с Евой.
Круг замкнулся.