8
Мне снилось, будто я мчусь по золотистому небу. Рассекаю облака, наслаждаюсь прохладой и ветром.
Я дракон, наполненный тьмой и огнем. Я стрела, пронзающая небо. Я сила.
И магии во мне столько, сколько никогда прежде ни в ком не было.
Я способна на все.
Впереди появляются горы. Заснеженные вершины манят меня, и я лечу к ним, точно зная, что мне нужно попасть на самую высокую.
Я опускаюсь на слепящий глаза снег, не чувствуя холода, и из меня вырывается темный огонь. Неподалеку виднеется вход в пещеру.
В одно мгновение я трансформируюсь — превращаюсь в человека и в пещеру захожу как обычная девушка. На мне белое платье из грубой ткани и венок из полевых цветов. Я боса, но все так же не чувствую холода.
В пещере я вижу высокого бородатого мужчину в старинном костюме. На его плечах накидка из звериной шкуры. Он смотрит на меня и улыбается. Его улыбка теплая, только мне все равно не по себе. Слишком большая сила исходит от него — она подавляет и мою силу, и силу гор, и силу всего мира.
— Кто вы? — удивленно спрашиваю я.
— Ты не помнишь, но искра вечного света помнит, — странно отвечает мужчина.
С нежностью и горечью одновременно.
— Чего вы хотите?
— Увидеть тебя и дать совет. Ты была между жизнью и смертью. Жнецы хотели забрать тебя, а тени судьбы уже ждали. Но все обошлось.
Еще один непонятный ответ.
— Я ничего не понимаю.
— Потом поймешь. Будь сильной, Эйана, и не бойся смерти.
— Меня зовут Белль, — возражаю я.
В ответ он улыбается.
В его глазах печаль.
— Однажды тебе понадобится моя помощь, дочь моя. Найди это место наяву, а не во сне. Я не возвращаю к жизни мертвых, но еще живых спасти могу.
Взмах рукой — и неведомая сила подхватывает меня, выносит из пещеры и кидает вверх, в холодное темное небо, на котором ярко горит Большое Драконье созвездие.
И я растворяюсь в звездах...
* * *
Я распахнула глаза и первое, что увидела, — потолок собственной спальни во дворце, на который падали нежно-розовые лучи рассветного солнца. Голова была тяжелой, губы сухими, а по телу разлилась дикая усталость. Будто бы целую ночь копала ямы. На мне не было моего шикарного платья — лишь ночная рубашка.
Ничего понимая, я попыталась подняться, но ничего не получалось — и не потому, что у меня не было сил, а потому, что меня крепко держали за руку. Это была Виолетта. Она спала, сидя на полу, положив голову на кровать и держа меня за руку.
Я зачем-то дотронулась до ее растрепанных темных волос, несколько раз провела по ним, а затем резко одернула руку — глаза у Виолетты были открыты. И она с интересом за мной наблюдала.
От неожиданности я вздрогнула, а она устало улыбнулась и подняла голову.
Прядь волос упала на один глаз.
А она забавная, когда растрепанная...
— Не дергайся ты так, тебе нужно соблюдать спокойствие, — сказала Виолетта, пытаясь сдуть прядь с лица.
— Как можно соблюдать спокойствие, когда рядом ты? — возразила я, едва сдерживая себя, чтобы ей не помочь.
Не знаю, почему мне так хотелось коснуться ее.
— При виде меня твое сердце бьется чаще? — полюбопытствовала принцесса. — Это признак симпатии, не волнуйся.
— Скорее наоборот, замедляется. Это признак чего, не подскажешь? Отвращения?
— Отлично, — зевнула Виолетта.
— Что отлично? — не поняла я.
— Пытаешься нелепо шутить: значит, в порядке.
— Я всегда в порядке, — неуверенно ответила я. — А буду еще в большем порядке, если ты меня отпустишь.
— Не хочу.
— В смысле не хочешь? — поразилась я.
Ощущать тепло ее пальцев было приятно, однако я чувствовала смущение.
— В прямом. Стоит тебя отпустить, как ты опять вляпаешься в какую-нибудь историю.
Виолетта все же убрала руку и заглянула в мое лицо.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.
— Хорошо... Сама же сказала!
— Точно? Ничего не болит?
— Почему ты спрашиваешь? — нахмурилась я.
— Ты ничего не помнишь? — В голосе Виолетты появилось удивление.
Какое-то нехорошее удивление, которое меня напугало.
— Я... не знаю. Кажется, мы полетели в горы... — стала вспоминать я. Вместо воспоминаний в голове была каша. — А что случилось потом?
Стоило мне задуматься об этом, как я вдруг стала вспоминать события вчерашнего дня.
Перед глазами замелькали картинки. Дирижабль, прием в замке Семи ветров, ужин, издевки высокородных, боль и ужас... Меня отравили!
Воспоминания нахлынули на меня сплошным потоком и накрыли с головой. На мгновение я вновь почувствовала тот ужас, который пережила. Кровь на губах, нехватку воздуха, разрывающую на части боль. Такую, что хотелось умереть... Эта боль была невыносимой.
Дыхание тотчас перехватило, кожа похолодела, на глазах появились незваные слезы. Я вжалась в подушку, закрыв голову руками, будто пытаясь защититься от неведомой опасности.
Я никогда не испытывала страха перед смертью, но теперь сполна познала, что это такое.
Виолетта тотчас села на кровать и обняла меня. Прижала к себе, обхватила за плечи и стала покачивать из стороны в сторону.
— Все хорошо, Белль, все хорошо. Тебя спасли. Все плохое позади.
Я прижалась влажной щекой к ее рубашке, чувствуя себя маленькой и беззащитной. И мне казалось, будто я слышу, как стучит сердце Виолетты. Громко и учащенно.
В теплых объятиях принцессы мне было совсем не страшно.
Только вот слезы не кончались.
— Я знаю, это страшно. Невыносимо страшно. Больно. Но ты смогла пережить это, — успокаивающе говорила Виолетта, гладя меня по спине и распущенным волосам.
А я забывалась, слыша ее голос и чувствуя знакомый аромат мороза, горечи и меда. Ее запах.
— Ты сильная девочка. Настоящий дракон. Любой другой на твоем месте сразу бы умер, а ты боролась. И победила.
Ее голос успокаивал, и я постепенно пришла в себя.
— Почему я выжила? Дело ведь не только в драконьей силе, верно?
— Да. Яд был особенным. Опасным для драконов. Но для тебя вовремя успели приготовить противоядие. — Виолетта немного помедлила, но все же сказала: — Это сделал Эштан.
— Эштан? — отстранилась я от нее, вытирая слезы.
— Да. Он понял, чем тебя отравили. И знал о противоядии, — нехотя ответила Виолетта. — Вместе с придворным магом они сделали противоядие в его лаборатории. Так что... — Ее голос стал холоднее, и она выпустила меня из объятий. А сама встала. — Так что тебе нужно поблагодарить Эштана за спасение.
Светлая Тэйла! Поверить не могу.
Тот, кого я отвергла, спас меня.
— Я поблагодарю, — хриплым от слез и волнения голосом ответила. — Виолетт...
— Что?
— Но я не понимаю, кто меня отравил? И зачем?
Принцесса отвела взгляд.
— Виолетта... — повторила я, ловя себя на мысли, что мне нравится произносить ее имя вслух.
Она медлила с ответом, хотя точно его знала.
И я взяла ее за рукав. Как ребенок.
— Скажи, прошу. Я должна знать.
— Старшая придворная дама, — все же ответила она.
Я широко открыла глаза. Эти слова стали для меня ударом.
— Фэйра?! Быть не может!
— Есть доказательства.
— Я знаю, что у нее не лучший характер. Но она... она всегда заботилась обо мне! Скрупулезно подбирала все эти наряды, прически, обувь. Фэйра многое сделала для меня...
— Не оправдывай ее, — прервала меня Виолетта. — Это ничего не изменит. Доверять никому нельзя. Предатели всюду. Отец был прав.
— Но зачем она сделала это? — потрясено прошептала я. — Какая ей от этого польза?! Какая выгода?...
Я сидела на коленях, а она склонилась ко мне. Одной ладонью, сжатой в кулак, уперлась в кровать. Другую ладонь положила мне на щеку.
И сказала, глядя прямо в глаза:
— Это дворец, Белль. Тут у каждого есть своя выгода. Поэтому всегда будь осторожна.
— Но разве могут все жить только ради своей выгоды? — прошептала я.
— Могут. Пообещай, что никому не будешь верить, кроме меня и моей семьи.
— Виолетт, я...
— Пообещай, — жестче повторила она.
— Хорошо, — устало сказала я. — Обещаю.
Она вдруг подалась вперед и поцеловала меня в висок, задержав губы на волосах. Я почувствовала ее дыхание и поняла, что мне этого мало.
Я хочу как тогда, на балу.
Хочу умопомрачительного поцелуя, от которого подкашиваются ноги.
Хочу, чтобы приятно горели губы.
Хочу чтобы дыхания не хватало.
Хочу света, нежности, страсти.
Хочу чувствовать.
Хочу жить.
И не хочу умирать.
Я хотела первой поцеловать Виолетту, но опоздала на мгновение.
Когда набралась смелости, чтобы сделать это, она отстранилась.
— Ты голодна? — спросила она.
— Нет, просто хочу пить, — ответила я, облизнув сухие губы и поймав ее странный взгляд.
— Сейчас велю принести целебные отвары. И позову лекарей. У тебя постельный режим. Не вставай. И ничего не бойся — всюду охрана, поняла?
— Я другое поняла... — вздохнула я и спряталась под одеялом.
— Что я невероятная? — приподняла она бровь.
— Что я в одной ночной рубашке, а ты пялишься!
— Я же твоя будущая жена, — ухмыльнулась она. — В конце концов, мне положено пялиться.
Виолетта вышла из спальни, а я, решив, что на одном месте мне оставаться не хочется, встала с кровати и нетвердой походкой направилась к двери.
Во всем теле чувствовалась слабость, и затекли мышцы. Наверное, я долго пролежала в постели.
Открыв дверь, я немного прошла по коридору и столкнулась с Леей.
— Ваша милость! — изумилась она. — Слава всем светлым богам! Вы пришли в себя! Как вы? Ничего не болит?
— Тихо-тихо, не кричи так, — зажала я ей рот рукой.
Вдруг Виолетта услышит и велит мне вернуться в кровать? А я хочу немного походить и размять мышцы.
— Я так рада, ваша милость. — Глаза у девушки налились слезами. — Это я виновата, что так вышло... Не увидела, что вам грозит опасность... Какая из меня провидица?
Она закрыла лицо ладонями и сжалась. Вздохнув, я погладила Лею по плечу.
— Все хорошо. Видеть будущее — особый дар. Он проявляется не всегда. Ты ни в чем не виновата, Лея. Поняла меня? Успокойся, пожалуйста.
Лея послушно вытерла слезы, пряча взгляд. Мне было жаль ее — в столь юном возрасте оказаться во дворце, терпеть унижения и жить в постоянном страхе.
— Все хорошо, — повторила я. — Со мной все в порядке. Не плачь, а лучше расскажи, сколько я была без сознания.
— Больше суток, ваша милость, — ответила Лея. — Вас привезли вчера рано утром, еще до рассвета. Весь день и всю ночь вы спали. Я слышала, лекари погрузили вас в особенное состояние, чтобы организм поскорее справился с ядом. Хотя говорят, что противоядие сделал принц Эштан прямо в замке Семи ветров. Его величество пригласил принца во дворец, чтобы поблагодарить за ваше спасение. Ой, что-то я заболталась...
Соскучилась по вам. — И она несмело мне улыбнулась.
— Рассказывай мне все! Хочу быть в курсе всего. Кстати, кто теперь новая старшая придворная дама? — спросила я.
Глаза у Леи стали совсем круглыми.
— Ваша милость... Вы уже знаете, да?
— Про Фэйру? Да, знаю. Принцесса рассказала. Не понимаю, почему она так меня возненавидела, — прикусила я губу.
— Говорят, она связана со жрецами Темного бога, — тихо ответила Лея. — Они ее подкупили и дали яд. Но как было на самом деле... никто не знает. Про госпожу Фэйру никому ничего не известно. Все строят догадки. И высокородные, и пресса, и весь дворец. А еще... Ваша милость... Это я. — Девушка осмелилась заглянуть мне в лицо: раньше предпочитала не делать этого.
— Что ты? — не поняла я.
— Это я рассказала о госпоже Фэйре. Я видела ее с ампулой и обо всем рассказала гвардейцам, когда ее увели, — призналась Лея. — Я хочу, чтобы вы знали: хоть какой-то толк от меня есть... Что вы не зря помогали мне, ваша милость! Я благодарна вам за все, что вы сделали. И буду помогать вам всегда.
Ее слова тронули меня, и я обняла Лею — не как служанку или придворную даму, а как подругу.
Так, как обняла бы Элли и Дэйрил.
— Я очень рада, что ты у меня есть, — сказала я тихо. — Глядя на тебя, я понимаю, что дворец не такое уж гадкое место. Спасибо за помощь.
Мы улыбнулись друг другу.
Я — радостно, она — несмело.
— Когда прибыла Виолетта? — поинтересовалась я бодро.
— Ее высочество прибыла вечером. Говорят, как только принцесса узнала о вашем состоянии, бросила все дела и вернулась, — зашептала Лея. — Она очень переживала. Вы бы ее видели! Ворвалась к вам в спальню, а у самой глаза горят по-драконьи от ярости. Ее высочество просидела с вами всю ночь. Только под утро уснула... Кажется, вы ей очень дороги...
— Я же велела тебе оставаться в постели! Или ты теперь плохо слышишь? — услышала я раздраженный голос Виолетты сзади и обернулась.
Она вышла из-за угла с целой свитой лекарей в белых балахонах и слуг, которые на серебряных подносах несли какие-то блюда и отвары. Увидев меня, все начали кланяться. А вот Виолетта прожигала меня сердитым взглядом.
И не скажешь, что я ей дорога.
Лея тотчас спряталась за меня, а я, сделав взгляд невинным, сказала:
— Мне стало страшно одной, моя дорогая принцесса.
Ее взгляд тотчас смягчился.
— Я же сказала, тут полно охраны. Тебе ничего не грозит, — заявила она и повела меня в спальню.
Свита из лекарей и слуг направилась следом. В течение часа меня осматривали и опрашивали, пытаясь понять, не нанес ли яд вред моему организму, а еще отпаивали отварами. Если честно, по вкусу они напоминали компот из вареной подошвы сапога или болотную жижу, но мне послушно приходилось их пить.
Глядя, с каким лицом я глотаю отвары, Виолетта веселилась, а я злилась.
К вечеру я почти пришла в себя.
Об отравлении напоминала лишь легкая головная боль да жуткие воспоминания. Но я старалась держаться бодро и даже шутила.
Разумеется, в газетах произошел настоящий взрыв — о моем отравлении не написал только ленивый. При этом некоторые особо желтые издания выдали невероятные по своей глупости гипотезы.
По версии одних, я погибла от яда и теперь мне спешно ищут замену, но не просто замену, а точную копию меня.
Другие считали, что яд лишил меня рассудка, а потому невеста принцессы сошла с ума, но дворец скрывает это.
А третьи писали, что отравления и вовсе не было — все это выдумка, чтобы вызвать сочувствие у недовольного выбором императорской семьи народа.
Честно говоря, я уже свыклась с тем, что про меня постоянно пишут странные и неприятные вещи, и единственное, что меня беспокоило, так это родные, которые могли решить, что со мной действительно что-то случилось.
Я очень просила Виолетту позаботиться о том, чтобы им сообщили правду и сказали, что со мной все отлично. И она заверила меня, что позаботится об этом.
Принцесса не отходила от меня ни на шаг. Решила, что без ее драгоценной персоны мне действительно страшно, а потому слонялась за мной по всем моим покоям (дальше меня не выпускали).
Вечером меня навестила императрица, которая улыбалась и подбадривала меня, но глаза при этом у нее были встревоженными.
А затем явилась и Этель собственной персоной. Она осмотрела меня с ног до головы, удостоверилась, что со мной все в порядке, и, забыв о манерах, устроилась на подоконнике.
— Я считаю, что это Эштан, — заявила она.
Я пристально посмотрела на нее и уточнила:
— Что Эштан?
— Отравил тебя.
— Он меня спас, если ты не заметила, — холодно улыбнулась я.
Принцесса прищурилась:
— Заметила. Это вся империя заметила. Эштана теперь боготворят. Такой молодец! Хоть и темный, а девушку спас! — хмыкнула Этель. — Это двойная выгода. И репутацию улучшил, и предстал перед Белль в хорошем свете.
Виолетта с досадой поморщилась.
— Этель, успокойся, — попросила она.
— Ви, открой глаза! — возмущенно воскликнула ее сестра. — Я не верю, что виновата Фэйра! Не верю!
— И почему же? — вздохнула Виолетта.
— Ты вообще ее видела? А слухи о ней слышала? Если бы она решила убить Белль, то сделала бы это так, что никто и никогда бы об этом не узнал! — выдала Этель. — Так нелепо подставиться: пролить на платье яд! Уму непостижимо! Ее подставили. Эйхово пламя! — выкрикнула она, увидев, как мы устало переглядываемся. — Да сами подумайте! Почему все сложилось так гладко? Отравление произошло в замке Семи ветров, где у Эштана есть лаборатория, а он по счастливой случайности понял, что это за яд, и знал, как изготовить к нему противоядие! Это было запланировано заранее. Эштан знал, что лекари и маги из дворца не успеют добраться до замка и только он сможет сварить противоядие, а потом стать героем.
Ее слова мне не нравились. И я изо всех сил сдерживала себя, чтобы не дать принцессе подзатыльник.
— Эштан танцевал со мной, — напомнила я раздраженно. — А бокал стоял на столике. Как бы он смог, по-твоему, подлить в него яд? Единственная возможность: когда он проводил меня к дивану, но я все время смотрела на него и заметила бы, если бы Эштан что-то подлил в бокал.
— Как будто у него в замке слуг мало, — фыркнула Этель. — Дорогая Белль, если ты еще не поняла, в мире высокородных грязные дела выполняет прислуга. Высокородные не пачкают руки. Я уверена, что в этом замешан наш дорогой кузен. А Фэйра... Мама бы не стала приставлять к тебе ту, в ком сомневалась бы. Мои родители хорошо разбираются в людях, поверь.
— Наши родители не заметили, что близкий человек стал предателем, — вдруг тихо произнесла Виолетта. — Наш родной дядя хотел свергнуть императора и убить меня, чтобы забрать трон. Императора спасли верные воины, а меня — Белль. Не забывай о том, что предатели всюду.
Этель прикусила губу, в ее обычно дерзких глазах промелькнули слезы.
— Ты права, Ви, — дернув плечом, сказала принцесса.
И, не проронив больше ни слова, быстро ушла из моих покоев.
— Что с ней? — спросила я.
Виолетта потерла лицо ладонями.
И не сразу, но все же ответила:
— Она очень любила дядю. А он баловал ее. Дарил подарки. В детстве учил читать. Говорил, что сам выберет ей жениха.
— Вот оно что... — вздохнула я.
Наверное, это действительно больно.
— Ей сложно было принять то, что дядя оказался подонком. Нам всем было сложно, даже отцу, хотя он и не показывал вида. Я знаю, что Этель упрямая, резкая и может говорить глупости, но не воспринимай ее слова всерьез, — Виолетта посмотрела на меня и устало улыбнулась. — Этель хороший человек. Просто она боится. Как и я.
Она отошла к окну, за которым сияла вечерняя тьма. Сложила руки на груди. Ее отражение было грустным, и мне стало не по себе.
— И чего ты боишься? — тихо спросила я, глядя на ее плечи, обтянутые черной рубашкой из тончайшего шелка.
— Я боюсь, что мой младший брат однажды повторит путь дяди, — помолчав, все же призналась она. — Что моя сестра превратится в копию тети. Что наша семья развалится. Что у нас никого не останется — даже друг друга. Останется только ненависть.
Я неслышно встала с диванчика, на котором сидела скрестив ноги, подошла к Виолетте и обняла ее со спины, поддавшись странному порыву. Сцепила руки на ее поясе и прижалась щекой к спине.
— Не все страхи сбываются, — мягко произнесла я, не отпуская ее. — Все будет хорошо. Не бойся.
— Тогда и ты не бойся, — вдруг сказала Виолетта и накрыла мои сплетенные на своем поясе пальцы ладонью.
Мысли исчезли — в голове появилась легкость. И стало теплее — ее тело согревало мое.
Какое-то время мы стояли так, не двигаясь и боясь нарушить неожиданную гармонию, что возникла между нами. Было легко и спокойно. Меня обволакивало странное, но приятное и ставшее вдруг непоколебимым чувство, которое я не могла расшифровать.
А потом — когда отпустила Виолетту, и она тепло улыбнулась мне.
Умиротворенность. Надежность. Чувство защищенности.
Вот что это было.
Этой ночью мне ничего не снилось. И я спокойно спала, набираясь сил перед важными событиями.