9
Тайлерис
Новая встреча Этель и Тома произошла тем же вечером, после разговора принцессы с Белль и сестрой.
Напоминание о том, что дядя хотел захватить трон и расправиться с ее семьей, довело Этель до слез.
Нет, разумеется, не при всех.
С независимым видом она вышла из покоев Белль и в сопровождении придворных дам направилась в свои покои. Гордая и уверенная в себе — как обычно. Там она велела оставить ее одну и, как обычная девчонка, упала на кровать, зарылась носом в подушку и заплакала. Беззвучно, чтобы никто не слышал.
Показывать свои слезы подданным — значит быть слабой.
Так всегда говорила мама.
«Если хочешь плакать — плачь. Но в одиночестве». — говорила она с детства.
— А с тобой можно плакать? — спросила Этель как-то зимним вечером, играя с куклами на ковре возле камина.
Трещал огонь, и пахло булочками с черничным вареньем.
— Со мной можно, — улыбнулась императрица, сидя в кресле рядом и занимаясь вязанием.
— А с папой? — продолжила Этель.
— И с папой можно, — услышала она в ответ.
— А с братом и сестрой?
— И с ними.
— А почему при вас плакать можно, а при других нельзя? — не понимала маленькая принцесса, сжимая в каждой руке по кукле.
— Потому что мы твоя семья, — ответила императрица и, склонившись, погладила дочь по волосам.
Этель до сих пор помнила тот разговор. Семья...
Дядю она тоже считала семьей, он был для нее как второй отец. В итоге он все это время лгал ей. Притворялся любящим лядей. А она верила.
Что бы он сделал с ней, если бы завладел властью? Этель не знала.
Но точно знала другое: если бы это
случилось, она бы мстила.
Сама бы убила его.
Пролить кровь предателя — это святое. Так говорил отец.
«Те, кто предал тебя, заслуживают наказания. Третий завет Адарин, богини справедливости», — сказал он ей как-то давно, еще в детстве, когда они читали сказки про лягушонка Лима.
Его предал друг — бельчонок Хори, рассказав всему лесу большой секрет Лима. Лягушонок расстроился и плакал, но, когда Хори понадобилась помощь, он не отказал. Спас его. Хори искренне раскаялся и попросил прощения. И с тех пор они стали лучшими друзьями.
Этель сказка понравилась, а вот отцу — нет. Предательство не прощают. Чему только учат детей в этих бесполезных сказках?
Предаст раз — предаст и второй.
Больше про приключения Лима сказки они не читали.
Отец счел их бесполезными.
Он попробовал читать Этель сказания из «Книги древностей» — про богов, сражения, свет и тьму, но девочку они только пугали своей жестокостью. Она все время плакала. В итоге отец не выдержал и нанял сказочника, который специально для маленькой Этель писал истории про принцессу Оладью и ее друзей — блинчиков. Каждую сказку император читал лично, чтобы понять, подходит она для дочери или нет.
Успокоилась Этель не сразу.
Слишком тяжело было на сердце. И радовало одно: сегодня она могла тайно выбраться из дворца, чтобы встретиться с Томом.
Это был уже пятый раз.
Если честно, сначала она хотела отомстить Белль. Сделать с ее братом то же, что сделала та с ее сестрой, — разрушить жизнь.
Однако планы принцессы быстро рухнули.
Во-первых, судя по Виолетте, несчастной и сломленной она себя не чувствовала. Иногда улыбалась, как глупая, и тихо смеялась в кулак. Сначала Этель думала, что это у нее нервное. Однако потом услышала, как одна ее придворная дама говорит другой: «Принцесса Виолетта точно влюблена! Посмотри, как светятся ее глаза». И задумалась. А вдруг Ви действительно нравится эта выскочка, которая решила завладеть дворцом?
Во-вторых, Ева подозрительно быстро нашла замену Ви — Этель видела ее вместе с Эштаном, что возмутило ее до глубины души.
А в-третьих и самых главных, ей не хотелось делать Тому больно. Он ведь не виноват, что его сестричка такая идиотка!
Том был простым и добрым. Понятным. В нем не было интриганской жилки, присущей высокородным и тем, кто жил во дворце. Он не стремился завладеть властью, не умел манипулировать, не искал расположения к себе с помощью подарков и лести. Не заботился о каждой сказанной фразе, боясь, что они могут навредить. Не скрывал свои истинные намерения. Не лгал.
И был очень теплым. Этель кожей ощущала исходящее от него тепло, и принцессе Этель даже самой себе не хотелось признаваться, что Том ей нравится.
Наверное, ей следовало перестать общаться с ним, и каждый раз, собираясь на тайную встречу, она обещала себе, что это последний раз. Однако, когда Том приглашал ее вновь прогуляться вместе или где-нибудь посидеть, она соглашалась.
Вот и сегодня переоделась в мужскую одежду и выскользнула из своих покоев через тайный ход, не забыв прихватить пропуск специального курьера. Страшно было подумать, что бы сделали родители, если бы узнали об этих ее вылазках. Однако Этель была смелой девушкой, а риск быть пойманной лишь подогревал кровь.
Сегодня ей особенно хотелось покинуть дворец и оказаться на заснеженных улицах.
Хотелось полной грудью вдохнуть городской воздух — не такой чистый, как наверху, не прозрачно-звенящий, а наполненный приятными ароматами кофе и свежей сдобы, духов прохожих и благовоний, что исходили от храмов. Хотелось услышать шум толпы, голоса зазывал, смех детей.
Хотелось свободы.
Все прошло как по маслу.
Этель покинула Небесный дворец, сев в летающую карету, оказалась на Золотой улице и, убедившись, что ее никто не преследует, поспешила к памятнику Эмиона Золотоносного, своего прапрапрадеда — великого предка, во времена правления которого Вечная империя достигла небывалого успеха. Памятник был одним из самых впечатляющих в стране, а кто-то поговаривал, что и на всем континенте. Находился он на огромной Драконьей площади, расположенной между Сияющим проспектом и улицей Генерала Матиаса. И возвышался почти на тридцать лэров в высоту. Эмион Золотоносный был изображен в двух ипостасях: человеческой и материализованной, смело оседланной драконьей сущности. Памятник был грандиозным, и людей на площади, приехавших издалека, чтобы взглянуть на него, всегда было предостаточно.
Однако Этель к памятнику великого предка не пошла — они с Томом договорились встретиться в таверне неподалеку, где, по словам парня, делали невероятный пряный эль с имбирем, лимоном и экстрактом клевера.
Находясь в Тайлерисе и живя в одной из лучших гостиниц, брат Белль успел исследовать весь центр города. И принцесса даже немного завидовала ему: ей тоже хотелось столько гулять и веселиться.
Том уже ждал ее, стоя у входа в заведение и сунув руки в карманы. Он никогда не носил варежки или перчатки. Говорил, что в Северной провинции морозы куда крепче, а в столице зима теплая.
Какое-то время, остановившись, принцесса рассматривала его. Высокий, широкоплечий, будто воин, а не деревенщина. Из-под шапки торчат каштановые волосы, которых так и хочется коснуться. Лицо простоватое — в нем нет изящества высокородных, разве что ресницы как у девчонки, длинные и густые. Взгляд не хищный, не оценивающий и не вызывающий, скорее спокойный и уверенный.
Том казался принцессе настоящей колонной, которую невозможно сдвинуть с места. Но на которую можно опереться без опаски упасть.
— Здравствуй, давно ждешь? — подошла к нему Этель и тут же поняла: что-то произошло. Лучистые глаза Тома казались потухшими, брови нахмурены, губы крепко сжаты.
Принцесса вдруг на мгновение решила, что Том узнал ее тайну. Понял, кто она на самом деле, и теперь зол. Однако Том тепло улыбнулся ей, и у нее отлегло от сердца.
— Здравствуй, Этери. Рад видеть тебя!
Этери... Чужое имя неприятно полоснуло Этель.
Для Тома она была обычной придворной дамой.
И должна до конца ею остаться.
Пусть эта встреча станет последней!
— Не то чтобы я тоже рада, но лучше видеть тебя, чем эти надутые рожи, — небрежно обронила принцесса.
Всеми силами она старалась не показывать свою симпатию к Тому! Девушка должна быть холодной и неприступной, а мужчина обязан добиваться ее. По крайней мере, так гласил свод правил этикета.
— Наверное, самая надутая рожа у принцессы Этель? — весело спросил Том.
— Нет, конечно, — вздернула носик Этель.
Вообще-то она самая красивая во всем Небесном дворце, что этот дурак несет?!
— Неужели моя сестра обошла ее в этом? — рассмеялся он.
— Ничего она не обошла! Никто не в силах обойти ее высочество! — воскликнула девушка.
— Даже в надутости рожи? — лукаво уточнил Том.
— Даже в эт... Отстань!
Опомнившись, принцесса шлепнула Тома по руке и первая зашла в таверну, мигом позабыв обо всех правилах этикета. Даже не стала дожидаться, чтобы Том распахнул перед ней дверь. Посмеиваясь, он пошел следом.
Таверна была полна народу — казалось, яблоку упасть негде.
И Этель, забывшись, велела:
— Прикажи им освободить нам столик у окна.
Том иронично приподнял бровь и глянул на трех крепких мужчин, распивающих ванильное пиво из огромных бокалов. Судя по всему, это были либо военные, либо наемники.
— Прямо так и сказать? «Приказываю пойти вон»? — уточнил Том.
— Ну, можешь попросить вежливо, — несколько смутилась принцесса.
— Ты лучше сама, — отказался парень. — И учти, я с тобой не знаком. Мне не хочется быть побитым в столь прекрасный день.
— Какой ты трусливый, — хмыкнула принцесса. — Я могу дать им денег, чтобы убрались. Передай им.
— Эх, Этери... Вроде бы и живешь в самом дворце, а культуры никакой, — покачал головой Том. — Они
ведь тоже гости, как и мы. Ничем не хуже. И думаю, твое предложение насчет денег их несколько оскорбит.
Для Этель такие мысли были чем-то новым. Она привыкла жить другой жизнью — жизнью той, которая изначально была выше остальных. Была лучше. Осознавать равенство с другими было оскорбительно — по крайней мере поначалу. Постепенно Этель начала привыкать к этому.
И все из-за Тома.
В это время крепкие мужчины залпом допили ванильное пиво, с шумом поставили кружки и вышли из-за стола. Место освободилось, и Том поспешил занять его.
Так они оказались у окна, за которым возвышалась скульптура Эмиона Золотоносного. Том и Этель сели напротив и какое-то время не могли оторвать взгляд друг от друга, а потом, засмущавшись, одновременно отвели глаза. К ним поспешила одна из разносчиц — протерла стол, приняла заказ и вскоре принесла тот самый пряный эль, вкус которого приятно удивлял.
Только распробовав напиток, они начали разговор.
— Что случилось? — прямо спросила Этель, видя, что Том сам не свой, хотя и пытается это скрывать.
— Белль, — ответил он и вздохнул.
И только тогда принцесса поняла, что с ним. Он переживает за сестру.
Какая она все же глупая — ей и в голову это не пришло.
А может быть, она просто эгоистка?
— Переживаешь за нее?
— Безумно. Все мы. Бабушка, как узнала, едва не упала — хорошо, Лиам оказался рядом. А мама плакала несколько часов. Нам не дают увидеться с ней. Говорят, она в порядке, но... Скажи, Этери... — Том подался вперед и заглянул ей в глаза. — Ты не видела ее, нашу Белль? Что с ней? Все ли хорошо? Может быть, нам врут? Может быть, яд навредил ей?
— Видела мельком, когда сопровождала принцессу в ее покои, — соврала Этель. — Она сидела на кровати и смеялась. А рядом сидела принцесса Виолетта и улыбалась. Думаю, с ней все отлично! Твою сестру спасли, и она чувствует себя хорошо.
Лицо у Тома посветлело.
— Правда? — недоверчиво переспросил он.
— Думаешь, я лгу? — оскорбилась принцесса.
— Нет-нет, что ты. Просто... вдруг ты пытаешься утешить меня?
— Я не утешительница, а придворная дама, — фыркнула Этель. — С невестой принцессы все хорошо. И, судя по пустым подносам, аппетит у нее отличный! Я бы сказала, зверский.
Том рассмеялся и откинулся на спинку стула.
— Спасибо тебе, Этери. Я порадую бабушку и тетю. И они со спокойной душой уедут домой.
— А ты? Тоже уедешь? — быстро спросила Этель.
— Нет, я же говорил, что останусь. Надо же кому-то присмотреть за сестрой. Да и тебя оставлять жалко. —
Он улыбнулся ей.
— Ты так говоришь, будто я кошка какая-то, — надулась она.
— У меня уже есть кошка, Принцесса, — напомнил Том. — Зачем мне вторая?
— Вторая принцесса? — вырвалось у Этель.
— Вторая кошка, — рассмеялся парень. — Вдруг они будут ревновать друг друга? Подерутся еще.
— Да кому ты нужен.
— Тебе нужен, — неожиданно серьезно сказал Том.
Этель замерла.
— Разве нет?
— Нет, — тотчас заявила она.
— Поэтому ты со мной ходишь на свидания? Потому что не нужен?
— Это не свидания. Просто встречи.
— Просто встречи? — повторил Том задумчиво. — А кто тогда я? Кто я для тебя? Просто тот, с кем можно весело погулять?
Этель накрыло паникой, хотя она и не показывала вида. Она взяла бокал с недопитым элем и медленно стала делать глотки, лихорадочно соображая, что ответить Тому.
Ну не правду же ему говорить, верно?
Принцесса поставила пустой бокал на стол и прикусила губу, так и не понимая, что сказать. Том тоже молчал — ждал ее ответа, скрестив руки на груди.
Этель спасло то, что в таверну заглянули несколько гвардейцев, и она тотчас отвернулась, пряча лицо. Бард, что пел о запретной любви вэрдийского раджи и ливерийской принцессы, замолчал. Красивая музыка оборвалась. Гости затихли.
— Что вы хотите, славные господа? — появился перед гвардейцами владелец. — Может быть, желаете отведать наших напитков? Прошу вас в особую комнату. Вы для нас желанные гости...
— Мы не пить сюда пришли, — оборвал его капитан. — Ищем одного человека.
Этель напряглась еще больше.
Сердце гулко застучало.
Кровь прилила к щекам.
Вдруг это по ее душу?
Вдруг кто-то узнал о том, что она покинула Небесный дворец?
Что тогда будет?..
Том будто прочитал ее мысли.
— Не бойся, — сказал он тихо, не сводя глаз с гвардейцев, которые проходили мимо столиков, вглядываясь в лица посетителей. — Ты в мужской одежде. Они не поймут, что ты придворная дама.
— Надеюсь, — выдохнула Этель, с ужасом наблюдая, как гвардейцы уверенно направляются в их сторону.
Сейчас они поймают ее и...
Но те проследовали мимо — подошли к какому-то мужчине и схватили его.
— Именем закона вы арестованы за взятку должностному лицу! — услышала Этель и облегченно выдохнула.
Не по ее душу пришли гвардейцы. Хвала светлым богам!
Мужчину вывели под недоуменные взгляды посетителей, в как только захлопнулась дверь, в таверне вновь воцарилось веселье. Заиграла легкая музыка, затянул новую песню бард, а гости зазвенели кружками и бокалами.
— Я думала, ищут меня, — тихо сказала Этель.
— Думаешь, гвардейцы станут искать беглую придворную даму? — улыбнулся Том.
— Будут. Никто не имеет права просто так покидать дворец. Даже принцесса. — Этель резко оборвала сама себя. — Давай уйдем отсюда? Хочу подышать свежим возду хом.
— Конечно, — улыбнулся Том.
Они встали из-за стола, оделись, Том заплатил за напитки и открыл перед Этель дверь. Она фыркнула и шагнула за порог.
На улице было не слишком холодно — идеальная погода для прогулок. И они неспешно двинулись по площади. Солнце медленно клонилось к горизонту, озаряя черепицу медным светом и отражаясь в окнах.
В воздухе разливалась вечерняя свежесть. С востока на город ползли сумерки, и один за другим включались фонари. Заработала подсветка статуи — в полутьме казалось, что вокруг Эмиона пылает золотом магия, а крылья его дракона засветились холодным светом, символизируя стихию льда. Люди на площади в восхищении рассматривали статую, и кто-то даже пытался сделать фото.
— Как тебе это место? — спросила Этель.
— Мне здесь нравится. Сама площадь. Статуя императора. Она как живая, — сказал Том, неспешно шагая рядом с Этель, — Здесь я чувствую себя спокойно.
— Почему? — удивилась она.
— Не знаю, как объяснить. Это центр столицы. Центр империи. Место, где вершились судьбы. Где бывал сам Эмион Золотоносный, а он ведь для нас настоящая легенда. Находясь здесь, я чувствую, что сам прикасаюсь к этой легенде. Становлюсь ее частью.
Слушать его было интересно и необычно. Может быть, потому, что для Этель легенды всегда были всего лишь частью семейной истории?
— Кажется, если произойдет что-то плохое, статуя оживет. Дракон взлетит в небо и отправится биться со злом, — с непонятной улыбкой продолжал Том.
А Этель даже поперхнулась.
То, что статуя великого предка была заколдована, знали не многие. В бронзе скрывалась сильнейшая магия — сила самого Эмиона.
В случае если город будет захвачен, один из тех, в ком текла его кровь, мог активировать эту магию, и тогда захватчиков накрыло бы «черной волной» — смертельным проклятием.
— Как знать, — пробормотала Этель.
— В детстве мы с братом запоем читали книгу «Легенды о Золотоносном», — продолжал Том, не заметив ее замешательства. — Перечитывали раз по пять каждую историю про него. Он был нашим героем.
— Думаешь, Эмион был таким уж хорошим? — фыркнула принцесса, вспоминая домашние архивы. — У него были любовницы и с десяток незаконнорожденных детей. А еще он порой так пил, что впадал в горячку и гонял подданных по всему дворцу.
— Не разрушай образ героя, — погрозил ей пальцем Том. — Политиком-то он все-таки был отличным. Да и воином храбрым.
— Это верно, — нехотя согласилась Этель.
Предок славился особой силой и умением добиваться своего. Народ при нем стал жить в несколько раз лучше,
а территория империи стала больше.
— В детстве мы играли в Эмиона и нечисть, — продолжал Том.
— И кто из вас был Эмионом? — заинтересовалась принцесса.
В детстве ей и в голову не приходило играть в кого-нибудь из предков.
— Белль, — со смехом признался Том. — А мы с Лиамом нечестью.
Этель захохотала.
— Серьезно? Как же так? Она ведь девчонка!
— Она хитрая девчонка, — с теплой улыбкой отозвался Том. — Белль предлагала нам тянуть жребий. Тот, кому попадется короткая веточка, был Эмионом. И короткая всегда попадалась ей. Мы только потом поняли, что коротких веточек не было — все три были длинными. А когда она вытягивала свою, то просто незаметно обламывала.
— Это не она хитрая, это вы дураки, — тотчас вынесла свой вердикт Этель.
— О, умнейшая из умнейших, не стану спорить с тобой, — отозвался Том.
— Почему это? — заподозрила подвох принцесса.
— Потому что с умнейшими спорить — что звезды считать...
— Подожди... Но ведь в поговорке говорится о дураках! — возмущенно воскликнула Этель. — «С дураком спорить — что звезды считать, себе дороже». Ты меня дурочкой назвал, что ли?
— Боюсь, ты сама себя так назвала, — скорбно ответил Том. Его серые глаза смеялись.
Этель, не найдя ничего лучше, сгребла с перил снег, слепила комок и бросила в Тома. Вернее, хотела в Тома, а попала в какого-то дородного господина, который вышел на прогулку со своим семейством. Том ловко увернулся, и снег попал господину в лицо.
— Ах ты, эйхов сын! — взревел господин, приняв Этель за парня. — Я тебя сейчас поймаю и в нос тебе снег запихаю, понял, упыреныш?!
Том не стал ждать, когда господин начнет действовать, а схватил девушку за руку и помчался прочь. Остановились они только тогда, когда покинули пределы Драконьей площади.
— Он меня оскорбил, — тяжело дыша, заявила принцесса. — Надо было защитить мою честь и вмазать ему!
— Ты ему грязный снег в лицо запустила! Я понимаю его негодование!
— Это все из-за тебя! — уперла руки в боки Этель. — Ты уклонился.
— А что, нужно было ждать, пока мне снег в лицо прилетит?
— Подумаешь, — проворчала Этель. — Мог бы и потерпеть. Неженка.
— Давай я в тебя снегом запущу, и посмотрим, кто из нас неженка, — любезно предложил Том.
— Нет уж, откажусь. Лучше найди мне ягодные пирожки, — потребовала Этель.
— Снова всю лавку скупишь? — поинтересовался Том.
— Принцессе они очень понравились. Так что, может, и всю, — кровожадно пообещала девушка.
И они направились дальше — не по широким проспектам с толпами народу, а по узкой улочке со старинными красивыми особняками, окруженными заснеженными деревьями. Здесь не было магазинчиков и кофеен — в особняках располагались банки, адвокатские конторы, представительства торговых компаний, основанных богатейшими купцами и промышленниками. За изящными фасадами скрывались огромные деньги.
— Улица Равновесия считается центром деловой жизни города, — тоном экскурсовода говорила Этель, когда они шли по идеально уложенной брусчатке. — Хотя раньше ее называли улицей Ростовщиков. Еще до того момента, как все ростовщики вдруг стали называть себя банкирами. Кстати, слева от тебя посольство империи Шио.
— Какое-то оно маленькое, — удивленно взглянул на бело-синее здание Том.
Элегантное, обрамленное небольшой колоннадой, но без восточного колорита. О том, что это посольство, говорил лишь желто-крас-ный флаг.
— Во-первых, посольство занимает целый квартал, если идти вглубь. Во-вторых, там есть несколько подземных этажей. Не переживай за жителей Шио. Лучше поскорее выберемся отсюда и найдем пирожки!