10
Лавку-вагончик с уличной едой они действительно нашли — когда покинули улицу Равновесия, разумеется. В этот раз Этель попробовала не только ягодные пирожки, но и лепешки с овощами, мясом и специями. А на прошлой их встрече угостилась жареными каштанами.
Том каким-то удивительным образом знакомил Этель с тем, что было привычным для всего народа империи. И это незаметно, но как-то неотвратимо делало принцессу ближе к своим подданным.
— Ну как, больше не думаешь, что торговцы плюют в еду? — весело спросил Том, когда они шагали по набережной, сияющей фонарями.
Стало прохладнее, но прощаться не хотелось им обоим.
— Надеюсь, — мрачно ответила девушка. — Можешь говорить о приятных вещах?
— Например?
— Например, обо мне.
— Тебе идет мужской костюм, — еще больше развеселился Том. — Ты как будто настоящий мужчина. Приятно?
— Очень приятно! Говори мне нормальные комплименты! — велела Этель. — Например, что я красивая.
— Ты красивая, Этери, — послушно сказал Том.
Они остановились под одним из фонарей. И он не мог оторвать от нее взгляда.
— Ты просто повторяешь за мной, — топнула ногой принцесса. — Надо сказать что-то свое!
— Ты очень красивая. — Том шагнул к ней так близко, что у нее на мгновение перехватило дыхание.
— Слово «очень» не делает комплимент оригиналь... — На этом принцесса замолчала: Том склонился к ней и, взяв за руку, поцеловал, заставив закрыть глаза.
Это был неожиданный порыв, но он сделал это осторожно, почти невинно — просто коснулся ее губ своими, прохладными и сухими. И замер, ожидая ее реакцию: ответит или оттолкнет?
Не открывая глаз, Этель положила вторую руку ему на грудь, словно собиралась сделать второе. А в итоге сделала первое — не сразу, но ответила.
Целоваться она умела — кавалеров у принцессы было много, и, кажется, Том был удивлен. И тем, что девушка не оттолкнула его, и тем, как целовалась — умело смешивая нежность и страсть.
В ее поцелуях была просьба — просьба быть рядом с ней, дарить свое тепло, радовать ласками. Не оставлять.
Том несмело обнял принцессу, чувствуя, какое хрупкое девичье тело прячется под мужской одеждой. Эта хрупкость настолько его поразила, что он вдруг удивительно ясно понял: такую хрупкую девушку он просто обязан защищать. Иначе нельзя. Только... хочет ли этого она сама?
Этель прижалась к нему, ловя ртом учащенное дыхание Тома, пробежалась губами по щеке и скуле, оставляя влажный след, вновь начала его целовать, обнимая за плечи. Поцелуй под фонарем становился почти неприличным, и, слава богам, никто их не видел — гуляющие были далеко впереди.
Первой отстранилась Этель. Ее глаза горели, а полураскрытые губы так и манили Тома продолжить начатое. Хотелось впиться в них поцелуем и не отпускать. Но он не мог этого сделать.
Сдерживался.
— Ну и ну, — сказал он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — А ты меня удивила.
— Просто я удивительная, — лукаво улыбнулась Этель, у которой от поцелуя все пело внутри.
Губы Тома были чудесными, и поцелуй с ним был волшебным, и сам он казался прекрасным.
— Кто научил? — спросил Том.
— А что, уже ревнуешь? — рассмеялась девушка.
Свет падал ей на лицо, и в этом теплом искристом освещении она казалась удивительно прекрасной.
Том не мог отвести от нее взгляда.
— Как знать, — туманно ответил он. — Но, надеюсь, я был лучше, чем они.
— Кто они?
— Те, с кем ты целовалась раньше.
Ее смех стал еще счастливее.
Однако быстро оборвался: раздался бой городских часов, и лицо Этель стало озабоченным — уже девять! Она слишком надолго покинула дворец! У нее есть час, чтобы успеть попасть во дворец до ночи. Благо до Золотой улицы идти не так уж и долго.
— Мне пора возвращаться, — тихо сказала она.
— Так быстро, — разочарованно сказал Том.
— Мне действительно пора, — повторила Этель, начиная нервничать. — Я пойду!
— Я тебя провожу.
— Нет, не стоит. Я сама, — как всегда, воспротивилась она. — И не смей идти за мной, как в прошлый раз. Не хочу, чтобы нас видели вместе.
— Этери, дай мне минуту. Хочу сказать тебе кое-что важное.
— Что? — спросила она удивленно.
Он будто решался на что-то.
Взгляд Тома стал серьезным, губы снова крепко сжались.
— Я хочу определенности, — вдруг сказал парень.
Продолжил разговор, прерванный гвардейцами в таверне.
— Какой? — прошептала Этель, хотя прекрасно понимала, о чем он.
— Хочу, чтобы ты поняла, кто я для тебя. Веселый дружок, с которым можно погулять по столице, сбежав из дворца. Или мужчина, который... — его голос дрогнул, — который тебе нравится.
— Том...
— Я все понимаю: кто ты и кто я. И знаю, что слишком дерзок, раз решил, что придворная дама может стать моей женщиной. Но я не могу так больше, понимаешь? Ты мне нравишься, Этери.
Снова Этери, не Этель. Это полоснуло принцессу по сердцу еще больнее.
— Я предлагаю тебе подумать и решить. Если ты видишь во мне того, кто тебе дорог, приходи послезавтра в это же время, что и сегодня, в ту таверну. Нет... приходи в любой день на этой неделе! Я буду ждать тебя каждый день, поняла? Если же ты поймешь, что я для тебя ничего не значу, то просто не приходи. Найди для развлечений кого-то еще. Я все пойму.
Том ласково коснулся ее щеки и провел ладонью до линии подбородка, заставив принцессу внутренне сжаться.
— Том, — снова тихо повторила она его имя, а он, склонившись, поцеловал ее напоследок: так нежно и мягко, будто провел по ее губам лепестками роз.
— Я полюбил тебя, — сказал Том, а после, сунув руки в карманы, ушел. Снег скрипел у него под ногами.
Этель выдохнула и быстрым шагом направилась в противоположную сторону, заставляя себя не оборачиваться. Ей было ужасно грустно и снова хотелось плакать.
Она убежала к Тому, потому что искала утешения, а в итоге... В итоге лишится и его. Принцесса не может быть с обычным человеком, даже если он брат ее будущей невестки.
«Я полюбил тебя», — то и дело слышала она его голос у себя в голове, и тогда, вместо того чтобы плакать, ей хотелось смеяться от радости.
Он ее полюбил.
Не принцессу, а какую-то простую придворную даму! Не зная ее титула, власти, богатства.
Полюбил без всяких условностей.
Для Этель, в которой многие видели не человека, а выгодную партию или способ добиться благосклонности императора, это было чем-то невероятным.
Прекрасным и вместе с тем пугающим.
Смогут ли они быть вместе? Нет.
Если только... тайно.
А что, многие высокородные тайно встречались с теми, кто был им неровней. У того же великого предка Эриона было столько любовниц среди низкородных.
Может быть, и Этель стоит попробовать начать тайно встречаться с Томом? В конце концов, она хитрая и сможет что-нибудь придумать. Из дворца же у нее получается сбегать!
Этель замерла на месте — прямо перед ней вдруг выросло несколько теней.
— Ваше высочество, — раздался мужской голос, и внутри все перевернулось.
Это были гвардейцы. И не простые, а из золотого полка. Полка, который напрямую подчинялся его величеству и охранял императорскую семью. Увидев золотую форму и особые знаки отличия на ней, Этель сразу все поняла.
О побеге узнали. И стали искать.
— Прошу вас, следуйте за нами, ваше высочество, — вежливо, но непреклонно сказал капитан гвардейцев.
Этель плотно обступили со всех сторон, не давай возможности убежать.
— Но я не хочу, — срывающимся то ли от страха, то ли от злости голосом запротестовала принцесса. — Оставьте меня в покое. Это приказ.
— Прошу простить, ваше высочество. Но мы подчиняемся только приказам императора. А он велел незамедлительно доставить вас в Небесный дворец.
Этель выдохнула, на пару секунд сжала кулаки и, подумав, что отступать теперь поздно, величественно произнесла:
— Я пойду с вами. Только отойдите подальше, чтобы люди не думали, что это конвой ведет преступника.
Капитан отдал короткий приказ, и гвардейцы расступились. Гордо вздернув подбородок, Этель первой двинулась вперед. Гвардейцы — следом за ней.
И хотя принцесса старалась быть холодной и безразличной с виду, внутри у нее пылал пожар.
Хоть бы отец не узнал про Тома.
До Небесного дворца они добрались молча и быстро. Стража словно заранее обо всем знала — их не досматривали и даже ни слова не сказали. Просто пропустили. Этель села в одну из карет и полетела во дворец, пытаясь понять, как ее разоблачили.
Может быть, кто-нибудь сдал?
Или это роковая случайность?
В любом случае нужно сделать все, чтобы не втянуть в это Тома.
Этель не хотелось обвинять в случившемся себя, поэтому она мысленно обвинила во всем Белль.
Если бы не эта выскочка, она бы не встретила Тома и не стала бы сбегать к нему!
Этель думала, что сначала ее проведут в покои, чтобы она привела себя в порядок — в конце концов, на ней была мужская одежда. И появляться в таком виде перед отцом было нехорошо. Однако безмолвные гвардейцы повели ее в личный кабинет императора, который находился в его покоях. Этель кусала губы, понимая, что это плохой знак. Значит, отец не просто зол.
Он в ярости.
Когда она зашла в кабинет, больше похожий на библиотеку, заставленную книжными шкафами, император стоял у окна, что располагалось за его письменным столом, и смотрел на огни столицы внизу. Воздух был прокладным, и в нем все еще оставался горьковатый аромат виноградного дыма — это были любимые сигары отца, которые ему доставляли с Элоса, острова в Южном море. Считалось, что там делают лучшие сигары в мире. Этель не хотела, чтобы отец курил, и даже ссорилась с ним из-за этого — насколько вообще можно ссориться с императором. Однако он все равно втайне курил их — когда нервничал. А нервничал он много. Шутка ли — управлять одной из самых могущественных держав!
— Ваше величество, я пришла, — дрожащим голосом сказала Этель, боясь наказания.
— Сядь, — обронил император не оборачиваясь, и принцесса опустилась на единственное кресло напротив стола.
— Хорошо...
— Ты знаешь, сколько воинов погибает в Приграничье за год? — неожиданно спросил он. — Сколько жен остается без своих мужей, которые идут в гвардию? Сколько человек пострадало во время попытки переворота?
Голос у императора был на удивление спокойным. И это пугало.
— Почему ты спрашиваешь?... — сглотнула Этель.
— Это люди, которые нас защищают. Они жертвуют собой ради императорской семьи. Но есть ли смысл в этих жертвах? Ты наплевательски отнеслась не к правилам дворца и даже не ко мне. Ты оскорбила тех, кто защищает твою семью.
Лучше бы он кричал!
— Папа, я не хотела, — прошептала принцесса.
— Ты меня разочаровала, дочь, — устало сказал император, поворачиваясь к Этель, и эти слова ее поразили в самое сердце точно молния.
— Но я...
— Не оправдывайся, этого не нужно. Меня не интересуют причины. Сколько бы я ни хотел защитить тебя, твоего брата и сестру, я все равно останусь в ваших глазах деспотом, верно?
— Нет же! — нервно воскликнула Этель. — Просто, понимаешь, я...
— Я же сказал: без оправданий. К тому же я и так прекрасно знаю: ты сбежала в таком виде, чтобы встретиться с мужчиной.
— Его тоже схватили?!
— А как ты думаешь?
Взгляд у отца был таким, что Этель хотелось закрыть лицо руками, чтобы не видеть его. Она чувствовала себя безумно виноватой.
Она привыкла видеть в глазах отца нежность, а не разочарование.
— Это моя вина. Я плохо занимался твоим воспитанием, — продолжал император. — Не внушил тебе, что ощущение безопасности гораздо ценнее ощущения мнимой свободы. А семья важнее интрижек и приключений. Поэтому был наказан. При всей моей любви к тебе, дочь, я не могу оставить это просто так. Ради твоей же безопасности. На рассвете ты отправишься на обучение в Ивовую долину⁶. Оно займет год.
У Этель перехватило дыхание.
Только не это! В Ивовую долину высокородных ссылают для исправления! Это почти тюрьма, где учат послушанию и смирению.
Никакой свободы, никаких нарядов, балов и слуг.
Ничего из того, к чему она привыкла.
— Год? — потрясено прошептала принцесса.
Отец нахмурился, но ничего не ответил. Казалось, ему самому нелегко далось это решение. Он молчал, и Этель тоже молчала, комкая ткань широких мужских брок. Ей было страшно и за себя, и за Тома.
Молчание нарушил личный секретарь отца, который всюду его сопровождал.
Он заглянул в библиотеку и деликатным тоном сообщил:
— Ваше величество, прошу простить за то, что помешал. Принцесса Виолетта просит у вас срочную аудиенцию. Ее сопровождает графиня Ардер.
— Потом, — отмахнулся император.
— Ее высочество настаивает на немедленной аудиенции. Говорит, это важно.
Император на мгновение прикрыл глаза и раздраженно велел:
— Впусти обеих. Но предупреди, что времени у них мало.
Спустя минуту в библиотеке появились Виолетта и Белль. Сестра старалась казаться уверенной, закрывала спиной свою невесту, словно боясь, что гнев отца обернется против нее, однако Этель чувствовала, что она нервничает.
Бросив на сестру тревожный взгляд, Виолетта громко сказала:
— Это я виновата, отец. В том, что произошло с Этель.
— И я, ваше величество, — вдруг выступила вперед Белль.
Белль было страшно, но она храбрилась. Даже осмелилась смотреть императору в глаза.
Этель это поразило — мало кто мог себе это позволить.
Император удивленно приподнял бровь:
— Что вы сказали?
— Это исключительно моя вина, — процедила сквозь зубы Виолетта, неодобрительно глянув на невесту.
— И моя, — не отступала та.
— Что происходит? — стукнул кулаком по столу император. — Немедленно объясните.
— Этель хотела передать послание, — сказала Виолетта. — Сообщить брату Белль, что с ней все в порядке.
— Не понял.
Император подошел к Виолетте так близко, что мог бы ударить ее. Та еще шире расправила плечи — словно готовилась к этому.
— Белль переживала за свою семью: боялась, что они не знают, как она. У ее бабушки слабое сердце, и ей нельзя переживать. Этель узнала об этом и предложила помощь — сбежать из дворца, найти кого-нибудь из родственников и передать, что с Белль все в порядке. Не стоит верить слухам и желтым газетам.
Слыша это, Этель лишь диву давалась. Сначала удивленно таращилась на сестру и ее невесту из-за спины отца, а когда Белль незаметно подмигнула ей, поняла, что они решили спасти ее.
— Разумеется, Белль отказалась от такой помощи, — продолжала Виолетта. — И рассказала обо всем мне. А я не обратила внимания на ее слова. Я виновата, отец. Не подумала, что Этель действительно покинет дворец.
— Это я виновата, — снова возразила ее невеста. — Не стоило жаловаться принцессе Этель.
— Нет же, виновата я, отец! Я хотела развеяться, а потому решила заодно помочь Белль, — включилась в игру Этель, хотя сердце у нее замирало от ужаса. — Я чувствую себя должницей, ведь она спасла Виолетту. Моя гордость страдает оттого, что я не могу отплатить ей. Глупо, да. Я только сейчас это осознала. Прости меня, прошу. Я знаю, что совершила ужасный проступок. Но я не делала ничего плохого — нашла одного из братьев Белль и передала ему, что с ней все хорошо. Я гуляла с ним по городу в мужской одежде, потому что было скучно. Он не понял, кто я.
Император обвел всех троих задумчивым взглядом и сел на свое место за столом.
Впервые Этель почувствовала на себе его подавляющую силу — ту, о которой с трепетом говорили поданные. Сегодня впервые она ощутила ее на себе.
— Думал, сегодня я буду разочарован лишь одним человеком. Но нет. Вы разочаровали меня втроем. Особенно ты. — Взгляд императора впился в Виолетту, — Знала обо всем и не остановила Этель. Разве такая, как ты, может занять трон, если даже о родной сестре позаботиться не можешь?
По лицу Виолетты заходили желваки.
— Прости меня, отец, — выдавила она.
— Тебя? Сомневаюсь. Я могу простить твою сестру и невесту за необдуманный поступок. Но тебя — нет, пока не докажешь, на что способна. В который раз ты не оправдала моих ожиданий, Виолетта. В который раз показала себя полной идиоткой, — в сердцах бросил отец.
Этель стало не по себе.
Из-за нее ругают сестру.
Она даже открыла рот, чтобы все-таки сказать правду, но Белль осторожно покачала головой.
«Молчи», — говорил ее взгляд.
— Ты прав, отец, я идиотка, — сказала Виолетта сдавленным голосом. — Я пренебрегла словами Белль и не позаботилась о сестре. Я была беспечна.
— Что ж. Идите. Я не стану наказывать твою невесту. Белль, — император склонил голову, глядя на будущую невестку, — я жду от тебя поступков. Докажи, что ты достойна того, чтобы войти в нашу семью.
— Я сделаю все, чтобы доказать это, ваше величество, — склонила та голову. Ее голос был тверд.
— У меня не было времени проведать тебя лично, но я знаю, что твое самочувствие стало лучше. Тот, кто посмел отравить тебя, будет наказан по всей строгости закона.
— Благодарю, ваше величество.
— Благодари не меня, а Эштана. Он толковый. Понял, что с тобой случилось.
Губы императора тронула неожиданная полуулыбка. Но тотчас пропала. Виолетта, до этого сверлившая взглядом стену, хмуро посмотрела на отца.
— Да, я надеюсь отблагодарить его, ваше величество, — отозвалась Белль.
— Дочь, сколько раз ты сбегала из замка? — спросил император Этель.
Вопрос явно был с подвохом.
Не стоит говорить, что впервые.
Ложь он ненавидит еще больше, чем глупость.
Просто раньше она делала это редко, а с появлением Тома все изменилось.
— Несколько, отец, — едва проронила Этель.
И поняла, что поступила верно, не солгав.
— Глупость наказуема, не находишь?
— Да, — прошептала та.
— Ты отправляешься в Ивовую долину на три месяца. Стремление помочь похвально. Но ты не имеешь права подвергать риску себя и всю свою семью. Подозреваю, что твои придворные дамы обо всем знали. Каждая понесет наказание.
— Они не знали! Я делала вид, что сплю! — воскликнула принцесса.
— Они догадывались. Не спорь.
Снова молчание.
— Отец, как ты накажешь меня? — подала голос Виолетта.
— Тебя? Никак, — холодно ответил император.
Этель прикусила кончик языка.
Равнодушие — вот худшее наказание для сестры.
Она сама накажет себя за это.
Она мельком глянула на Ви — ее лицо словно окаменело.
— Просто готовься к свадьбе. Большего я от тебя и не требую. Идите, у меня много дел, — велел отец.
Перед ним действительно высилась куча бумаг. Он часто работал до самой ночи.
— Ваше величество, — посмела обратиться к нему Белль, в очередной раз удивив Этель: откуда в той столько то ли смелости, то ли наглости? — Простите за дерзость, но... я знаю, что моего брата схватили гвардейцы. Что с ним будет?
Император задумчиво постучал пальцами по столу.
— Я отпущу его.
Белль поблагодарила его глубоким поклоном. Этель с Виолеттой тоже поклонились, после чего все трое покинули кабинет императора.
Ничего не говоря, они вышли за дверь и в сопровождении гвардейцев направились по длинному, сияющему огнями коридору. Они добрались до покоев принцессы, где ее ждали перепуганные придворные дамы, однако Виолетта велела уйти и им, и гвардейцам.
Им требовалось поговорить наедине.
У каждой было что сказать.
— Я просила тебя, — хрипло сказала Белль. Глаза у нее пылали от ярости, которую прежде она так хорошо скрывала, что Этель ее даже не заметила. — Просила тебя не трогать моих братьев. Зачем?
Всего одно слово — зачем? — и столько эмоций.
Этель снова почувствовала ту странную темную энергию, как в тот раз, когда сила Белль ударила по ней. Однако в этот раз невеста сестры сдержалась. Не навредила.
— Зачем ты это сделала? Хотела поиграть с тем, кто мне дорог? — совершенно другим — глубоким, вибрирующим — голосом спросила она.
Темная сила, что исходила от нее, увеличилась, и по щиколоткам Этель поползли мурашки. Ей показалось, что в глазах Белль она увидела клубящуюся тьму.
— Нет! — вдруг выкрикнула она. — Я не играла с ним! Он... он действительно мне нравится.
Поняв, что сказала, принцесса Этель опустилась на диван. Как же стыдно!
Сестра с удивлением посмотрела на нее, но ничего не сказала, за что Этель была ей благодарна.
— Успокойся, — мягко попросила Белль Виолетта, словно чувствуя ее гнев. — Все обошлось. Том в безопасности. Если отец сказал, что отпустит его, значит, так и будет.
Ее слова удивительным образом повлияли на невесту — она словно в себя пришла. Тьма отступила.
— Он тебе нравится? — почти обычным голосом спросила Белль.
— Да, моя сладкая булочка, — с вызовом ответила Этель. — Том мне нравится. И да, он не знает, что я принцесса. Сначала я действительно хотела с ним поиграть, а потом... Потом поняла, что он хороший человек. И не в ответе за свою сестру.
«И он любит меня», — подумала принцесса, но вслух этого не сказала.
Белль смотрела на нее не мигая.
— Тогда оставь его в покое. Твои чувства лишь навредят ему. Том хороший человек, не порти ему жизнь. Хочешь отомстить мне — мсти. Хотя и не понимаю, что я тебе сделала. Но не трогай моих близких.
Этель сердито взглянула на Белль и опустилась на стул с вычурной спинкой, что стоял у фортепьяно, за которым она каждое утро упражнялась.
— Откуда вы узнали? — глухо спросила Этель, глядя на открытые ноты.
Это была знаменитая увертюра к опере «Принцесса и сапожник». В ней влюбленные принцесса и сапожник остались вместе.
А вот у нее с Томасом ничего не получалось.
Было глупо на что-то надеяться.
— Твоя старшая придворная дама прибежала ко мне в слезах. Сказала, что тебя отправились искать гвардейцы. Кто-то сообщил им, что принцесса Этель сбежала, — жестко ответила Виолетта. Она была зла и с трудом скрывала это. — Еще она рассказала, что ты сбежала ради встречи с мужчиной. И что этот мужчина — брат Белль.
Этель крепко сжала зубы.
О том, что она убегает к мужчине, старшая придворная дама сама догадалась.
И стала выпытывать, кто этот человек.
«Брат той, которой я ненавижу, хочу поиграть с ним так же, как и она с моей сестрой», — помнится, тогда сказала она, потому что хотела выглядеть холодной стервой, а не влюбленной дурочкой.
— Почти одновременно с ней Арт сообщил мне, что брата Белль привезли во дворец, — продолжала Виолетта. — И Белль сразу все поняла. Придумала план, как спасти тебя, и предложила немедленно идти к императору, чтобы сказать: ты сбежала из дворца не для того, чтобы встречаться с Томом, а чтобы передать ему весточку от сестры. По мнению Белль, это смягчило бы гнев отца на тебя. И помогло бы обезопасить Тома.
— Какая же она добрая, твоя Белль, — фыркнула Этель. — Прямо воплощение богини Элайды!
Белль скрестила руки на груди:
— Я сделала это не ради тебя, а ради своего брата, принцесса. Если бы его величество узнал, что между вами что-то было, его гнев ударил бы не по тебе, а по нему. Он для него никто. А ты — дочь. Я спасала брата, который пострадал из-за тебя.
— Я не хотела, чтобы он пострадал! — вспылила Этель. — Я отказалась от планов мести! Но вы же мне не поверите, правда? К эйхам все! Плевать! Считайте меня главной ведьмой в этом дворце!
Ее эмоциональную речь прервало появление Арта. Телохранитель сестры бесшумно скользнул к ней и что-то прошептал на ухо, после чего, отвесив принцессе Этель и Белль почтительный поклон, исчез за дверью.
— Это звание тебе не достанется, сестренка, — отозвалась Виолетта со смешком. — Оно принадлежит Фэйре.
— Что? — не поняла Белль, и ее зеленые глаза широко распахнулись от удивления.
— На допросе твоя придворная дама сказала, что принцесса сбегает из дворца. Много всего выдала. Только вот про отравление молчит, — сжала зубы Виолетта.
Она едва сдержалась, чтобы не ударить кулаком по столу, как отец.
От императора в ней было больше, чем она сама думала.
Их разговор на этом затих — нечего было больше обсуждать.
Этель чувствовала себя мерзко. Чувство вины не покидало ее — и перед Томом, и перед Белль, и перед Виолеттой. И перед отцом тоже. Она разочаровала его. Подвела сестру. Сделала больно Тому — он ведь так никогда и не узнает, почему та, которую он будет ждать, не придет к нему. И не скажет в ответ, что он тоже ей нравится.
Да, она действительно была слишком эгоистичной. Но разве это ее вина?
Этель так воспитали — в уверенности, что она выше других и что ей можно все.
Прежде чем уйти, Этель незаметно поймала сестру за руку и заглянула ей в глаза. В ответ Виолетта улыбнулась ей краешком губ, словно говоря: «Все в порядке».
Это все, что она могла сейчас сделать. Слова благодарности застряли в горле — а все из-за гордости!
Белль она тоже ничего не могла сказать. Даже когда та повторила:
— Прошу, не мучай больше моего брата. Он этого не заслужил.
Вместо ответа принцесса Этель кивнула и отвернулась, обхватив себя руками. Ей снова хотелось плакать.
Белль и Виолетта направились к двери. И Этель оглянулась на них — удивительно, но они показались ей славной парой.
Виолетта — высокая, красивая, темноволосая. Белль — хрупкая, женственная, изящная, с копной пышных пшенично-золотистых волос. И не скажешь, что воспитывалась среди низкородных — изумрудное платье сидит на ней великолепно, походка легка, плечи гордо расправлены.
Они дополняли друг друга, словно огонь и лед. Тьма и свет.
Этель вспомнила, то как Белль разговаривала с императором.
Она маленькая и хрупкая, что только о себе возомнила?
Однако вместо осуждения Этель почувствовала уважение.
Они ушли, а Этель забралась на подоконник, обхватила руками колени и тихо запела, приказывая самой себе не рыдать.
Завтра она покинет дворец.
А Том... Действительно ли она должна оставить его?...
________
⁶ Ивовая долина — храмовый комплекс в Озерной провинции, где поставлены храмы всем богам Высшего божественного круга; место паломничества для жителей разных стран. По древним преданиям, именно там бог Артес похоронил свою дочь Эйану.