Глава 5
Когда возвращаюсь домой, уже наступает вечер. Ленивое солнце стекает по окнам, и я впервые за долгое время никуда не тороплюсь. Микель гремит посудой на кухне, в городе звучат гудки и цокот каблуков по брусчатке. Я наливаю себе кофе и собираюсь подняться обратно в комнату, когда слышу стук в дверь.
Фабио. В джинсах и выцветшей рубашке, с тетрадкой под мышкой и чуть растрепанными волосами. Он улыбается.
— Я был неподалеку. Решил заглянуть, если не занята.
— Конечно, заходи, — киваю, отступая в сторону.
Уже вместе мы поднимаемся наверх. Он оглядывает комнату, останавливаясь у балкона, где ветер играет уголками моих эскизов, разложенных на столе.
— Это все ты? — спрашивает, подходя ближе.
Киваю, чуть смущенно.
— Некоторые работы взяла с собой. Думала, может пригодятся на вступительных.
Он осторожно берет один лист, словно боится смять.
— У тебя очень чувственная линия. Все... живое. Не просто рисунок, а как будто история внутри, — его голос чуть тише, чем обычно.
Я улыбаюсь, ощущая, как от этих слов по коже пробегает тепло. Мы садимся на край кровати, между нами чашка кофе и мои рисунки. Болтаем без умолку, наверное, несколько часов.
Он рассказывает, как в последний момент передумал поступать на архитектуру и выбрал дизайн. Говорит все вышло случайно, но в словах сквозит внутренняя уверенность, словно он просто вспомнил, кем хотел быть на самом деле.
— У меня дед был скульптором, — признается Фабио, разглядывая мой набросок, как будто в нем можно нащупать что-то знакомое. — Работал с деревом. Такой молчаливый, крепкий. У него руки были как из мрамора, только теплые. Я у него в мастерской рос. Запах стружки, масло на инструментах... До сих пор, если чувствую хвойную пыль — все внутри сжимается.
Я улыбаюсь.
— А ты с ним работал?
— Помогал. В основном мешал, — усмехается. — Но он делал вид, что без меня никуда.
Мы смеемся вместе. Наш разговор легкий, именно тот, которого мне так давно не хватало.
Спустя время Фабио предлагает прогуляться, и я не могу отказаться от этой возможности. Мы выскальзываем из перегретой квартиры в вечернюю Флоренцию.
Он ведет меня короткими маршрутами — не по туристическим тропам, а по своим. Показывает крошечный фонтан, спрятанный за лавкой с газетами. Мозаику под ногами, которую легко пропустить. Фабио замирает перед ней, и я понимаю: это не просто детали. Он делится тем, что сам считает важным.
Мы проходим мимо витрины с манекенами в золотых очках и плюшевых кимоно.
— Это как если бы Донателло открыл TikTok, — говорит Фабио, и я почти давлюсь смехом.
Пиццерия с одним столиком, затерянная между домиков. Бар, в который не пускают туристов — Фабио кивает парню за стойкой, и тот молча ставит перед нами два эспрессо в фарфоровых чашках, трещинка у ободка у моей. Мы пьем стоя у мраморной колонны, глядя, как медленно пустеет улица.
Когда выходим на тротуар, в воздухе уже прохладно. Флоренция будто приглушилась — стало меньше голосов, меньше света. Только редкие фонари растягивают тени по стенам.
— Есть одно место, — вдруг говорит Фабио, будто невзначай. — Хочу показать тебе. Но... через пару часов, ближе к ночи.
— Что там?
Он улыбается, чуть заговорщически.
— Увидишь. Это... совсем другая сторона города. Не для открыток.
— Хоть намекни, — толкаю его в плечо, и наш смех возвращается эхом в пустой улочке.
— Что ж, — тянет Фабио, делая театральную паузу. — Возможно, если повезет, ты услышишь, как гудит асфальт.
Я смотрю на него, но больше не спрашиваю. Ощущаю лишь как внутри растекается легкий трепет. Или волнение? Будто что-то неясное уже зовет вперед, и отказаться — значит пропустить нечто важное.
Спустя полчаса Вивиан уже сидит в моей комнате на кровати, перебирая платья с таким серьезным лицом, будто подбирает броню перед боем.
— Так. Это слишком «я хорошая девочка». Это — «я не поняла, как сюда попала». А вот это... — она вытягивает в мою сторону платье с открытой спиной. — Оно кричит: «я пришла, увидела и все разнесла в щепки».
Я беру его в руки. Легкая ткань, рискованный вырез.
— Каким чудом оно вообще оказалось в моем чемодане?
— Наверное, твое второе «я» успело его подбросить, пока первое трусило. Скажем ему спасибо?
— Все было бы проще, если б ты рассказала, куда мы идем.
— Лив, — Вивиан бросает на меня заговорщический взгляд. — Поверь, чем меньше ты знаешь, тем эффектнее все будет.
Она подходит ближе, собирает мне волосы, ловкими движениями добавляет теней — так, что когда я смотрюсь в зеркало, не сразу узнаю себя. Легкий шлейф опасности, максимум интереса в глазах. Я явно готова. Но к чему?
— Лив, ты огонь, — говорит Вивиан с лукавым блеском. — Главное, не туши себя.
Когда спускаемся вниз, смеясь и болтая о предстоящей ночи, на пороге стоит Микель. Собравшийся, в куртке и с ключами в руке. Он бросает на нас взгляд — сначала оценивающий, потом с легкой улыбкой.
— Выглядите так, будто ограбите город и вас еще будут благодарить.
— Возможно, так и есть, — не моргнув, парирует Вивиан.— Ты — Микель?
— А ты — подмога? — он усмехается и кивает ей в знак приветствия.
Но я уже не слышу их, потому что за спиной моего соседа стоит он.
Диего.
Та же небрежная поза — как у человека, которому не нужно спешить, потому что все в этом мире либо идет к нему само, либо разворачивается в его сторону. Черная футболка, чуть мятая, но будто специально. Он красив. Чертовски красив. И это раздражает. Как и то, что он, конечно, знает об этом.
— Мда, — его взгляд скользит по мне с тем самым ленивым оттенком, от которого хочется то ли разозлиться, то ли поддаться. — Это и есть «американская скромность»?
Я улыбаюсь. Ровно настолько, чтобы не просчитаться.
— А это та самая «флорентийская вежливость»?
На его губах появляется тень ухмылки.
2:1. Или пока ничья?
— Не переживай, — отзывается он, чуть мягче. — Я помню, что должен показать тебе город.
— Не утруждайся, — отрезаю. — За тебя это уже сделали другие.
На секунду повисает тишина. Не вокруг. Между нами.
Вижу, как едва заметно, но все же меняется выражение его лица. Уязвленное самолюбие? Отлично. Моя память подбрасывает воспоминание о его поцелуе с той девушкой. Наверняка таких у него много. Возможно, и сейчас он собирается к одной из. Но я точно не планирую быть частью коллекции, в которой путаются имена.
Разворачиваюсь и выхожу за дверь.
— Вау, — шепчет Вивиан, догоняя меня на ступенях. — Это что за столкновение стихий?
Я усмехаюсь, но внутри все гудит. Как перед грозой. Будто воздух стал плотнее, а под кожей вспыхнуло электричество.
Улица тонет в темноте, вдалеке слышен звук моторов, мелькают редкие фары. Флоренция больше не кажется открыткой. Она словно сменила маску.
Позади хлопает дверь, и этот резкий звук возвращает меня в реальность.
Я чувствую его взгляд. Острый, цепкий. И странное дело — в этом молчании, в этой минутной растерянности с его стороны, есть что-то живое. Теплое. Впервые.
— Вы с ним раньше пересекались? — шепчет Вив, склонившись ближе, чтобы парни не услышали.
— Пару раз.
— Ага, — протягивает она будто что-то знает. — Тогда держись. Кажется, вечер начинается как надо.
Я не отвечаю. Просто делаю шаг вперед. Навстречу ночи. Городу, который дышит другим ритмом.
А может — навстречу чему-то, что, наконец, заставит меня оторваться от земли.