Глава 6
Такси останавливается на пустынной улице. Снаружи — ни вывесок ресторанов, ни витрин, ни уютных террас с гирляндами, к которым я даже уже привыкла. Только глухие фасады, припаркованные машины и тусклый свет редких фонарей. Кажется, что мы где-то на окраине, хотя ехали совсем недолго.
— Все, выходим, — говорит Вивиан, доставая из сумочки наличные. — Дальше только пешком. Так безопаснее.
Безопаснее? Прекрасно.
— Звучит «многообещающе», — фыркаю я, выходя из машины. Воздух здесь другой. Густой, теплый. — Ты опять не скажешь, куда мы идем?
— Конечно, нет.
Я закатываю глаза.
— Это хотя бы не сектантская сходка? Или может концерт одной из твоих любимых групп... как их там?
— Было бы неплохо, — улыбается Вив. — Но нет. Это покруче.
Я открываю рот для очередной догадки, но замолкаю. Потому что слышу это.
Сначала — низкое, тянущееся эхо, от которого дрожит воздух. Потом — одиночный хлопок, будто кто-то сорвал пломбу. И следом — рев. Глухой, животный. Не мотор — рык.
— Что это? — спрашиваю, но Вив только ускоряет шаг.
— Сама увидишь. Дай еще пару секунд.
За следующим поворотом становится слышна музыка. Не просто громкая — обволакивающая, качающая ритмом даже асфальт под ногами. Я чувствую, как меняется воздух. Будто с каждым шагом мы поднимаемся по невидимой спирали, и впереди нас ждет что-то совершенно другое. Большее. Большее, чем я привыкла.
Проходим еще немного, заходим в старинную арку. И выйдя из нее, я останавливаюсь — у меня перехватывает дыхание.
Перед нами улица, вырезанная из другого мира. Все залито огнями: фар, прожекторов, огоньков гирлянд, тускло светящихся от ближайших балконов. Люди везде: сидят на капотах, стоят вдоль дороги, свешиваются с лестниц и крыш.
И между всем этим — машины.
Нереальные. Агрессивные. Слишком низкие, слишком блестящие, будто с обложки журнала. Они дышат жаром, урчат, моргают светом фар, как хищники перед прыжком.
Флоренция точно сменила маску — теперь я это вижу. Это ее ночь. Ее улицы. Ее бунт.
Стою как вкопанная. Словно кто-то сжал все мое внимание в кулак и направил только сюда. Сердце бьется так, будто пытается вырваться наружу.
— Ух ты! — выдыхаю я завороженно.
Вивиан переводит взгляд с толпы на меня и улыбается.
— Вот это я понимаю реакция. Добро пожаловать во Флоренцию, детка!
Она вскидывает руки вверх в торжественном жесте — будто ловит свет этих бешеных огней, запах горящего асфальта и чужой адреналин. А потом резко хватает меня за запястье.
— Пошли. Самое интересное ближе к центру.
Мы вливаемся в поток людей. Я с трудом поспеваю за ней, то и дело оглядываясь по сторонам. Здесь слишком много всего. В лучах прожекторов трепещут лампы, где-то наверху кто-то запускает дрон, под ногами гремит музыка, а над всем этим — редкий и жутко завораживающий вой моторов.
— Вон Фабио, — кричит Вив, указывая куда-то вперед.
Я только киваю, задевая плечами незнакомцев, и, наконец, замечаю знакомый силуэт.
— Лив! — Фабио поднимает руку и подходит ближе. — Честно? Не думал, что придешь. Но ты... чертовски вписываешься.
Я смеюсь. Он обнимает меня одной рукой — коротко, почти мимоходом, едва касается губами щеки. Но в этом чувствуется чуть больше, чем просто жест приветствия. И мне впервые неловко.
— Отлично выглядишь, — добавляет чуть тише.
— Спасибо.
Фабио делает шаг в сторону, ведя нас ближе к стартовой линии.
— Это район Сан-Фредиано, — говорит он, перекрикивая гул вокруг. — Здесь все чаще устраивают заезды. Обычно один, иногда два. Побеждает не всегда тот, кто первый. Иногда — тот, кто эффектнее. Или кто рискует сильнее всех.
Он кивает в сторону блестящей машины с матовым капотом.
— Видишь ту Alfa? За рулем Массимо, один из самых безумных. А вон тот у байка — местный новичок, но у него хватит храбрости, чтобы пустить машину боком прямо у толпы. Поверь, здесь это ценят.
— А, — я прищуриваюсь. — Если кто-то случайно вылетит?
— Тогда будет очень громкий скандал, — усмехается он. — Но тут свои правила. И свои герои.
Воздух вибрирует. Плотный, насыщенный дымом и ожиданием. Все будто затаилось в один длинный вдох перед прыжком.
Впереди, у самой линии старта, кто-то начинает громко ругаться. Итальянская речь режет воздух, вспыхивает, как искра от выхлопа. Один из гонщиков размахивает руками, другой — указывает на его капот.
— Давление в шинах? Или просто эго? — шепчет Фабио, наклоняясь ко мне, и мы оба смеемся.
Конфликт гаснет так же резко, как вспыхнул. Кто-то старший поднимает руку, и оба сразу замирают. Пара фраз, кивок — и герои расходятся по своим машинам.
Я чувствую, как мой пульс подстраивается под этот шум. Горло пересыхает от дыма и волнения.
— Все как дома, — произношу вполголоса, сама себе.
Фабио поворачивает голову.
— В смысле?
— Просто... давно не слышала, чтобы рев мотора звучал как музыка.
Он ничего не отвечает, но на его лице появляется тень улыбки.
Неожиданно раздается резкий сигнал — короткий, как щелчок. Зато достаточно громкий, чтобы заглушить гул толпы.
Все замирает. Двигатели рычат. Фары вспыхивают.
Это оно. Этот звук, это давление в груди, сдвиг воздуха... Такой знакомый.
Когда я была ребенком, мы с отцом часто стояли за ограждением. Он учил меня слушать не рев, а момент до. «Слышишь? Вот сейчас», — говорил он. Я кивала, не понимая, но чувствовала, как все внутри тянется к старту.
Сейчас — точно так же.
Еще секунда, и моторы взвывают. Резко, хищно, как звери, сорвавшиеся с цепи. Первые две машины вылетают на улицу, оставляя за собой облака дыма и запах паленой резины. Толпа оживает — кто-то аплодирует, кто-то кричит, а кто-то просто замирает с открытым ртом.
Блестящие силуэты несутся вниз по улице, сливаясь с ночными огнями. Один впритык к другому. Кто-то подрезает, кто-то уходит на позднее торможение. Зрители кричат, но я уже не слышу. Все сливается в ритм — пауза, поворот, ускорение.
Это как картина, но без холста. Без эскизов. Один штрих — и все. Или попал, или нет.
Не могу сдержать улыбки от нахлынувших эмоций. Сейчас я не та Лив, что сомневается перед мазком. А та, что помнит, как пахнет трек после дождя. Как дрожит воздух, когда мимо тебя проносится два мотора с разницей в полметра. Думала ли я, что найду это здесь, так далеко от дома?
— У второго слишком ранний поворот, — не сдерживаюсь, наклоняясь вперед. — Он зайдет в угол, но потеряет на разгоне.
Фабио с Вивиан переглядываются, а потом смеются.
— Ты откуда вообще такая взялась? Художница? Или гонщик?
— Просто... много смотрела, — пожимаю плечами. — Ну и... отец. Он был гонщиком. Жил этим. Машины, трассы, масло на руках. Когда я была маленькой, мы каждую субботу ездили на кольцевые заезды. Я научилась отличать звук турбины от компрессора раньше, чем завязывать шнурки.
— Вау, — говорит Вивиан, и в ее голосе читается искреннее восхищение.
Я улыбаюсь, но уже сдержаннее. Эта история обычно всегда остается при мне. Не потому что секрет, просто... она слишком личная. Но здесь, среди запаха шин и металла, слова сами выскользнули наружу.
Гул моторов снова наполняет улицу, и следующая пара блестящих спорткаров срывается с места, словно вместе с моими воспоминаниями.
Вивиан вдруг выпрямляется и поворачивается ко мне с хитрой искрой в глазах.
— У меня, кажется, есть идея, как сделать этот вечер... незабываемым, — произносит она заговорщицким тоном.
— Что ты задумала? — я прищуриваюсь, но подруга уже набирает сообщение кому-то в телефоне, отойдя на пару шагов.
Фабио смотрит ей вслед и усмехается.
— Когда Вив так говорит... Либо прячься, либо готовься.
Спустя пару минут она возвращается, сияющая и довольная собой.
— Все устроено, — сообщает так, будто подписала мирное соглашение на международном саммите. — Один из ребят команды организаторов — мой хороший знакомый. И он с радостью согласился на небольшую перестановку.
— Перестановку? — я вскидываю брови.
— Ты будешь награждать победителя! — гордо заявляет Вив. — Вручишь кубок, скажешь пару слов... Ну, ты поняла. Будет красиво!
Я едва не давлюсь воздухом.
— Что? Я?
— Да. Потому что ты выглядишь сногсшибательно, потому что приехала из другой страны и потому что, — она делает паузу. — Возможно, победителем окажется какой-нибудь красавчик.
Закатываю глаза, но не могу скрыть улыбку. Не сейчас. Когда вокруг меня все гудит, да и внутри происходит то же самое.
— Ты невозможна.
— Я — подарок судьбы, просто принимай как есть, — подмигивает она.
Краем глаза замечаю, как плечи Фабио напрягаются. Он смотрит на нас, но не говорит ни слова. Только делает глоток из своей бутылки и отводит взгляд.
— Ого, вот это рывок, — выдыхает Вивиан, когда участники заходят на второй круг.
Я тоже смотрю. Черный Ferrari, с агрессивным силуэтом и почти зеркальными окнами, берет поворот идеально, с точностью до миллиметра. Его заносит чуть вбок, но водитель мастерски выравнивает машину, будто заранее знал, как поведет себя каждый винт.
— Вон та, — говорю вслух, не отрываясь. — Он чувствует дорогу. Не борется с ней, а слышит.
— Ты опять за свое, — усмехается Фабио. — Но снова права.
В следующий поворот обе машины входят почти одновременно — слишком близко. Толпа замирает, кто-то вскрикивает. Сердце подскакивает к горлу. На секунду кажется — вот оно, столкновение. Но в последний момент одна из них резко уходит вбок, скользя по траектории, как по льду.
— Безумцы, — качает головой Вивиан. — Невозможно оторваться.
Последний поворот. Машины снова выравниваются, и одна из них — та самая Ferrari — вырывается вперед.
Звучит финишный сигнал, и толпа взрывается овациями. Когда рев моторов затихает, ведущий громогласно объявляет результаты. Машина победителя медленно выкатывается к ограждению. Я стараюсь разглядеть, кто именно первым пересек черту.
Но, когда дверца открывается, замираю. А мир на миг застывает вместе со мной.