Глава 10
Ночь выдалась беспокойной. Заснуть так и не получилось. Я ворочалась до рассвета, вглядываясь в темноту, которая будто дышала вместе со мной.
Весь вечер Микель то и дело говорил с кем-то по телефону. Его голос был низким, сдержанным, но в каждой интонации сквозило раздражение. Я слышала его даже у себя, сквозь стены, сквозь ночные звуки улицы и два лестничных пролета.
Каждой клеткой чувствовала: что-то случилось. Что-то нехорошее. Но понять что именно было невозможно. И от этого тревога внутри становилась только гуще.
Как и следовало ожидать, к утру голова будто налилась свинцом. Все, чего мне сейчас хочется, это свернуться клубком и спрятаться, но я все же заставляю себя подняться. Умываю лицо холодной водой, собираю волосы в небрежный пучок, хватаю блокнот и карандаш. Прогулка — единственное, что может вернуть хоть какое-то подобие порядка. Я говорю себе, что это ради экзамена, ради вдохновения. Но внутри понимаю — мне просто нужно выбраться из дома. Подышать.
Гуляю по городу одна. Не с кем болтать, не за кем поспевать. Только я, шум мостовой под ногами и ритм Флоренции, который постепенно начинает звучать внутри меня. Прохожу через площади, мимо уличных музыкантов и продавцов акварельных открыток. Сажусь на скамейку возле фонтана, открываю скетчбук. Вдох. Линия. Сначала нерешительная, потом все увереннее.
Какое-то время просто наблюдаю за прохожими. Молодая пара у киоска с мороженым. Старик, читающий газету на ступеньках. Девочка с воздушным шариком. Зарисовываю их, не думая. Просто даю руке двигаться.
Может, я все это просто придумала? Раздула. Накрутила. Возможно, ничего и не случилось. С усилием отгоняю догадки и почти забываюсь.
Спустя двадцать минут покупаю маленький стаканчик кофе в булочной напротив и сворачиваю с шумной улицы во внутренний двор. Всего пара шагов — взгляд цепляется за знакомый профиль. Вот черт!
— Лив? — голос Диего звучит чуть удивленно. — Ты за мной шпионишь?
— Ищу вдохновение, — я поднимаю свой блокнот в доказательство. — Город показывает себя со всех сторон, вот я и стараюсь уловить.
Он улыбается. Не той ухмылкой, что я привыкла видеть, а настоящей. Усталой, но светлой. Неожиданно ловлю себя на странной мысли: могли бы мы просто дружить? Он общается с Микелем, я — с Тесс. Теоретически все вполне логично. Мы могли бы пересекаться иногда или вести разговоры без подковырок. Правда вряд ли с Диего это когда-нибудь будет просто.
— Покажешь? — его голос мягко вырывает меня из этой придумки.
Он кивает на мой скетчбук, и на секунду я медлю. Почему-то нервничаю, будто сейчас этот парень увидит меня настоящую, но все же передаю. Его пальцы перелистывают страницы медленно, взгляд задерживается на них дольше, чем нужно.
— Ты хорошо рисуешь, Оливия, — наконец говорит он.
— Спасибо. Но сейчас это не помогает. Мне нужно придумать что-то особенное. Одну ключевую работу для вступительного. А у меня никаких идей.
Диего смотрит на меня внимательно.
— Ты слишком много хочешь от вдохновения. Иногда оно приходит, когда его не ждешь.
— А ты философ, оказывается, — бросаю я с ноткой иронии.
— Иногда. Когда не занят тем, чтобы раздражать тебя, — его взгляд все еще на мне, но в нем нет давления. Только интерес. И я слегка краснею.
— А ты... в порядке? — спрашиваю, пытаясь увести разговор в иное русло. — Выглядишь напряженным.
— Бывают дни, когда все летит к черту. Сегодня — один из них, — с какой то бравадой заявляет он. — Но ты немного сбила этот настрой. В хорошем смысле.
Что-то внутри меня крошится от этих слов, но я сдерживаюсь. И только сейчас замечаю, что мы стоим у полицейского участка.
— Синьор Вега, — раздается из-за его спины. — Вас просят вернуться.
Он качает головой, разворачивается, будто не хочет уходить, но все же бросает мне напоследок:
— Удачи с идеей, художница. Хотя, если захочешь рискнуть — могу тебя вдохновить.
И, не дожидаясь ответа, исчезает в здании. А я стою с блокнотом в руках, как с единственным щитом против реальности.
Нет, с ним точно не получится «просто». Но почему-то от этой мысли мне уже не хочется бежать.
Вечер опускается на Флоренцию мягкой дымкой. Лампы зажигаются одна за другой, превращая улицу в ленту золотистого света. Я сижу на полу своей мансардной комнаты, окруженная карандашами, нераскрытыми идеями и усталостью.
Сегодня я рисовала все — уличных музыкантов, старушек с собаками, витрины, людей с бокалами апероля. А вдохновение? Оно так и не пришло. Только нарастающее раздражение и тихое разочарование в себе.
Микель с Джулией ушли гулять. В доме остались только я и тишина, которая поначалу казалась уютной, но теперь давит.
Слышу стук. Не сразу понимаю, что он в дверь комнаты. Наконец подхожу и открываю. На пороге — снова он. Прислонен к косяку, руки в карманах, бровь чуть приподнята, на губах — фирменная полуухмылка.
— Собирайся. Покажу тебе кое-что.
— Ты как всегда любезен, — отвечаю. — Вообще-то я занята. Очень важными страданиями творческой натуры.
— Тем более тебе нужно сменить обстановку. По глазам вижу — ты вот-вот начнешь рисовать потолок от отчаяния.
— А если я не хочу никуда идти?
— Ты хочешь, — он улыбается увереннее. — Просто боишься, что тебе снова понравится.
Я закатываю глаза, а он делает шаг ближе.
— Лив, просто доверься. На вечер.
Молчу. Головой я все понимаю: нужно держать дистанцию. Напомнить себе, кто он, чем опасен. Но стоит мне взглянуть в его глаза и внутри как будто что-то сбивается с курса. Что-то в голосе, в том, как он говорит это «доверься», — делает выбор за меня.
— Ладно. Но если ты привезешь меня на кладбище или в клуб нелегальных боксеров — я ухожу.
— Справедливо, — Диего усмехается. — Но тебе понравится. Обещаю.
И я, черт побери, снова иду за ним.
Мы оба едем молча. Точнее — он ведет, а я стараюсь не задавать лишних вопросов. Просто смотрю в окно, вглядываясь в полосы огней, проносящихся мимо, и ощущаю, как с каждой минутой город отступает, превращаясь в далекое мерцание. Флоренция остается позади — со своей суетой, улицами, моими страхами, экзаменами.
Впереди — ночь, шоссе и он.
Машина плавно сворачивает на узкую дорогу, петляющую в темноте. Где-то вдали вспыхивают редкие фонари. Я собираюсь спросить, куда мы едем, но Диего опережает.
— Потерпи. Осталось совсем чуть-чуть.
Через пару минут останавливаемся. Рев мотора затихает, и мир вдруг наполняется тишиной. Не полной, а живой: цикады, ветер, где-то далеко лай собак.
Я выхожу из машины, поднимаю глаза и замираю.
Перед нами Флоренция. Огни, разбросанные, как драгоценности на черном бархате. Башни, купола, дома — все как на картине, только дышит, пульсирует. Город живет, а мы смотрим на него сверху. Будто нас, двоих, вынесли за пределы реальности.
— Вот, — говорит он тихо. — Это то, что можно было бы нарисовать.
Я улыбаюсь. По-настоящему, без защиты. Потому что он прав.
— Это... идеально, — шепчу. — Как будто все встало на свои места.
Слова повисают в воздухе, растворяясь в теплой вечерней тишине. Я все еще смотрю вдаль, на огни Флоренции, на мягкие изгибы крыш, на то, как город мерцает, будто специально для нас.
Когда, наконец, поворачиваюсь — он уже стоит чуть поодаль, прислонившись к капоту машины. Руки скрещены на груди, один уголок губ приподнят, а взгляд... слишком пристальный.
— Ты что? — спрашиваю, прищуриваясь. — Любуешься мной?
Он улыбается чуть шире.
— Возможно.
Сердце чуть сбивается с ритма, как игла на пластинке. Это глупо, Лив. Ничего не значит. Но черт, в том, как он смотрит, нет насмешки. Только тишина и будто бы восхищение. Такое тихое, что от него становится еще громче внутри.
Я отворачиваюсь, чтобы не выдать себя. Мы стоим здесь, одни, и почему-то все ощущается слишком хрупким. Как будто, если я скажу хоть слово не в том тоне — что-то изменится необратимо.
Он отталкивается от машины и подходит ближе. Медленно, без давления. Просто убирает расстояние между нами, оказываясь рядом.
— Диего, — тихо произношу я и кладу ладонь на его грудь, останавливая. — Не надо.
Он замирает. В глазах непонимание, но не злость.
— Почему?
Я набираю воздуха, чтобы не сорваться на шепот.
— Потому что я знаю, кто ты. Или, по крайней мере, слышала. Девушки, клубы, победы. Ты живешь так, как будто никто тебе не нужен. И я... не хочу быть частью этой игры. Не хочу влюбиться в кого-то, кто завтра просто забудет, как меня зовут.
Несколько секунд он молчит. Не двигается. В его взгляде не обида, а... щепотка боли. Или мне кажется?
— Ты ошибаешься, — говорит наконец. Спокойно и без пафоса. Непривычно видеть его таким.
— Возможно, — киваю. — Но не готова рисковать.
Он отступает на шаг, и между нами снова появляется воздух, напряжение отступает. Почти. Потому что внутри меня оно только нарастает.
Я стою, будто приклеенная к месту. Рука, которой только что останавливала его, дрожит. Незаметно, но я чувствую, а потому сжимаю пальцы сильнее, чтобы сохранить хоть какую-то устойчивость.
Он мне нравится. До этого момента я позволяла себе сомневаться, пряталась за сарказмом, за своей настороженностью. Но сейчас, здесь, в этой тишине, под огнями вечернего города, что отражаются в капоте его машины, я не могу больше врать себе.
Ты ведь сама этого не хочешь, Оливия. Нет, хочу. Именно поэтому нужно уйти. Сейчас. Пока не поздно.
Он стоит совсем рядом, и я буквально чувствую его напряжение. Словно в нем что-то сдерживается или, наоборот, накапливается. Плечи чуть выше, взгляд уходит в сторону. Этот Диего — не тот, кто вечно шутит. Он вновь закрылся. И я знаю, это из-за моих слов.
Как бы хотелось, чтобы все было иначе. Чтобы я могла быть другой. Легче, свободнее. Но я — это я. Со своими страхами, с болью.
— Отвези меня домой, пожалуйста, — говорю ровно. Почти спокойно.
Диего не отвечает сразу. Только медленно кивает. Без слов открывает пассажирскую дверь и отступает в сторону.
В салоне машины царит тишина. Только ровное гудение мотора и мои мысли, бьющиеся где-то под ребрами.
Он больше на меня не смотрит. Взгляд — перед собой, но руки на руле напряжены. Даже сквозь полумрак видно, как крепко он сжимает пальцы. Словно этот контроль — последнее, что у него осталось.
Отворачиваюсь к окну, хотя внутри все еще пульсирует остаточное электричество от его прикосновений. Но я держусь. Упрямо.
Когда машина тормозит у дома, и я уже тянусь к дверце, его голос останавливает.
— Знаешь, что самое дурацкое? — говорит он глухо, не поворачивая головы.
Я молчу.
— Ты лезешь в голову. Как музыка, которая заела. Словно от тебя уже не избавиться, — Диего бросает на меня короткий, резкий взгляд. В глазах все еще огонь. — Так что... тебе все равно придется передумать. Потому что я точно уже не смогу.
Он выходит первым, обходит машину и открывает мне дверь. Больше ничего не говорит.
А я прохожу мимо него, не оглядываясь. И только когда ключ щелкает в замке, позволяю себе выдохнуть.