Глава 3
Я захлопываю за собой дверь чуть громче, чем нужно, и сразу направляюсь к лестнице. Хочется только одного — исчезнуть.
— Оливия?
Голос останавливает меня на полпути. Оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом... с Микелем. Он сидит за кухонным столом, широко улыбаясь. А рядом — девушка с россыпью каштановых локонов и пронзительно красивыми глазами. Улыбка у нее легкая, открытая. На ней льняная рубашка, небрежно спущенная с плеча, и набор тонких, необычных колец на изящных пальцах.
Ну конечно.
Сердце, только что сжатое в тревожный узел, отпускает, но вместо облегчения приходит смущение. Серьезно, Лив? Он ведь даже не живет здесь. Зачем ты сразу решила, что это Диего? Почему, из всех людей в этом городе, ты подумала именно о нем?
— Лив, Это Джулия, моя девушка, — говорит Микель. — Джулия, это Лив — та самая подруга Тессы, что приехала покорять мир искусства.
— Привет, — улыбается она тепло. — Тебя так много в рассказах Тессы, что мне казалось, мы уже знакомы.
— Очень приятно, — отвечаю, слегка смущаясь. — Я не хотела вам мешать. Пожалуй, поднимусь к себе.
— Брось, — перебивает Микель. — Мы собираемся на одну вечеринку. Дом у друзей, не очень далеко. По сути это просто посиделки с музыкой, но ты обязана поехать с нами!
Я колеблюсь. Хотелось бы просто полежать с книгой или закрытыми глазами. Впечатлений за эти два дня было более чем достаточно. По крайней мере, мое воображение совершенно точно нуждается в отдыхе.
— Эм, я только приехала... голова квадратная... да и...
— Тем более! — подхватывает Джулия. — Это идеальный способ встряхнуться. Пару танцев и считай адаптация к местному времени прошла успешно.
Она задорно подергивает плечами, будто уже пускается в пляс, и я невольно улыбаюсь.
— Мы даже дождемся, пока ты соберешься, — подмигивает Микель, и у меня буквально не остается выбора.
Черт с ним. Один вечер — не приговор.
Уже в комнате перебираю одежду и, наконец, останавливаюсь на легком платье в пастельных тонах, поверх — кожаная куртка и обуваюсь в кеды. Просто и удобно — на большее сил нет, да и не нужно. Волосы — в небрежный пучок, немного блеска на губы.
Когда мы садимся в машину, я целенаправленно устраиваюсь у окна. Ночной город не менее волнующий. Улицы переливаются огнями, мимо проплывают силуэты домов и витрины баров. Джулия включает музыку, Микель напевает, и я почему-то чувствую, что вечер обещает быть... особенным.
Дом, в котором проходит вечеринка, оказывается трехэтажной виллой с подсвеченным фасадом и виноградной лозой, вьющейся по балконам. Музыка ударяет в грудную клетку басом, когда мы входим во внутренний двор. Людей много, разговоры сливаются в один гул, перемешиваясь с ароматом дровяной пиццы и мокрого камня.
Во дворе мигают гирлянды, кто-то смеется слишком громко, кто-то танцует под живой бит, кто-то устраивает фотосессию у маленького фонтана. Джулия и Микель почти сразу растворяются в толпе, а я остаюсь стоять с бокалом чего-то игристого, которое почему-то щиплет язык, как содовая.
Делаю круг по саду — медленно, будто в музее, где все слишком яркое и ни к чему нельзя прикоснуться. Останавливаюсь у стола с закусками, беру кусочек брускетты, не отрывая глаз от пары, которая прямо на глазах целуется так, будто никого вокруг не существует.
Немного завидно. Не им, а тому, как они просто живут в этом моменте. Уверенно, без оглядки.
— Новенькая?
Я вздрагиваю. Рядом оказывается высокий парень в клетчатой рубашке и с небрежно завязанным шарфом.
— У тебя такое лицо, будто ты мысленно сбежала отсюда уже дважды, — он улыбается легко, без давления. В руках бутылка лимончелло. — Это не самая плохая вечеринка, клянусь. Дай ей шанс?
— Я... просто осматриваюсь, — отзываюсь, неуверенно. — Здесь все слишком новое.
— Тогда тем более. Я Сандро. Хочешь, проведу мини-экскурсию по толпе странностей?
Смущенно улыбаюсь и пожимаю плечами. Не самый худший вариант.
Мы проходим внутрь дома. Здесь меньше света, больше сигаретного дыма и разговоров о чем-то на итальянском — слишком быстро, чтобы успеть понять. На стене — россыпь картин. На диване — парень с розовыми волосами играет на гитаре что-то блюзовое.
— Это Маттео, — говорит Сандро, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку. — Он учится на архитектора, но живет так, будто уже рок-звезда.
Я улыбаюсь, чувствуя, как напряжение немного спадает. Сандро говорит легко, у него приятный тембр голоса, и кажется, он и правда хочет просто помочь мне почувствовать себя «своей».
— А там, у окна, спорят художник и писатель. Влюблены в одну и ту же девушку. По крайней мере, на этой неделе.
— Надеюсь, не дерутся кисточками, — шепчу в ответ, и мы оба смеемся.
— Ты впервые на такой вечеринке?
— Почти, — признаюсь. — У нас в Америке все иначе.
— Меньше винограда, больше пластика?
— Примерно так.
Мы оба улыбаемся. Этот момент почти нормальный. Почти расслабленный. Я делаю глоток из бокала и снова осматриваюсь, стараясь уловить хоть что-то, что зацепит взгляд.
И нахожу. Вот черт!
Он стоит у распахнутой двери, ведущей на балкон. Прислонившись к колонне, с бокалом в руке. Рядом девушка — высокая, яркая, в алом платье, которое, похоже, держится исключительно на уверенности.
Она смеется, наклоняется ближе, чертит пальцем узоры на его груди. И Диего не отстраняется. Напротив, обнимает за талию, притягивает к себе и... целует — небрежно, будто это не имеет значения. Или наоборот, словно хочет, чтобы заметили все?
Внутри меня что-то моментально сжимается. Не злость и не ревность. Просто... неприятно. Как будто только что распечатали банку, в которой я бережно хранила свое спокойствие.
— Эй, все в порядке? — Сандро наклоняется чуть ближе. — Ты вдруг замолчала.
Я отвожу взгляд от балкона, резко, как от яркого света.
— Да, прости. Просто... устала, наверное. Слишком много впечатлений.
Он смотрит внимательнее, но не настаивает.
— Хочешь выйти на воздух?
— Я... лучше найду свою подругу. Спасибо тебе, — стараюсь улыбнуться ему как можно искренне.
— Конечно. Рад был познакомиться, Лив.
Я киваю и разворачиваюсь. Шум вечеринки вдруг усиливается, будто мир снова нажал кнопку «воспроизвести». К счастью, в этот момент вижу в толпе силуэт Джулии, и устремляюсь к ней с таким видом, словно мы лучшие подруги с детства.
Она встречает меня с объятиями и мгновенно втягивает в разговор с парой своих друзей — громкоголосых, обаятельных, немного навеселе. Отлично! Сейчас мне нужно именно это: отвлечься и раствориться в гуле бесконечных бесед, эмоций, смеха.
Это срабатывает. Слово за слово, и вот я уже рассказываю совершенно незнакомым людям о родном штате, о том, как в детстве рисовала на стенах, и теперь — поступаю в университет.
— Художница? — восклицает один из парней, будто я сказала «покорительница драконов». — Это же... романтично.
Смеюсь. В этом городе все и правда кажется немного романтичным. Даже слишком.
Джулия возвращается с бутылкой вина и двумя бокалами. Она на ходу отпускает шутку одному гостю, затем колкость в сторону какой-то пары — и делает это с такой естественностью, будто является хозяйкой вечера.
Я неосознанно провожаю ее взглядом. В ней — эта легкость, та самая взрослость, которая дается не годами, а внутренней уверенностью. Не напускной — настоящей.
Иногда думаю: могло бы и во мне быть что-то похожее? Я привыкла держать себя в руках. Не потому что скромная, а скорее потому что слишком давно играю по правилам. Спонтанность — роскошь, которую я себе почти не позволяю.
Подхожу ближе, беру у Джулии бокал и киваю в сторону Микеля, который активно жестикулирует, рассказывая что-то небольшой группе парней.
— Он всегда такой... общительный?
Джулия тут же бросает на него взгляд — теплый, уверенный, чуть защитный.
— Ему было непросто в последние годы. Новый город, язык, жизнь. Но он прижился.
— А вы давно с ним?
— Полтора года, — она улыбается, немного смущенно. — Понимаешь, он один из немногих, кого не хочется перевоспитывать.
Мы смеемся. Несколько секунд стоим молча, слушая, как кто-то поет под гитару в глубине двора. Мысленно подмечаю, что, вероятнее всего, это Маттео. А следом, будто по инерции, всплывает другое лицо. Внутри снова екает — не сильно, но ощутимо.
— Можно странный вопрос? — говорю, наконец, неуверенно.
Джулия оборачивается с интересом.
— А откуда ты и Микель знаете Диего? Он, вроде бы... свободно заходит в дом, как к себе.
— Они познакомились лет пять назад, когда Микель только переехал, — Джулия улыбается и кивает кому-то из гостей. — Жили рядом, потом даже вместе какое-то время. Сейчас общение осталось. И да, ты права, — она смеется. — Диего часто ведет себя так, будто он там прописан.
Я улыбаюсь, киваю и делаю глоток. Ничего не комментирую.
Сад постепенно погружается в теплый полумрак, как будто вечер натягивает поверх него тонкую вуаль. Кто-то включает музыку погромче — гитару сменяет упругий бас, и все вокруг начинает пульсировать в новом ритме. Компании рассредотачиваются по углам, кто-то зажигает свечи в стеклянных банках, кто-то уходит в дом за вином. Воздух наполняется ароматом дыма, сладкого алкоголя и пряностей.
Дальше мы с Джулией болтаем о пустяках — о том, как один парень налил себе граппу в вазу для цветов, и о соседке, которая якобы раньше снималась в рекламе шампуня, — когда к нам подходит Микель. Он не просто появляется — вкатывается в разговор, будто и был его центром с самого начала. Обнимает Джулию за талию, наклоняется, что-то шепчет ей на ухо. Она смеется, отмахивается — все это настолько естественно, будто они репетировали годами.
— Ну что, Флоренция уже показалась с лучшей стороны? — Микель переводит взгляд на меня.
— Пока больше с теневой, — отвечаю. — Но, кажется, я начинаю понимать ее ритм.
— Нет-нет, это все не считается, — цокает он языком. — Настоящая Флоренция не в переулках и витринах. Она... на колесах.
Не успев закончить, совершенно без предупреждения, он оборачивается и громко кричит через весь двор:
— Диего!
Я вздрагиваю. Голос звучит слишком резко на фоне общего гудения. Но сердце замирает даже не от страха, а от странного предчувствия.
— Не уверена, что это хорошая идея, — говорю, стараясь, чтобы это прозвучало спокойно.
— Отличная, — усмехается Микель. — Будет, что вспомнить.
Потом добавляет, уже громче и не мне:
— Прокати Лив по городу на своей машине. Пусть увидит настоящую Флоренцию. Ты ведь уже обещал показать ей ее, верно?
И где-то в другой части двора я почти физически чувствую, как за моей спиной снова растет его ухмылка.