Глава 2
— Что ты здесь делаешь?! — вырывается у меня.
Диего облокачивается о дверной косяк. Все такой же чертовски расслабленный и самодовольный.
— Успокойся. Я — друг Микеля. И у меня есть ключ. Иногда захожу, когда хочется тишины. Или кофе... без драмы.
Я прижимаю холодную бутылку воды к груди, как щит, за которым можно спрятаться.
— А предупредить, что ты здесь никак?! — почти кричу. — Вломиться — это у вас вежливость такая?
Он лениво пожимает плечами, но я вижу, как уголки губ изгибаются в дерзкой полуулыбке. Вот ведь...
— Ты тоже не предупреждала, что разгуливаешь тут в полотенце. Хотя, надо признать, сцена получилась весьма живописной.
Диего скользит взглядом по мне. Нет, не развратно. Хуже — оценивающе. Будто я — декорация в его личной комедии. Нахал! Самодовольный, вечно ухмыляющийся нахал... с чертовски красивыми глазами. Боже, Лив, о чем ты?
— Уходи! — бросаю, чувствуя, как щеки предательски вспыхивают.
— Думаю, теперь буду приходить чаще, — произносит он почти весело. — Здесь... стало значительно интереснее.
От злости едва не швыряю в него злосчастную бутылку. Не знаю, каким чудом мне удается сдержаться, но внешне я лишь закусываю губу и стремительно взлетаю вверх по лестнице. Что он о себе возомнил?! Нет, я слышала о настойчивости итальянцев, но не до такой же степени.
Едва успеваю выдохнуть в собственной комнате, как за спиной раздается скрип половиц.
— Ты вообще в своем уме?! — резко оборачиваюсь, продолжая крепче сжимать края полотенца.
— Имеешь ввиду, что если бы ты была не одета?
— Я и так не одета!
Диего усмехается и делает шаг вперед, глаза пристально ловят мои.
— Не думал, что ты такая пугливая.
— Я не пугливая. Я разумная. У меня дома за такое в морду получают, — стараюсь как можно выше задрать подбородок и добавить своему тону решимости. Бесполезно.
— Тогда напомни, где купить билет в твою страну, — он склоняется ближе, будто изучает мою реакцию, а я чувствую, как начинает дрожать воздух между нами. — Любопытно, — добавляет чуть тише. — Обычно, когда на меня кричат, я не испытываю желания остаться.
— Хочешь сказать, что сейчас испытываешь?
— Не знаю, — он задерживает взгляд на моих губах. — Проверяю.
Его дыхание касается кожи — теплое, почти обжигающее, и мое сердце спотыкается, прежде чем врезаться в ребра с новой силой.
— Ты переходишь границы, — шепчу, пытаясь вернуть себе контроль.
— Просто смотрю, где они проходят...
Он почти касается меня — движется медленно, будто тянет за собой воздух, наполняя его электричеством. Но в последний момент пальцы замирают, в сантиметре от плеча... Полсекунды. Секунда. И вдруг — отступает. Резко, сдержанно. Словно сам внутри щелкнул выключателем. Намеренно.
— До скорого, фреска, — бросает он, снова надев ту самую улыбку, и ловко выходит за дверь.
Тишина обрушивается, как после шторма. Я остаюсь одна, с раскрасневшимися щеками и пульсом, стучащим в висках.
Слышу, как с улицы доносится рев мотора. Резкий, хищный, как рык. Бросаюсь к балкону, но дорога уже пуста.
Утро наступает быстрее, чем я рассчитывала. Просыпаюсь оттого, что солнце уже пробралось в комнату, растянулось по подушке и без стука потребовало встать.
В животе — легкое беспокойство. Не страх, но что-то близкое. Как будто внутри дрожит тонкая струна, которую задели пальцем. Сегодня — мой первый шаг внутрь того мира, о котором я мечтала. Академия.
Лежу еще пару минут, уставившись в потолок, и пытаюсь представить, как это будет: коридоры, которых я никогда не видела, люди, такие же увлеченные искусством, но, возможно, в разы талантливее. Кто-то будет с идеальным портфолио, кто-то уже с опытом выставок. А я? Я просто приехала. С тетрадкой, кучей амбиций и еще большей кучей сомнений.
Встаю, умываюсь, надеваю простое платье и завязываю волосы в небрежный узел. Трижды меняю кроссовки на сандалии и обратно. Как будто от этого что-то зависит.
Перед выходом беру в руки блокнот. Провожу пальцем по обложке — мягкая, как будто впитала в себя все мои тревоги и ожидания.
Вдох. Выдох... Вдох. Выдох. А потом — вниз по лестнице, в новую жизнь.
Солнечные лучи уже вовсю обнимают улицы, и мне приходится щуриться. Свет слепит, но это тот самый свет, от которого не хочется прятаться. Он обнимает, греет, обещает.
Флоренция проснулась. На углу женщина в ярком сарафане выгуливает собаку, неспешно потягивая эспрессо в пластиковом стаканчике. Где-то вдалеке играет уличный музыкант — гитара, неторопливая, будто лениво тянущаяся мелодия. Воздух теплый, с привкусом кофе, пыли и чего-то цветочного.
Камни мостовой чуть шершавые, и каждый шаг отдается легким гулом в груди. Машины проезжают лениво, а люди разговаривают на распев — с тем самым итальянским «все-в-одном-сопрано», которое звучит как танец.
Здание университета встречает светлым фасадом. Здесь все дышит искусством: мраморные скульптуры, мозаики, и студенты, сидящие на лестницах с планшетами в руках.
Сегодня ознакомительный день. Экскурсия по кампусу, немного бумажной волокиты и, возможно, первые взгляды на будущих одногруппников. Я выдыхаю — вот он, мой шанс.
— Эй, ты, кажется, новенькая? — ко мне подходит девушка с яркими серьгами и тетрадью в руках. — Вивиан. Я — Вивиан. Твой рюкзак кричит «американка», так что мне нужно было удостовериться.
— Лив. И да, гильотина твоего наблюдения точна. Только вчера прилетела.
Мы обе смеемся. Звонко и свободно.
— Ну, добро пожаловать в художественный хаос. Пойдем, я покажу тебе где выдают временные пропуска.
И вот мы уже идем по коридорам, и Вивиан рассказывает о том, какие преподаватели «сумасшедшие, но в хорошем смысле», где продают лучший капучино на перерывах и почему никто не ходит на утренние лекции по истории искусств.
На втором этаже к нам присоединяется парень с растрепанными волосами и добрыми глазами.
— Это Фабио, — говорит Вив. — Один из немногих, кто на собеседовании произнес слово «экзистенциализм» и не запнулся.
— Приятно, — улыбается он. — Тебе повезло с Вивиан. Она как универсальный гид, только без кнопки «выкл».
— Эй! — возмущается девушка, но я чувствую в ее голосе теплоту.
Следующие полчаса мы обсуждаем вступительные, делимся историями и тревогами. Я достаю эскизы, которые захватила с собой, и Фабио с интересом их рассматривает.
— У тебя хороший взгляд. И талант, — говорит он. — Ты точно поступишь.
Как же хочется в это верить!
Спустя время уже сидим в одной из огромных аудиторий кампуса. Потолки высокие, с узкими арочными окнами, а на стенах висят выцветшие чертежи зданий, которым, кажется, сотни лет.
Мы с Вив расположились на деревянной скамье, гладкой от времени, и все во мне замирает: ущипните меня, я действительно здесь. По-настоящему!
Кто-то из преподавателей стоит у доски и проводит ознакомительную лекцию — рассказывает, как будут проходить экзамены, из чего будут состоять проекты, какие направления лучше выбирать. Его голос звучит четко, с музыкальным акцентом, но я улавливаю только половину. Остальное утопает в собственных мыслях.
Я во Флоренции.
В академии, о которой мечтала с детства.
Живу в доме с балками под потолком и видом на купол Дуомо.
Мне действительно повезло — найти не просто жилье, а настоящий старый дом, где каждая ступенька скрипит, как в каком-нибудь фильме. Я улыбаюсь, почти физически ощущая благодарность... но тонкая нить еще одного воспоминания проносится в голове: тепло дыхания, взгляд, который не отрывался от моих губ, и эта ухмылка...
— О чем ты там думаешь, что твои щеки вдруг стали красными? — шепчет Вив, тихонько толкая меня локтем.
Я резко моргаю и выпрямляюсь, пытаясь прогнать воспоминание.
— Ничего, — мямлю, пряча лицо в блокнот.
Вот именно. Ничего. Точка. Новый город — новая жизнь. А Диего... просто случайность. Бестактная, дерзкая случайность!
Больше никаких пересечений. Никаких наглых взглядов, никаких ухмылок и никаких... близких расстояний. Мне нужно сосредоточиться на главном — на том, зачем я здесь. На мечте. На себе.
Глубоко вдыхаю и снова поднимаю глаза. Преподаватель продолжает говорить, чертит на доске нечто сложное. И на удивление, в этот момент я действительно хочу слушать.
Лишь под вечер возвращаюсь домой с приятной усталостью. Голова гудит от новых имен, расписаний и амбиций, но в сердце — удивительная легкость. Такая, которой мне не хватало уже очень давно.
Теперь я еще больше убеждена: приехать сюда, несмотря на страх и сомнения, оказалось, пожалуй, лучшим решением. Я сделала шаг и теперь, после первого дня, могла позволить себе крошечную роскошь — гордиться собой.
Когда переступаю порог, с кухни доносится мужской смех. Мысли тут же обрываются. Пожалуйста, только не это. Неужели он снова здесь?!
Я делаю шаг внутрь — осторожно, почти неслышно. И тут слышу еще один голос... женский. Легкий, звонкий, с тем самым оттенком флирта, который узнаешь с первого звука.
Грудь сдавливает, будто воздуха в доме стало гораздо меньше. Половица под ногой предательски скрипит, но голоса продолжают — непринужденно и весело. Им обоим явно очень комфортно.
Я прикусываю губу. Сжимаю ремешок сумки чуть крепче, чем нужно. Спокойно, Лив. Какое тебе вообще до этого дело? Абсолютно никакого. Просто пройди мимо и поднимись в свою комнату.
И лишь с этими мыслями делаю уверенный шаг вперед.