Глава 1
Жара окутывает асфальт, как только я выхожу из терминала флорентийского аэропорта. Волосы липнут к шее, а рюкзак на спине кажется тяжелым не от веса, а от осознания: я — в другой стране. Впервые.
Делаю пару шагов к стоянке такси, пытаясь привыкнуть к яркому солнцу, когда в сумке вибрирует телефон.
— Ну что, ты уже на месте? — голос Тессы бодрый, как будто между нами не девять часовых поясов.
— Только что приземлилась, — говорю я, скользя взглядом по указателям. — Здесь... Боже, даже воздух другой. И пахнет кофе. Настоящим.
— Добро пожаловать во Флоренцию, — смеется подруга. — Я дублировала тебе адрес в сообщении, на случай если потеряешься. Майкл — то есть Микель, не забудь, он теперь тут как местный — уже ждет тебя дома.
— Серьезно? Не думала, что он настолько пунктуален.
— Просто не хочет, чтобы ты заблудилась. А еще у него свидание, так что он быстренько покажет тебе, где что, и умотает. Сможешь спокойно обжиться.
Я хмыкаю, пробираясь сквозь поток людей.
— Мило. А еще я почти ничего не помню по-итальянски. Надеюсь, жестами тут все еще можно объясниться.
— Ты справишься, Лив. Главное — не урони себя в фонтан от счастья. Хотя я бы на это посмотрела.
Мы обе смеемся. Разговор легкий, но где-то в его глубине прячется дрожь — как перед прыжком с высоты. Это ведь не каникулы. Я здесь, чтобы не упустить шанс, который боялась даже озвучивать вслух — поступить в Академию изящных искусств во Флоренции. Мечтала об этом, как впервые увидела книгу с репродукциями Боттичелли. Тогда мне было девять. И с тех пор: эскизы в полях тетрадей, курсы по выходным, бесконечные попытки понять свет и форму — все было ради этого — вступительных экзаменов. Пока только они. Но внутри ощущение будто я уже стою у края новой жизни.
Снимать жилье сейчас, конечно, слишком рано, слишком дорого, да и глупо было бы рассчитывать на победу до того, как началась игра. Тесса, пришла на помощь очень вовремя, предложив остановиться у своего брата — Микеля. Или Майкла, как он раньше подписывал открытки, когда еще жил в Штатах. Мы не знакомы с ним лично, но если он хоть наполовину такой, каким его рисует сестра — точно уживемся.
Такси находится довольно быстро. Водитель — мужчина с седыми висками и широкой улыбкой — помогает мне с чемоданом. Я показываю ему адрес на телефоне, а он кивает, не задавая лишних вопросов. Идеально!
Когда машина выезжает с парковки, передо мной открывается Флоренция. Город, где стены помнят эпохи, а воздух словно хранит отголоски сотен прожитых историй. Я прижимаюсь к окну, чувствуя, как сердце отбивает новый ритм.
Узкие улицы, терракотовые крыши, вывески, будто нарисованные акварелью — все вокруг кажется живым и наполненным цветом. Подростки гоняют мяч на перекрестке, пожилой мужчина неспешно проезжает мимо на велосипеде с букетом лилий в корзине. Город дышит — громко, искренне, красиво. Не могу поверить, что это не сон. Или, может быть, наоборот — я впервые проснулась по-настоящему.
Спустя время такси плавно притормаживает у светлого, двухэтажного дома с окнами, распахнутыми навстречу солнцу, и аркой, густо оплетенной зеленью. Он выглядит уютным, почти сказочным, но внутри меня все равно что-то сжимается.
Стоит выйти из машины — и сердце сразу трепещет. Не страшно, но как-то... неустойчиво. Как перед первым словом, когда не знаешь, как тебя встретят. Или перед чистым холстом, который ждет начального штриха.
Выдыхаю. Понимаю, что нужно успокоиться и потому, прежде чем постучать, решаю сделать круг — дать себе пару минут на то, чтобы собраться.
Спасением оказывается крошечное кафе на другой стороне улицы. Маленькое, почти игрушечное. Оно прячется в тени старинного дома, фасад облуплен, но изнутри пахнет сахаром и корицей, как в детстве.
Колокольчик звенит над головой, и я оказываюсь внутри. Полумрак, прохлада, витрина с десятками миниатюрных пирожных. Меренги, тарталетки, канноли.
За стойкой женщина лет пятидесяти с седеющими волосами. Улыбка у нее, как у моей мамы: будто заранее прощает любую глупость.
— Buongiorno, — говорю я осторожно, вытягивая из памяти единственные итальянские слова, которые звучат уверенно. — Posso avere... эм... quattro di questi?
Тыкаю пальцем в клубничные тарталетки. Она кивает, сворачивает их в коробочку с ленточкой, а я роюсь в кошельке, одновременно прокручивая в голове, как буду представляться Микелю. «Привет, я подруга твоей сестры и буду спать на твоем диване...»
— Attenta! — кто-то резко врезается в меня сбоку, и горячий кофе льется прямо на белую блузку.
Я взвизгиваю, замираю на несколько секунд и только потом медленно поднимаю голову.
— Черт! — раздается мужской голос. — Ma guarda dove cammini!
Передо мной — парень. Высокий, загорелый, с темными, будто только что «расчесанными» ветром волосами. Светлая футболка тянется по фигуре так, что становится ясно: спортзал для него — не пустой звук. Он будто собран из деталей, которые слишком хорошо сработаны, чтобы быть случайными: четкая линия скул, ровная осанка, сильные руки.
Но главное — взгляд. Глаза синие, яркие, почти ледяные. И в них — ни капли извинения. Скорее даже наоборот: спокойная самоуверенность человека, привыкшего, что ему все сходит с рук.
— Прости?! — бросаю в воздух, не в силах скрыть досаду. — Это ты выскочил из ниоткуда.
Он окидывает меня взглядом. Не нагло, скорее с интересом. Как будто я — не промокшая туристка, а задачка на внимательность.
— Ты стояла прямо на выходе. И с кофе, кстати, был не я, а бариста. Я просто случайно... толкнул его, — он пожимает плечами, как будто это все объясняет. — И вообще, скажи спасибо, что это был капучино, а не эспрессо. С ожогами было бы хуже.
— А ты скажи спасибо, что я не налила тебе его обратно за шиворот!
Даже знать не хочу, откуда у этого нахала такой вылизанный английский. Слышу лишь его усмешку — самодовольную, до зубного скрежета и замечаю, как он достает салфетку и тянется ко мне.
— Даже не думай, — отмахиваюсь прежде, чем он успевает дотронуться. — Я как-нибудь справлюсь без прикосновений от тех, кто считает, что врезаться — это форма флирта.
— Ладно, ладно. Просто пытался помочь, — парень вскидывает ладони вверх, но взглядом все еще скользит по мне.
Черт. Даже его спокойствие раздражает.
— Просто... Смотреть нужно куда идешь, — опускаю глаза на расползающееся пятно. Обидно до жути.
— Но тогда бы мы не познакомились, — ухмыляется он. — А я, между прочим, Диего.
— Ты, между прочим, идиот, — произношу довольно резко. Забираю коробку с пирожными со стойки, разворачиваюсь и выхожу на улицу.
Перехожу дорогу с той же решимостью, с какой стирают неудачные наброски.
Без оглядки. Без желания продолжать.
Мокрая ткань все еще липнет к коже, но злит не это — злит то, что я вообще позволила себе втянуться в этот словесный пинг-понг. Будто это был не диалог, а дуэль. И, конечно, теперь я оказалась той девчонкой, которая не умеет держать рот закрытым.
Соберись, Лив. Ты приехала строить новую жизнь, а в первые тридцать минут уже столкнулась с локальной катастрофой по имени «Диего».
Диего. Ну и имя. Под стать характеру. Быстрое, громкое, с привкусом самоуверенности...
Поднимаюсь по каменным ступенькам к двери и стучу несколько раз, прежде чем она распахивается.
— Оливия? — передо мной парень с хаотично уложенными светло-каштановыми волосами и сдержанной, но теплой улыбкой. Какая приятная противоположность.
— Привет. Ты, должно быть, Майкл... вернее, Микель, — поправляюсь и слегка неуклюже протягиваю коробку. — Я, вроде как, новый жилец... с пятном в подарок.
Он скользит взглядом по моей блузке и усмехается, тут же понимая о чем я.
— Флоренция уже успела обжечь? Быстро работает.
— Скорее облить, — вздыхаю. — И, честно, не уверена, что хочу это повторить.
Он отступает в сторону, пропуская меня внутрь.
— Заходи, тут вроде безопасно. Правда я сейчас убегаю, но ты располагайся. Комната наверху, сразу направо. Там только одна, не промахнешься.
— Отлично. Спасибо.
— Чувствуй себя как дома, — завершает он уже с порога и исчезает так же легко, как появился.
Только когда дверь за моей спиной закрывается, я, наконец, позволяю себе выдохнуть и оглядеться. Дом теплый, с деревянными балками под потолком. Окна распахнуты настежь — с улицы доносится шум, запах базилика и далекое щебетание птиц.
Когда поднимаюсь наверх, лестница скрипит, но в этой старине есть что-то удивительно притягательное.
Комната действительно одна — небольшая, с покатой крышей и скошенными окнами. Больше чердак, чем спальня, но здесь уютно. У стены — кровать, рядом старинный письменный стол и... балкон. О Боже, балкон! С него открывается вид на крыши города и далекий купол собора. Я задерживаю дыхание. Такое не рисуют даже на открытках.
Только вот восторг длится недолго. Стоит опустить глаза — и я снова вижу пятно на блузке. Настоящее, липкое, обидное. Напоминание о том, как легко итальянская магия может врезаться в тебя... буквально.
Бросаю сумку на кровать и направляюсь в душ. Хочется смыть все: дорогу, самолет, капучино, взгляд этого самодовольного типа... и хотя бы немного — собственного напряжения.
Спустя пятнадцать минут выхожу, завернутая в полотенце. Капли все еще блестят на ключицах, а влажные волосы прилипают к спине. Снова окидываю взглядом комнату. Нет, теперь мне совершенно точно по-настоящему здесь уютно. Пожалуй, я могла бы к этому даже привыкнуть.
Решаю спуститься вниз прямо так — вряд ли Микель уже успел вернуться. Лестница снова предательски скрипит, ступени холодят босые ступни, и в этом странном сочетании — старый дом, тишина — есть почти интимное спокойствие. Почти.
На кухне сумеречно, но прохладно. Открываю холодильник и нахожу бутылку воды. Правда стоит повернуться и я тут же вздрагиваю...
— Впечатляет, — произносит уже знакомый голос.