Глава 10 Зелёный клён (1)
Тяньшу:
– ...
Чэнъин:
– ...
Круглолицый ученик:
– ...
В тот момент, когда Янь Цин обнял мужчину, он почувствовал, будто нырнул в сугроб.
Роскошный и холодный материал наряда Се Шии был соткан из самых лучших в мире духовных нитей.
Он был элегантным, слегка прохладным и безупречно чистым.
Когда юноша громко рыдал, по великолепной ткани размазывалась мешанина из пудры и румян на его лице.
Янь Цин продолжал причитать, совершенно не опасаясь за свою жизнь:
– У-у-у, бессмертный мастер, я так испугался, так испугался!
– ...
Молодые люди из альянса бессмертных застыли словно громом поражённые. Они ещё никогда не сталкивались с чем-то подобным, поэтому не знали, как реагировать – следует ли им немедленно схватить и увести этого человека? Или же они должны обругать его, называя «наглецом»?
Бессмертный мастер Дувэй пользовался большой известностью. И хотя у него было множество поклонников в мире совершенствования, людей, которые действительно могли бы встретиться с ним – очень мало. Обычно с ним общались либо главы девяти великих школ, либо представители трёх знатных родов континента Цзыцзинь. Все они обладали коварным умом и боролись за власть и положение. Разве могла произойти такая ситуация?
Обнимая талию Се Шии, хныкающий Янь Цин попытался незаметно глянуть на выражение его лица.
Взгляд юноши постепенно поднимался вверх: по белоснежному вороту, ключицам, выступу гортани, и как раз в тот момент, когда он подобрался к подбородку Се Шии, в его ушах прозвучал очень холодный и равнодушный голос.
– Отпусти.
– А, хорошо! – Янь Цин тут же разжал руки и, приняв скромный вид, уселся прямо на цветы персика. Одновременно с этим он тёр лицо, размазывая по нему потёки чернил и пудры, пока не превратился в «разукрашенную обезьяну».
Янь Цин поднял мокрые от слёз глаза и наконец встретился взглядом с Се Шии.
У Се Шии была высокая переносица, светлые губы и глаза с приподнятыми уголками*. Всем своим видом, он выражал отстранённость и равнодушие, как будто его больше не волновали мирские заботы. Это заставляло думать, что и его взгляд окажется таким же чистым, как незапятнанное стекло. Однако, увидев воочию Се Шии, становилось ясно, что на самом деле его глаза – чрезвычайно глубокие, тёмные и таинственно-холодные, а так же таят в себе множество опасностей.
*Глаза с приподнятыми уголками – буквально тут написано, что у него острая и холодная форма глаз. Я долго искала, что это за форма глаз такая, и нашла только упоминание, что приподнятые глаза могут казаться острыми и холодными. Предполагаю, что о них тут и идёт речь. Особенности таких глаз: приподнятые внешние уголки глаз, демонстрирующие властный темперамент; внутренние уголки глаз опущены, а ось глаза направлена вверх.
Всхлипывая и шмыгая носом, Янь Цин сказал:
– Бессмертный мастер, спасибо тебе за мое спасение.
Се Шии ничего не ответил.
– Ах! – вскрикнул Будэчжи. Едва придя в себя, он поднял голову и сразу же увидел невероятную сцену. Его хозяин, чей дурной нрав был настолько плох, что вызывал гнев, как у людей, так и у богов, стоял на коленях и жалобно плакал? Как до такого вообще дошло?
Будэчжи быстро захлопал крыльями и, подлетая, воскликнул:
– Что с тобой, что происходит?!
– ... – Янь Цин с трепетом ждал дальнейшей реакции Се Шии, когда до его слуха донеслись вопли Будэчжи.
Хоть после заключения контракта с летучей мышью общение между ними и было автоматически зашифровано, однако тут присутствовал Се Шии.
Разве мог не отреагировать столь выдающийся гений в мире совершенствования?
И действительно, в тот момент, когда приблизился Будэчжи, крошево из цветов персика, спокойно лежавшее на земле, слегка задрожало.
Се Шии не пошевелился, но вокруг него уже распространилось мощное убийственное намерение.
Сегодня эта глупая мышь изрядно подпортила жизнь Янь Цину. Однако юноше снова удалось в критический момент найти выход – когда Будэчжи налетел на него, будто маленький смерч, он бросился вперёд, схватил его и закричал:
– Бессмертный мастер, берегись!
Будэчжи:
– Э-э-э?!
Вцепившись мёртвой хваткой в Будэчжи, Янь Цин наложил на него заклинание немоты, затем быстро встал и, одарив Се Шии льстивой, обеспокоенной улыбкой, спросил:
– Бессмертный мастер, всё нормально?
На заляпанном лице молодого человека была мешанина из красного и белого цвета, однако его ласковые глаза, изогнутые в улыбке, были ясными и чистыми.
Се Шии наконец устремил свой взгляд вниз. Меч Бухуэй, который он крепко сжимал в руке, превратился в искрящиеся звёзды, исчезнувшие в его рукаве.
Тяньшу испугался, что в следующее мгновение мужчина кого-нибудь убьёт, поэтому поспешно к нему подбежав, он воскликнул:
– Д-дувэй, только что это дитя просто испугалось. Он не хотел тебя оскорблять, не убивай его!
Проигнорировав Тяньшу, Се Шии равнодушно поинтересовался:
– Что у тебя в руках?
Янь Цин недоумённо пробормотал:
– М?
Широко распахнув глаза, юноша запоздало понял, что речь идёт о Будэчжи.
И без того слабая симпатия между хозяином и слугой сразу же испарилась. Словно преподнося ценный подарок, Янь Цин протянул ладони, в которых находился ошеломлённый Будэчжи.
– Бессмертный мастер, ты об этом? Ну, кажется, это просто летучая мышь.
– В ней морок, – спокойно произнёс Се Шии.
– Что?! – лицо Янь Цина тут же преувеличено исказилось от ужаса. Он недоверчиво сказал: – Бессмертный мастер, ты говоришь, в этой мыши морок?! О боги, какой кошмар!
В нынешние времена морок являлся всеобщим источником страха.
Он безжалостно убивал людей, был кровожаден и склонен к каннибализму. А ещё любил ломать кости, ради собственного удовольствия. Везде, где появлялся морок, текли реки крови и возвышались горы трупов.
Се Шии спросил:
– Это твоё?
– Нет-нет, – Янь Цин замотал головой, словно погремушкой. – Я увидел, как летучая мышь кинулась сюда и, опасаясь, что она может ранить бессмертного мастера, схватил её, вот и всё. Если бессмертному мастеру она нужна, то вот, держи.
– ... – Будэчжи, который не мог говорить, молча пожаловался на свою неудавшуюся жизнь.
Янь Цин сильнее вытянул перед собой руки и, стоя посреди персиковых цветов, показал улыбку такую же ослепительную, как и лучи весеннего солнца, что падали на него.
– Бессмертный мастер, спасибо, что спас меня. Это мой подарок в знак благодарности. Он немного уродливый, надеюсь, бессмертный мастер не будет питать к нему отвращения.
– ... – Будэчжи сердито пожаловался на свою неудавшуюся жизнь.
Се Шии протянул свою поразительно красивую руку. Запястье, показавшееся из-под слоёв ткани, светилось снежной белизной. Янь Цин думал, что сейчас передаст болтливую мышь Се Шии и та начнёт своё «великое приключение».
Но внезапно рука мужчины изменила направление и, миновав летучую мышь, быстро задрала рукав Янь Цина. Длинные холодные пальцы, не допуская сопротивления, крепко сжали и приподняли запястье юноши.
Янь Цин застыл от удивления. Сила бессмертного мастера Дувэя была очень велика и казалась такой же угнетающей, как подступающая гроза.
Руку Янь Цина подняли выше, обнажая хаотично намотанную на неё красную нить.
Се Шии спросил тихим, спокойным голосом:
– Откуда у тебя эта нить?
– ... – Янь Цин оцепенел.
На самом деле, оцепенел не только он.
Тяньшу тоже не мог пошевелиться.
Как и все остальные присутствующие.
Ладонь Се Шии была слегка мозолистой.
Янь Цин моргнул и, быстро соображая, выдавил из себя ещё несколько слезинок.
– Бессмертный мастер, это подарок от бабушки, – ответил он. – В детстве мне предсказали, что я обречён умереть в одиночестве. Поэтому бабушка специально отыскала для меня эту красную нить, и сказала, что если я буду носить её на руке, то это принесёт мне удачу в любви.
Се Шии бросил на него едва заметный взгляд и спокойно поинтересовался:
– И где же она её отыскала?
Янь Цин продолжил придумывать небылицы:
– У какого-то странствующего монаха.
– У странствующего монаха? – уточнил Се Шии.
– Да, тот монах говорил, что он пересёк восемь сторон света, преодолел девять кругов неба и, в конце концов, обошёл весь мир.
– Как выглядел монах?
– Не помню, но это точно был болтливый старик.
– Как тебя зовут?
– Ян... Янь Цин.
«Зараза».
Янь Цин чуть не прикусил себе язык. К счастью, вовремя отреагировав, он не проговорился*. После серии непрерывных вопросов, юноша был в состоянии сильного стресса. Когда находишься в таком напряжении, а тебя неожиданно спрашивают что-то столь заурядное, очень легко непроизвольно сболтнуть правду.
*Не проговорился – Янь Цин чуть не произнёс свою настоящую фамилию. Напомню, у нашего героя Янь это «言», а у первоначального владельца Янь это «燕». Русское ухо может и не различить нюансы в произношении этих двух «Янь», но для китайцев они звучат по-разному.
Янь Цин мысленно возмутился: «Се Яояо, ты такой коварный».
Се Шии спросил:
– Твоя матушка сказала, когда ты сможешь её снять?
Всё ещё не пришедший в себя Янь Цин, вяло ответил:
– Нет, матушка не сказала.
Янь Цин:
– ...
Вот значит как.
После долгой подготовки.
Действительно опасным оказался последний вопрос.
Закончив говорить, Янь Цин резко поднял голову и, конечно же, сразу встретился с молчаливым взглядом Се Шии. В глубине его тёмных бездонных глаз, казалось, кружился холодный свет.
В этот момент Янь Цин наконец понял, почему Тяньшу, Чэнъин и прочие так боялись и трепетали перед Се Шии.
Он практиковал путь самосовершенствования без чувств, и обладал спокойным сердцем не подверженным влиянию окружающего мира. Се Шии никогда не был высокомерным, молчаливым и бесхитростным бессмертным мастером, каким его представляли люди; напротив, он хорошо понимал человеческую натуру и даже прекрасно этим пользовался.
Янь Цин вёл себя слишком беспечно.
В уголках губ Се Шии будто мелькнул намёк на насмешливую улыбку.
– А как же бабушка?
Янь Цин просто снова бросился к нему, захлёбываясь слезами.
– Бессмертный мастер, бессмертный мастер, пожалуйста, пощади меня, я не должен был тебя обманывать. Но эта нить – демонический предмет. Я боялся, что ты убьешь меня, если я скажу правду. Ай, я ношу её только из-за того что хочу встретить свою даосскую пару. Разве красная нить не приносит удачу? Я так долго её носил, не забирай её. Если заберёшь, я лишусь своего будущего возлюбленного.
– ...
Толпа, наблюдавшая за ним, застыла в шоке от его бесстрашия.
У Тяньшу голова шла кругом.
Старику казалось, что всё произошедшее ранее ему приснилось, и даже сейчас он всё ещё видит сон. Это Се Ин?
Его ничуть не удивило, что он сумел разоблачить ложь этого юноши. В конце концов, Се Ин так долго имел дело с людьми из девяти школ и трёх семей и при этом до сих пор сидел высоко во дворце Сяоюй. Он точно не был простаком.
Его удивило то, что Се Ин тратил время на разговоры с этим молодым человеком.
Янь Цин отчаянно плакал, когда вдруг почувствовал, что его подбородок снова приподняли. На сей раз Се Шии сделал это своей рукой.
Персиковые цветы рассыпались снежинками, покрыв землю тонким слоем серебра.
Се Шии наклонился с бесстрастным лицом, не выражающим каких-либо эмоций. Он просто спокойно смотрел на него. Не было того равнодушия и убийственной суровости, которые он показывал, стоя перед толпой. Не было и того хитрого расчёта, который он недавно демонстрировал по отношению к Янь Цину.
Мужчина молчал, не издавая ни звука.
Янь Цин сморгнул застилающие глаза слёзы.
– Не плачь, – сказал Се Шии.
Шмыгнув носом, Янь Цин произнёс:
– Хорошо, бессмертный мастер, только не убивай меня.
Се Шии спокойно ответил:
– Зачем мне тебя убивать, моя будущая даосская пара?
Янь Цин:
– ...
Все остальные:
– ...
Се Шии небрежно убрал руку и выпрямился. Его гладкие чёрные волосы струились, будто сверкающие потоки воды, а широкие рукава колыхались, точно лёгкие облака. В этот момент порыв холодного ветра коснулся тонких волосков на его висках. И, словно цветы сливы, осыпавшиеся по всей горе Наньшань*, распространились одиночество и холод, которые копились долгие годы, каждый день проникая глубоко под его кожу.
*Цветы сливы, осыпавшиеся по всей горе Наньшань – думаю, эта фраза является отсылкой к стихотворению Чжан Цзао «В зеркале». Фраза ассоциируется с сожалениями, воспоминаниями о прошедшем и тоской по кому-либо. Так же говорилось, что Се Шии сто лет назад уединился на горном пике Наньшань.
Хоть Будэчжи и запретили говорить, однако, чтобы выразить своё недовольство, он мог использовать собственное тело как таран.
«Бесит, бесит, бесит...» – казалось, с каждым ударом кричал он.
Янь Цин на мгновенье потерялся в мыслях. Со слезами застывшими на ресницах, он крепко сжал летучую мышь в объятиях и прошептал:
– Не дёргайся.
Молодые люди из альянса бессмертных всё ещё не понимали, что происходит, но добросовестно исполняя свои обязанности, они слаженно подошли к Се Ину.
– Лидер альянса, у нас получилось найти морок, который был внутри того демонического семени феникса, что нам делать дальше?
Се Шии лишь сказал:
– Откройте тайное царство.
Ученик из альянса бессмертных посмотрел на Будэчжи.
– Тогда этот морок... – заметив намёк в опущенных глазах мужчины, он тут же прикусил язык и с каменным выражением лица почтительно произнёс: – Есть, подчинённые повинуются приказу.
Се Шии направился к заднему склону горы, и в его руке вновь появился меч Бухуэй.
Смотря на его спину, Янь Цин чувствовал себя немного растерянным.
Узнал ли его Се Шии?
Наверно, узнал. Или всё же не узнал.
Если не узнал, то это очень странно.
А если узнал, то не слишком ли ненормальна его реакция?
По правде говоря они уже встречались после того как их дорожки разошлись в разные стороны. Последний раз они столкнулись в павильоне Хунлянь города Шифан. И это было несколько неловко.
Янь Цин не хотел раскрывать свою личность ещё и по этой причине.
Если бы Се Шии его узнал, то наверняка отреагировал бы иначе. При виде его он бы слегка разозлиться... верно?
Возможно, у него возникли некоторые подозрения, но он просто не захотел в них углубляться? Неважно, похоже, это не имеет значения.
Отдаляющийся силуэт Се Шии скрылся за цветами персика.
Янь Цин вздохнул и снял с Будэчжи заклятье.
Будэчжи гневно взревел:
– А-а-а-а, я по доброте душевной хотел тебе помочь, и вот как ты со мной поступил! Белоглазый волк! Бессовестная скотина!
Шлёпнув по его лицу лепестками, Янь Цин сказал:
– Можешь посмотреть на цветы персика.
Нетопырь воскликнул:
– Ты прижал их к моему лицу, так что это, скорее, они могут посмотреть на меня!
Улыбаясь, Янь Цин спросил:
– Красивые?
Будэчжи ответил:
– Ни хрена не красивые.
О чём-то размышляя, Янь Цин посмотрел на небо, заполненное цветочным снегом, а после ни с того ни с сего рассмеялся и задумчиво произнёс:
– Я подарил Инь Увану цветок Лолинь, а затем Се Шии подарил мне целую кучу цветов персика.
– И что? – язвил Будэчжи. – Всем дарят цветы. Помираю со смеху. Ты думал, я буду тебе завидовать?
– Не надо завидовать, это всего лишь цветы. Когда ты умрёшь, они вырастут и на твоей могиле, – утешил его Янь Цин.
– ...
Будэчжи яростно вцепился в Янь Цина своими маленькими зубками.
– Молодой господин, – испытывая смешанные чувства, Тяньшу подошёл и протянул руку, чтобы помочь юноше подняться.
Янь Цин встал и откинул волосы назад.
– Старейшина Тяньшу.
Во взгляде Тяньшу отражалось слишком много эмоций. Он даже не знал, что сказать.
_______________________
Переводчику есть что сказать:
Не забывайте нажимать на звёздочки, вам не сложно, а мне приятно.
Всегда радостно видеть реакцию на свои труды.)