Переместившись во времена юности бессмертного мастера

Только после того как Се Шии ушёл, гнетущее и леденящее кровь напряжение отступило, будто отхлынувшая волна.

Множество людей, оцепенев, стояли посреди персиковых цветов. Освободившись от страха, они чувствовали, как их эмоции постепенно успокаиваются и возвращаются в норму.

Ошеломлённые и обессиленные они глупо таращились на то место, где исчез силуэт Се Шии. Под цветущим деревом персика, казалось, всё ещё витал холодный аромат, похожий на эфемерный сон.

В горной долине находилось много народа. Все обладали разным уровнем совершенствования и разным характером. Но с появлением Се Шии, их статус или личность уже не имели значения.

В присутствии абсолютной силы они неожиданно стали ничтожными, как пыль и слабыми, как жалкие насекомые. Они потеряли контроль даже над собственным дыханием и речью. Словно, не считаясь с их мнением, ими кто-то управлял.

Хуэйчунь – небольшая школа. Сейчас её последователи впервые по-настоящему осознали разницу между небом и землёй, а также поняли влияние иерархии от сильных к слабым в царстве совершенствующихся... Они ощутили, что значит быть величайшим в мире человеком, который действительно недосягаем. Когда бессмертный мастер, облачённый в белоснежные одежды, шёл по цветам персика, держа в руках меч, его взор ни разу не остановился на них.

С трудом заговорить с Се Ином могли лишь три старейшины на стадии Махаяны из девяти великих школ.

Ах, да... ещё Янь Цин.

При мыслях о том никчёмном дураке помешанном на мужчинах выражения лиц у присутствующих сразу же стали чрезвычайно сложными.

После того как Се Ин ушёл, к Чэнъину вернулось самообладание. Только что он кричал перед Се Ином во всё горло, выставляя себя не в лучшем свете. Пребывая в максимально скверном настроении, мужчина не хотел задерживаться здесь ни на мгновение.

Чэнъин произнёс:

– Юный господин, неизвестно, до каких пор будет действовать построение альянса бессмертных. Давайте сначала найдём место где отдохнуть.

Лицо Инь Увана всё ещё оставалось бледным. Двигаясь скованно будто марионетка, он слегка кивнул Чэнъину. Юноша был молодым главой школы Люгуан, но в семье над ним стояло бесчисленное множество выдающихся братьев и сестер, а в школе – бесчисленное множество талантливых учеников. Похоже, на всём континенте Наньцзэ единственное, чем он мог похвастаться – это его статус.

Родители предоставили ему редкие сокровища и уникальный набор духовных техник, но он так и не смог поднять свой уровень самосовершенствования.

Инь Уван до смерти ненавидел взгляды, которые бросали на него всякие одаренные счастливчики.

Лишь небесам ведомо, как сильно он желал стать Се Ином.

Если бы он обладал такими же природными данными, способностями и положением, как у Се Ина...

Тогда... тогда...

Тогда те люди, которые раньше смотрели на него свысока, преклонили бы перед ним колени, смиренно согнувшись в три погибели.

– Юный господин? Юный господин? – Чэнъин увидел, что молодой глава школы не в духе, и, нахмурившись, пару раз окликнул его.

Покрытый холодным потом Инь Уван пришёл в себя и улыбнулся Чэнъину. Его дрожащие руки, спрятанные в рукавах, сжались в кулаки.

Чэнъин как-никак находился на стадии Махаяны, поэтому мог с первого взгляда заметить, что нынешнее сердце Дао* Инь Увана неспокойно. Вздохнув, он сказал:

– Молодой глава школы, не требуй от себя невозможного в самосовершенствовании. У каждого свой путь*. Не стоит завидовать Се Ину. Видишь ли, он единственный во всём мире совершенствования, кто достиг стадии Становления богом за двести лет.

*Сердце Дао – обычно означает внутренние стремления и твёрдые убеждения, которыми руководствуется совершенствующийся при принятии решений.

*Путь (кит. 道 dào) – может также переводиться как «дао», «истина», «метод», «учение». Дао – это причина и исток всех вещей. В даосизме это абсолютный принцип, лежащий в основе вселенной, обозначающий такой способ взаимодействия с миром, который заключается в полной гармонии с естественным порядком вещей.

Инь Уван, смотря себе под ноги, ответил:

– Угу.

Покачав головой, Чэнъин продолжил говорить:

– И уж тем более незачем завидовать его нынешнему положению. Место хозяина дворца Сяоюй нельзя занять, просто обладая высоким уровнем самосовершенствования.

Инь Уван никогда не прислушивался к чужому мнению. С красным ромбом между бровями, который налился более ярким цветом, он раздражённо произнёс:

– Ладно, я понял.

Чэнъин бросил на юношу ещё один взгляд, про себя сетуя на него, однако волноваться не стал. Пока молодой глава школы не отправится к Се Ину напрашиваться на верную смерть, повода для беспокойства нет.

– Пойдёмте, найдём, где можно остановиться, – воспринимая школу Хуэйчунь как свою собственную территорию, Чэнъин повёл Инь Увана и группу учеников школы Люгуан к главному дворцу школы Хуэйчунь.

Янь Цин присел, чтобы помочь подняться стоящему на коленях отцу.

– Папа, давай для начала вернёмся во дворец.

Се Шии изолировал это место, никто не мог уйти, пока он не покинет тайное царство.

Ноги Хуайсюя тряслись, мужчина ухватился за руку Янь Цина, прежде чем смог встать. Недоверчиво смотря на своего младшего сына, он дрожащим голосом спросил:

– Янь... Янь Цин, что тут только что произошло? Как... почему...

Янь Цин на мгновение задумался и ответил:

– Это дело, ну, это долгая история.

***

Школа Хуэйчунь, дворец Цзинхун

Собравшиеся вместе люди неловко сидели, обмениваясь растерянными взглядами.

Только сейчас Янь Цин узнал, что круглолицего ученика школы Ванцин звали Хэн Бай. Несмотря на то что он выглядел очень молодо, его самосовершенствование уже достигло стадии Махаяны, и он являлся одним из старейшин школы Ванцин.

После слов Се Шии отношение Хэн Бая к нему изменилось на прямо противоположное. Если сначала он его презирал, то теперь боялся и испытывал любопытство.

Янь Цин, не выдержав его частых взглядов, еле слышно вздохнул и сказал:

– Задавай уже свои вопросы.

Хэн Бай молниеносно спрыгнул с подоконника и агрессивно спросил:

– Какие у тебя отношения с братом-наставником Се?

Янь Цин серьёзно посмотрел на него и недоумённо ответил:

– Почему ты вообще этим интересуешься? Разве не знаешь, какие у нас отношения? Ты ведь уже столько раз об этом говорил.

Хэн Бай поперхнулся и заскрежетал зубами.

– Замолчи! Все эти слова были произнесены только из-за того, что меня раздражал Чэнъин, и я пытался его напугать!

– О-о, – протянул Янь Цин. – В таком случае то что ты сказал, пытаясь его напугать, оказалось правдой.

Янь Цин тряхнул красной нитью на запястье и улыбнулся.

– Да, я на самом деле будущая даосская пара вашего брата-наставника Се, – он поднял летучую мышь, которая похрапывая, лежала животом кверху, и добавил: – Вот, это мой подарок на помолвку для него.

Будэчжи спал как убитый, выдувая носом пузырь из соплей.

– ...

С холодным выражением лица, Хэн Бай потребовал:

– Говори, какое одурманивающее зелье ты дал нашему брату-наставнику Се?

Янь Цин кинул Будэчжи на пол, затем слегка улыбнулся и произнёс:

– Я, отброс на третьем уровне Накопления ци, дал вашему брату-наставнику Се, который занимает первое место в рейтинге Цинъюнь одурманивающее зелье? По-моему, единственный кто принял такое зелье – это ты.

– ... – рассерженный Хэн Бай снова забрался на подоконник.

Глядя на него, Тяньшу подпёр лоб рукой и вздохнул. Он сел рядом с Янь Цином и поинтересовался:

– Молодой господин уже был знаком с Дувэем?

Юноша вздохнул и, сохраняя хладнокровие, ответил:

– Нет.

Тяньшу грустно улыбнулся.

– Сегодня я впервые увидел, чтобы Дувэй так отреагировал.

Янь Цин полюбопытствовал:

– Как? Не убил меня, несмотря на мои оскорбительные действия?

Покачав головой, Тяньшу посмотрел на него со сложным выражением лица.

– Нет. Я в первый раз увидел человека, которому удалось применить к нему такиеоскорбительные действия.

– ... – не находя слов, Янь Цин мог лишь воскликнуть: – А?

Тяньшу произнёс:

– Дувэй никогда не позволял кому-либо близко подойти к себе, он даже возможности такой не давал.

Поперхнувшись, Янь Цин произнёс:

– Возможно, зная, что я всего лишь обычный человек, он расслабился, и поэтому не успел отреагировать вовремя.

Тяньшу снова покачал головой.

– Молодой господин ошибается. Дувэй никогда бы не допустил подобной глупой ошибки.

– Что старейшина имеет в виду?

– Каким человеком ты считаешь Дувэя?

Янь Цин развеселился. Каким человеком? Резким и гордым упрямцем голубых кровей.

Юноша мог бы исписать целую книгу, подробно перечисляя недостатки Се Шии. Однако столкнувшись с взглядом Тяньшу, в котором читалось: «Ты всё ещё слишком наивен», – он засмеялся и тихо ответил:

– Бессмертный мастер Дувэй чист нравом и добродушен характером. Он словно прекрасное небесное существо, которому хочется поклоняться, – юноша улыбался: уголки его губ были приподняты, а ласковые глаза изогнуты полумесяцем.

Взгляд Тяньшу изменился на: «Я так и знал», – после чего старик с уверенностью заявил:

– Ты не понимаешь Дувэя.

Притворившись удивлённым, Янь Цин воскликнул:

– А? Почему?

– Было бы нормально, если бы Дувэй был просто главным учеником нашей школы Ванцин, – произнёс Тяньшу. – Но его угораздило взять на себя управление альянсом бессмертных, став его лидером. Знает ли молодой господин об альянсе бессмертных?

По правде говоря, Янь Цин не имел о нём ни малейшего понятия.

В прошлой жизни они с Се Шии успели побывать только в мире людей. И хотя выполняя разнообразную низкосортную работу*, молодые люди посетили множество мест, он совсем ничего не знал о мире совершенствующихся.

*Низкосортная работа – тут говорится, что они были представителями «низких» профессий. В старые времена так называли людей с низким социальным статусом, зарабатывающих на жизнь, работая художниками, носильщиками, музыкантами и так далее.

В конечном счёте, добравшись до верхнего царства, всё, на что они осмелились, – это попытать счастья на континенте Люсянь.

В то время континент Наньцзэ казался им неким далёким мифом. О его красотах они могли узнать лишь со слов рассказчика в винной лавке.

Кто бы мог подумать, что спустя много лет Се Шии достигнет подобных высот.

Тяньшу начал объяснять:

– Девять великих школ создали альянс бессмертных исключительно ради уничтожения демонических семян. Альянс расположен на территории Юньмэн континента Наньцзэ, а его главным дворцом является дворец Сяоюй. Требования для вступления в альянс крайне жёсткие даже по отношению к ученикам девяти великих школ. Присоединиться к нему могут только люди с решительным характером и высоким уровнем совершенствования. Чтобы показать свою искренность, сразу после вступления в альянс бессмертных, они выпивают смертельный яд и, оборвав мирские связи, отдают свою жизнь в руки лидера альянса.

– ...Так страшно, – ужаснулся Янь Цин, – а люди всё равно хотят туда вступить.

Тяньшу улыбнулся.

– Да, страшно, однако и привилегии, которые получают последователи альянса, весьма значительны. Для поддержания спокойствия в мире, девять школ и три семьи установили строгие правила. Особенно на континенте Наньцзэ, где запретили наносить вред невинным людям и простому народу. Но ученики альянса бессмертных являются исключением. Имея неограниченную власть над жизнью и смертью, они могут убить любого, и для этого им не нужна какая-либо причина.

Янь Цин чуть не расхохотался, услышав что на континенте Наньцзэ запрещено причинять вред невинным. А как же Чэнъин? Чем в таком случае он недавно занимался?

В глазах Янь Цина совершенно ясно читалось: «Правда что ли?» Отчётливо увидев это, Тяньшу улыбнулся, покачал головой и сказал:

– Действительно, верхнее царство слишком велико и обширно. Даже если девять великих школ лично наблюдают за порядком, всё равно невозможно уследить за всеми на континенте Наньцзэ. Убийства и кражи сокровищ среди совершенствующихся – совсем не редкость. Альянс бессмертных внушает страх, но главным образом он внушает его девяти великим школам, противостоя им. Ведь кого бы альянс ни захотел убить, девять великих школ не могут за него заступиться. Так же они не могут затаить недовольство, выразить несогласие или тайно отомстить.

Только после этих слов Янь Цин убрал с лица ироническую улыбку и стал немного серьёзнее.

...Не могут заступиться, затаить недовольство, выразить несогласие или тайно отомстить.

Тяньшу продолжил свою речь:

– Пока не пробудится морок, никто не узнает, является ли он демоническим семенем. Морок может появиться в теле любого человека. Внутри знатных родов и духовных школ полно могущественных людей. К тому же между семьями и друзьями последователей школ существуют запутанные связи. Именно поэтому нужен обособленный от остального мира карающий меч, который для поддержания порядка в обществе будет принимать решения о жизни и смерти. Альянс бессмертных и есть этот меч.

Янь Цин поджал губы и промолчал.

Улыбаясь, Тяньшу сказал:

– Я рассказал тебе о происхождении альянса, так что в общих чертах тебе должно быть понятно, какая на самом деле у Дувэя личность. Он хозяин дворца Сяоюй, и если бы его знания, на самом деле, ограничивались, лишь самосовершенствованием, он не дожил бы до нынешних дней.

Янь Цин вертел в руках красную нить, опустив глаза и не издавая ни звука.

Царство демонов отличалось от мира совершенствования, там никогда не было всех этих лицемерных правил. Зато были крайне злые ученики, которые на протяжении многих лет сбегали из верхнего царства. В царстве демонов уважали силу, а единственным способом помешать людям убивать друг друга – было убийство.

Если в мире совершенствования альянс бессмертных действительно обладал такой безграничной властью, то на место его лидера бросали жадные взгляды бесчисленные пары глаз, а самого лидера альянса в любой момент могла настигнуть смертельная опасность.