Глава 13 Зелёный клён (4)
Конечно, Янь Цин не мог просто замолчать и заснуть. Напротив, подливая масла в огонь, он принялся настойчиво спрашивать:
– С какой это стати? Мне не спится. В чём дело? Неужели я сказал что-то не так?
Се Шии резко выдохнул.
В этот миг на его бровь опустилась маленькая голубая бабочка. Янь Цин, которому всё равно нечем было себя занять, поднял глаза и, потянувшись, схватил её. В то же время его ладонь, будто заигрывая со смертью, накрыла ресницы Се Шии.
Тот застыл и процедил сквозь зубы ледяным голосом:
– Убери руку.
Янь Цин ощутил, как яростно трепещут ресницы молодого человека, щекоча его ладонь. Наклонившись к нему ближе, он произнёс:
– Не шевелись, я помогаю тебе избавиться от насекомого.
– Если не хочешь, чтобы тебя бросили в реку, убери свою руку сейчас же, – обжигая холодом, процедил Се Шии.
Разве мог Янь Цин, с детства закалённый их бесконечными перепалками, испугаться такой угрозы? Он лишь пару раз усмехнулся.
В тот момент он почувствовал, что Се Шии действительно собирался утопить его в реке, но всё же сдержался.
На самом деле в те времена их отношения были почти всегда такими: они ненавидели друг друга до зубовного скрежета, но сделать ничего не могли.
Даже в ту последнюю встречу он ощущал, что Се Шии действительно хотел его убить. Конечно, и сам Янь Цин желал совершить с ним что-то подобное.
Однако что за ирония: когда Янь Цин обрёл собственное тело и предстал перед Се Шии, тот уже не мог держать меч.
В детстве, ссорясь с этим гордым мальчишкой, Янь Цин всегда представлял, что после разделения их душ разразится финальная битва, в которой выживет лишь один.
Но, вопреки всем его ожиданиям... сцена их прощания оказалась очень тихой.
Они расстались на земле падшего бога.
Когда обнажился меч Бухуэй, бесчисленное множество костей застонало, наполнив воздух криками отчаянья. Се Шии совсем недавно пережил ожесточённую схватку, его даньтянь был объят хаосом, а духовная энергия стремительно утекала. Под натиском столь мощного и непреодолимого давления молодой человек пошатнулся и рухнул на одно колено. Меч Бухуэй вонзился в землю. Се Шии всегда казался неземным существом, чистым, как первый снег, и благородным, как безупречный нефрит. Увидеть его в таком жалком состоянии было поистине редким зрелищем.
В конце концов, он лишь равнодушно вытер тыльной стороной ладони кровь, сочившуюся из уголков губ. Длинные, иссиня-чёрные волосы юноши упали на плечо. Он поднял взгляд и бесстрастно посмотрел на Янь Цина.
Прекрасные глаза Се Шии ярко блестели, затягивая в свои тёмные, ледяные глубины.
Янь Цин видел его разным: сердитым, улыбающимся, язвительным, равнодушным. Но таким... невозмутимым – впервые. Его спокойные глаза напоминали неподвижную гладь озера.
О чём думал Се Шии?
В тот момент Янь Цин задавался этим вопросом.
Но он понимал, что не стоит слишком углубляться в эти размышления – иначе, скорее всего, не сможет уйти.
Янь Цин, недавно обретший плоть, стоял с лицом, залитым кровью. Сделав глубокий вдох, он собрал волосы в пучок и отвернулся, больше не глядя на Се Шии. Покинув долину костей, он не произнёс ни слова.
Они расстались без прощания.
Так же, как и встретились – без предупреждения.
Завывающий ветер пронёсся над белыми костями. Безмолвие поглотило пустынный пейзаж. В ту бесконечную ночь казалось, что время остановилось.
Поджав губы, Янь Цин вяло подумал: «Так даже лучше, не стоит устраивать сцен».
Вот только тот спокойный взгляд продолжал жечь его спину, словно клинок, вонзаясь в самую душу.
***
Вихрь воспоминаний, вызванный порхающими голубыми бабочками, унёсся прочь.
Янь Цин беззвучно вздохнул.
Будэчжи, увидев свет впереди, взволнованно закричал:
– Э? Мы выбрались!
Янь Цин зажал ему рот ладонью.
– Тише ты! Мы в тайном царстве Слияния с пустотой Цзысяо. Если потревожим его сознание, нам обоим не поздоровится.
– Что еще за тайное царство Слияния с пустотой? – недоуменно спросил глупый Будэчжи.
– Можешь считать, что мы сейчас находимся в воспоминаниях Цзысяо, – ответил Янь Цин.
Простодушный Будэчжи потрясенно выдохнул:
– Что? Цзысяо разве не умер?
Улыбнувшись, юноша произнёс:
– Дожив до стадии Слияния с пустотой, он стал обладателем огромной силы. Когда его жизнь подошла к концу, он, естественно, захотел оставить что-то после себя.
Оставить после себя те воспоминания, которые были достаточно сильными, чтобы стать навязчивой идеей при жизни.
Янь Цин пришёл сюда в надежде отыскать воспоминания Цзысяо, связанные с Будэчжи. Шансы были ничтожно малы, но всё же... Будэчжи появился как раз перед смертью Цзысяо; невозможно же забыть обстоятельства собственной кончины, верно?
Тайное царство Слияния с пустотой постоянно менялось, никто не знал, что произойдёт в следующий момент.
Янь Цин, держа Будэчжи, в мгновение ока очутился посреди извилистых тропинок деревни, где в воздухе вился дым из печных труб.
Небо затянули тёмные тучи, вот-вот должен был пойти дождь.
– Где это мы? – поинтересовался Будэчжи.
Янь Цин, заметив в конце поля фигуру молодого человека в чёрном одеянии, соломенной накидке и шляпе, сжимающего в руке саблю, предостерегающе прошипел:
– Молчи.
Этот человек, возвращающийся дождливой ночью с клинком в руках, был Цзысяо.
Восемнадцатилетний Цзысяо медленно шёл вперёд, дождевая вода стекала по его руке, крепко сжимающей рукоять сабли; под вспышками молний и раскатами грома открывалась суровая внешность юноши.
Шрам от скулы до уголка рта пересекал всё его лицо.
Правый глаз Цзысяо выглядел повреждённым, его цвет был мутным и серым.
У молодого человека были густые брови и тяжёлый взгляд. Казалось, сама аура вокруг него источала величественную силу.
Янь Цин ожидал увидеть воспоминание, похожее на фильм, наполненный звуками и эмоциями.
Но то, что происходило, больше напоминало немую пантомиму.
Он увидел, как Цзысяо, держа в руках саблю, вошёл во двор дома и убил двух стариков и маленькую девочку.
Рука Цзысяо, сжимавшая саблю, была бледной и дрожащей. Ярость, отражавшаяся на его лице в свете молний, казалась почти осязаемой. С налившимися кровью глазами, он что-то громко выкрикивал.
Двое стариков даже не пытались сопротивляться. Шокированные они дрожали от ужаса. Когда их внутренности пронзил клинок, глаза пожилой пары расширились, и беспокойство в них преобладало даже над страхом.
Маленькая девочка вышла из дома и, увидев всё происходящее, остолбенела от испуга. Девочка была босиком, с волосами, заплетёнными в две косички, и крошечной родинкой на кончике носа. С покрасневшими глазами она бросилась вперёд и что-то закричала. Однако Цзысяо, словно обезумел: гнев взял верх над разумом, и в ход пошла сабля. Во вспышке белого света голова девочки покатилась в дождевую лужу во дворе.
Будэчжи моргнул. Его духовная мудрость только начала пробуждаться, и он ещё не до конца понимал тонкости человеческих эмоций и желаний.
– Что делает Цзысяо? Зачем ему вспоминать, как он убивал людей? Так он чувствует себя особенным?
– Нет, – покачав головой, сказал Янь Цин.
Он прочёл по губам девочки последнее слово, которое она успела выкрикнуть... «Брат!»
В восемнадцать лет он убил своих отца, мать и сестру. После этого остался лишь зелёный холм и три одинокие могилы.
Цзысяо вонзил клинок в землю и простоял на коленях тридцать лет.
– Что это с ним? – спросил Будэчжи, вытягивая шею, чтобы лучше рассмотреть происходящее.
Янь Цин объяснил ему:
– Похоже, он по ошибке убил своих родителей и младшую сестру.
Будэчжи чуть не сплюнул от удивления.
Янь Цин, однако, не испытывал особых чувств.
В мире и раньше происходило достаточно абсурдных вещей.
Юноша вошёл в это тайное царство не для того, чтобы стать свидетелем любви и ненависти Цзысяо, и его нисколько не интересовала его биография. Поэтому вместе с Будэчжи он спокойно следовал за Цзысяо, со стороны наблюдая за его праведной и пламенной жизнью.
Цзысяо не использовал меч, он использовал саблю. Название его сабли – «Шидуй*».
*Шидуй – можно перевести как «время гневаться».
...Тогда разгневалось небо,
Вознегодовали духи –
Врагов поражая насмерть,
Устлали трупами поле*.
*Слова из стихотворения «Павшим за родину» поэта Цуй Юаня в переводе А. И. Гитовича. В названии сабли используются те же иероглифы что и в одной из строчек стиха.
Даже название сабли излучало гнев.
Как и сам Цзысяо.
Вспыльчивый, с неистовым нравом, он искоренял любую несправедливость.
Янь Цин полагал, что сможет просто идти за Цзысяо по пятам, пока, наконец, не достигнет тех воспоминаний, которые касались Будэчжи...
Но неожиданно на шестой сцене их постигла неудача.
Шестая сцена.
Во время одного из взаимных визитов между духовными школами.
Дым от благовоний поднимался к небесам, где в унисон пели небесные птицы и журавли. Белый туман, словно расшитый яшмой пояс, извивался между зелёными горами и изумрудными потоками воды.
С парящего облачного корабля спрыгнула девушка в аквамариновом платье, с грациозной фигуркой и очаровательной улыбкой.
Она шла за другой похожей на неё девушкой в белом одеянии. После мимолётного взгляда брошенного в сторону Цзысяо, на её лице тут же расцвела яркая и сияющая улыбка. Изящный нос, алые губы, кожа, словно белый нефрит, и на кончике носа... родинка. Родинка, расположенная точно в том же месте, что и у той девочки, погибшей в дождливую ночь.
– Кто эта женщина? – прошептал Будэчжи. – Чего-то она не кажется мне хорошим человеком.
Не сдержавшись, Янь Цин рассмеялся.
– У тебя что, радар на себе подобных?
Та девушка в лазурном платье уже в юном возрасте достигла стадии Бессмертного младенца. Она считалась бы обладательницей выдающегося таланта снаружи, но на фоне элиты девяти великих школ её достижения казались несколько посредственными. Девушка в белом рядом с ней значительно превосходила её: в том же возрасте она уже находилась на ранней стадии Махаяны.
Они были сёстрами-близнецами.
Первая – нежная, милая и непринуждённая; вторая – яркая, живая и полная очарования. Внешность у них была почти идентичной, но атмосфера вокруг них разнилась кардинально. Цветок весны прекрасной деве мил, Ему и государь благоволил*. Обе были красавицами, радующими взор. Одну звали Цзин Жучэнь, другую – Цзин Жуюй.
*Строки третьего стиха из цикла: «Чистые и ровные мелодии» поэта Ли Бо (Ли Бай) в переводе Торопцева С.А.
Янь Цин приготовился продолжить наблюдение.
Но воспоминание оборвалось.
Внезапно по всему тайному царству Слияния с пустотой словно пронеслась метель. Все, кто находился на этой сцене, застыли: кто со злобой, кто – с улыбкой на лице. Их занесённые для ходьбы ноги замерли в воздухе, как и кубки с вином в высоко поднятых руках.
Их тела начали рассыпаться на частицы в вихре снега...
Янь Цин:
– ...
Тайное царство Слияния с пустотой постоянно менялось, поскольку существовало в пустоте. Оно было создано из всей духовной силы покойного и содержало множество мелькающих воспоминаний о его жизни. Те, кому повезёт, могли даже увидеть техники совершенствования, магические артефакты или талисманы умершего, что открывало перед ними огромные возможности.
И вот при столь мизерных шансах он всё равно умудрился столкнуться тут с Се Шии?
Будэчжи после некоторой стимуляции наконец перестал безрассудно искать смерти. Почувствовав опасность, он прошмыгнул в рукав Янь Цина.