Переместившись во времена юности бессмертного мастера

***

Разбирательство на утёсе Бухуэй прекратилось с подачи совершенствующегося из верхнего царства, случайно проходившего мимо. Он сжалился над Се Шии и, чтобы спасти ему жизнь, пообещал пяти великим семьям оказать услугу.

Было холодно. Зелёные вершины высоких гор пропитались влагой от дождя и тумана.

Се Шии стоял перед своим дровяным домом с протекающей крышей, слушал наставления управляющего и думал про себя – ему нужен зонтик.

Управляющий мягко произнёс:

– Не обижайся и не упрекай патриарха. Вини во всём злую судьбу. Его недовольство тобой тоже можно понять. Теперь у тебя тело обычного смертного, поэтому если встретишься с господином, просто постарайся сразу скрыться.

Кивнув головой, Се Шии пробормотал:

– Угу, – он размышлял о том, что на заднем склоне горы есть бамбуковая роща. Возможно, он смог бы использовать её для изготовления зонтика.

Управляющий вздохнул, посмотрел на бледного юношу перед собой и тихо сказал:

– Шии, я считаю тебя разумным человеком. Когда раны на твоем теле заживут, покинь город Чжан.

Се Шии улыбнулся, взял узелок с вещами, принесённый ему старшим и, опустив глаза, ответил:

– Спасибо.

Управляющий и несколько учеников, которые прибыли вместе с ним, ушли.

Среди них одна ученица постоянно оглядывалась назад, смотря на Се Шии глазами, полными сочувствия.

На лице другого ученика читалось презрение. Дернув её за одежду, он упрекнул девушку:

– Пошли, чего ты всё на него глядишь?

Сквозь завесу дождя донёсся тоненький женский голосок:

– Тебе не кажется, что брат-наставник Се вызывает большую жалость?

Юноша задал встречный вопрос:

– А разве мёртвый молодой глава школы не вызывает?

Прикусив губу, ученица ответила:

– Но какое отношение это имеет к брату-наставнику Се? С какой стати он должен страдать из-за всего этого?

Парень закатил глаза.

– Вполне естественно, что ребёнок расплачивается за грехи родителя. Это непреложная истина. Его вина в том, что ему достался такой отец.

Девушка хотела ещё что-то сказать, но шедший перед ними управляющий обернулся и предостерегающе посмотрел на пару учеников холодным взглядом. Оба закрыли рты.

Се Шии с невозмутимым выражением лица держал свою одежду. До него доносились слова, которые ему довелось слышать так часто, что на его ушах почти образовались мозоли. Он повернулся и, не успев сделать и нескольких шагов, ухватился за дверной косяк, беззвучно стеная от рвотных позывов. Юноша давно ничего не ел, поэтому его не могло вырвать, но он чувствовал, как все его органы содрогались от непрекращающейся тошноты.

Его горло горело огнём. Он закрыл глаза и перед его мысленным взором предстали лица, полные либо сострадания, либо злорадства.

Те люди постоянно спорили, рассуждая о том, виновен он или нет.

Бледный как лист бумаги Се Шии, презрительно дёрнул нижней губой и, подняв руку, стёр кровь из уголков рта.

Встав, он услышал хорошо знакомый и привычный голос.

Чистый и звонкий, но в то же время с немного ленивыми интонациями.

– Куда ты теперь пойдешь?

Лишь в этот момент Се Шии перестал притворяться, продемонстрировав некоторую уязвимость и усталость. Он тихо ответил:

– Я не знаю.

***

Затем они сделали из бамбука зонтик и отправились на континент Люсянь.

***

Вероятно, после перерождения человек всегда эмоционально нестабилен. Когда ночью Янь Цин вернулся в комнату и лёг в постель, он снова размышлял о Се Шии и ему приснился сон о нём.

На самом деле, разговоры посторонних людей о том, что горлица захватила гнездо сороки и жила припеваючи, не соответствовали действительности. Глава семьи Се отличался чрезмерной любвеобильностью. Он не имел официальной жены и всю жизнь лишь заводил наложниц, даже не сосчитать, как много у него было от них детей. К своему наследнику он не испытывал ни малейшей привязанности.

Всё чем владел Се Шии, он шаг за шагом отвоевал у кровожадной семьи Се.

Вначале они жили в полуразрушенной лачуге, которая круглый год протекала.

Когда Се Шии исполнилось семь лет, он начал тренироваться управлять мечом. Однако без руководства наставника мальчику был доступен только самый глупый способ обучения – наступать на клинок и прыгать с крыши. К счастью, у людей, культивирующих бессмертие кожа – грубая, а мясо – толстое, в противном случае кто знает, сколько раз он мог бы умереть.

Однажды произошёл несчастный случай: падая с крыши, Се Шии напоролся на камень, отчего пострадали его глаза. И хотя он не лишился зрения, но долго восстанавливался. Его глаза пришлось прикрыть чёрным шелком, из-за которого Се Шии ничего не видел.

А через месяц павильон Дэнсянь набирал в свои ряды новичков, обязательным требованием к которым являлось умение управлять мечом. Время поджимало, потому мальчик мог только не обращать внимания на свою слабость. Демонстрируя высокий моральный дух, ребёнок каждый день вслепую и на ощупь подниматься по лестнице, а затем на крышу. В результате он постоянно спотыкался, что приводило к множеству ран.

В то время Янь Цин оставался безучастным, совсем не желая заботиться о нём. К тому моменту они уже изрядно устали друг от друга – двое одинаково строптивых мальчишек застрявших в одном теле просто не могли гармонично сосуществовать.

Вот только, если Се Шии получал серьёзную травму и терял сознание, Янь Цину приходилось испытывать на себе всю его боль. Страдания настолько мучительные, что их можно было сравнить с агонией от разрывания на части. Каждый раз эти ощущения заставляли его проклинать всё на свете.

Пережив несколько таких эпизодов, Янь Цин не выдержал и раздражённо произнёс:

– Се Шии, стой.

Се Шии полностью проигнорировал его.

Глубоко вздохнув, Янь Цин указал:

– Се Шии, повернись налево и иди прямо на восток.

Мальчик на мгновенье замер, но, в конечном счёте, решил не обращать внимания на сказанное.

Янь Цин пришёл в ярость:

– Там куда ты направляешься высохшее дерево! Если хочешь умереть выбери способ попроще, договорились?!

Се Шии холодно произнёс:

– А тебе-то что?

Янь Цин еще более холодно ответил:

– Если бы моя душа не рассеялась после твоей смерти, думаешь, я бы заботился о тебе?

– Тогда сейчас же прекрати заботиться обо мне, – парировал Се Шии.

Янь Цин воскликнул:

– Да пошёл ты!

Для Се Шии Янь Цин был неприкаянным духом, пытающимся завладеть его телом. Всё, что он говорил, вызывало у него страшное отвращение.

Для Янь Цина же Се Шии являлся духом поветрия*, что постоянно рисковал своей жизнью и получал ранения, из-за чего мучился и он. Янь Цин ненавидел его до глубины души.

*Дух поветрия – человек, приносящий несчастье.

С самого детства Се Шии относился к себе безжалостно, точно безумец, не боящийся смерти. Опасаясь, что тот погибнет, Янь Цин несколько раз насильно забирал контроль над его телом, но очень быстро снова его терял. В процессе борьбы их тело оказывалось серьёзно ранено и измучено. От этого никто не выигрывал, с каждым разом лишь ненависть двух упрямцев друг к другу становилась всё глубже и глубже.

Се Шии имел полное право его недолюбливать, однако и Янь Цину пришлось несладко. Ведь для него эта ситуация с перемещением в другой мир также стала полнейшей катастрофой.

В то время он вообще ничего не помнил и умственно являлся таким же ребёнком, как и Се Шии. Да чего об этом разглагольствовать, он просто не хотел умирать!

– Се Шии, давай поговорим.

Янь Цин изо всех сил подавлял гнев, стараясь изъясняться как можно спокойнее.

Летнее ночное небо было высоким и чистым. Далёкий млечный путь переливался мириадами мерцающих звёзд. В такой умиротворяющей и тихой обстановке его голос звучал особенно чётко.

Янь Цин сдержанно произнёс:

– Скоро начнется отбор в павильон Дэнсянь. Ты прикладываешь столько усилий, да толка от этого мало. Так тебе никогда не научиться управлять мечом.

Се Шии молча стоял в темноте, его спина казалась одновременно и слабой, и сильной.

– Знаю, ты меня терпеть не можешь, – Янь Цин насмешливо добавил: – Это вполне естественно, в любом случае, ты мне тоже не нравишься. Но если сейчас погибнешь, я от этого ничего не получу. Доверься мне.

Янь Цин глубоко вздохнул, прежде чем смог продолжить спокойно говорить.

– Се Шии я всё вижу, поэтому разреши направлять тебя.

Закончив произносить эту фразу, Янь Цин исчерпал свой запас добродушия на всю жизнь. У него испортилось настроение, и он не желал говорить больше ни слова.

Се Шии стоял на неустойчивых обломках черепицы. Со спрятанными под чёрной повязкой глазами бледный мальчик крепко сжимал кулаки. Его руки, полностью покрытые струпьями и тёмно фиолетовыми синяками, кровоточили. От сильных порывов ветра он чувствовал боль во всем теле.

На крыше было тихо. Здесь, в самом укромном уголке дома Се, уже полмесяца никто не появлялся.

Неизвестно, сколько они молчали, потеряв счёт времени.

Но этот невероятно колючий ребёнок все-таки заговорил. Его голос легко разносился по ветру.

– Объясняй, куда идти.

В тот раз, когда семилетний Се Шии тренировался с мечом на крыше, им удалось впервые поладить.

Оглядываясь назад, самое большое впечатление на Янь Цина произвели вьющиеся на той крыше лозы.

Корни соединялись с корнями, стебли переплетались со стеблями и голубовато-зелёной волной устремлялись к небу.

На следующий день Янь Цин встал очень рано. Из-за увиденного сна он пребывал не в самом лучшем настроении.

Юноша поднял руку и, помассировав виски, самоуничижительно усмехнулся. Им с Се Шии действительно не следовало больше встречаться.

Ранним утром, чуть забрезжил рассвет, и небо на востоке едва окрасилось блёклым молочным цветом.

Янь Цин оделся, подвязал волосы и взял со стола веер. Распахнув окно, он увидел, падающие, словно снег цветы груши. Под деревом, держа меч, крепко спал давешний стражник. Вчера вечером во время разговора Янь Цин воспользовался благоуханием цветов груши и распылил на него снотворное. Снадобье рассеялось в воздухе, и, вероятно, куча людей охраняющих дворец Цзинхун потеряла сознание.

Янь Цин не собирался следовать сюжету книги. В этой жизни им не овладело злое божество. Небо было высоким, море широким, он мог свободно странствовать где угодно.

На карнизе за его окном висела вредная летучая мышь. Она сладко спала, пуская слюни, и нехотя проснулась лишь тогда, когда Янь Цин шлёпнул её складным веером.

Очнувшись, летучая мышь на мгновенье знатно офигела, а затем пришла в ярость и дико закричала:

– Да чтоб тебя! Что за злобное заклятье ты наложил на почтеннейшего?! Почему этот почтеннейший каким-то образом притащился сюда вслед за тобой?! Отпусти меня, слышишь?! Отпусти! Иначе горько пожалеешь!

Янь Цин сразу же наложил на крикуна заклинание немоты.

– ... – летучая мышь мысленно его обругала.

Улыбнувшись, Янь Цин сказал:

– Оставаясь рядом со мной, держи пасть закрытой.

– ... – на ум летучей мыши пришло ещё несколько гневных слов.

Янь Цин направился к подножью горы, его лазурные одежды скользили по ароматным травам, покрытым росой.

Спустя большой час* заклятье немоты рассеялось. Вцепившись Янь Цину в плечо, летучая мышь спросила:

– Ты уходишь?

*Большой час (архаизм) – одна двенадцатая часть суток, был равен 2 часам.

Юноша ответил:

– Угу.

Сияя от удовольствия, летучая мышь произнесла:

– Отлично, почтеннейший уже давно считает, что эта обшарпанная школа Хуэйчунь не радует глаз. Почтеннейший отведёт тебя туда, где когда-то жил и позволит повидать белый свет.

Янь Цин поинтересовался:

– Где ты жил?

Летучая мышь воодушевленно ответила:

– Слышал когда-нибудь о континенте Люсянь? Это один из континентов верхнего царства! Девять великих школ располагаются на континенте Наньцзэ, три самых знатных рода живут на континенте Цзыцзинь, ну а я – на континенте Люсянь.

Янь Цин с усмешкой заявил:

– Разве континент Люсянь не является местом, соединяющим человеческий мир и верхнее царство? Путь открыт, будь то человек или дух, любой может зайти туда, как к себе домой.

Летучая мышь хорошенько подумала и, пытаясь сохранить своё достоинство, через силу ответила:

– Но у меня там имеется горная обитель небожителей.

Янь Цин парировал:

– В наши дни любую вырытую в горах пещеру можно считать горной обителью небожителей?

– ...Ты ни черта не понимаешь!

Янь Цин проигнорировал задыхающуюся от злости летучую мышь. Он шёл в сторону утренних облаков, глядя на вершины горных хребтов, что тянулись друг за другом не прерываясь.

Летучая мышь спросила:

– Куда планируешь отправиться?

– Отправлюсь настолько далеко, насколько смогу, – ответил юноша.

– Пойдёшь в царство демонов?

– Только не туда, – Янь Цину надоело там жить.

Летучая мышь дважды фыркнула.

– Чего и следовало ожидать, ты не осмелишься, – пару раз взмахнув крыльями, она неожиданно подала идею: – А может отправимся в море Цанван?

Море Цанван находилось в конце девяти небес*. Необозримое и безграничное, оно круглый год было окутано туманом настолько густым, что его не могло развеять ни одно заклятье. За тысячи лет никто так и не смог пересечь море Цанван и узнать, что находится за ним.

*Девять небес – напомню, что это девять частей или слоёв, на которые разделена небесная сфера. В мире новеллы три верхних неба относятся к царству совершенствующихся (верхнее царство), три средних – к царству людей (человеческий мир), и три нижних – к царству демонов.

Услышав это предложение, Янь Цин на мгновенье замедлил шаг.

Летучая мышь возбуждённо воскликнула:

– Ну что, ты тоже взволнован?! Было бы вполне неплохо увидеть туман над морем!

Янь Цин ничего не сказал, лишь намек на многозначительную улыбку промелькнул в уголках его губ. С ленцой в голосе, он медленно произнёс:

– Море Цанван?

– Да-да-да, – подтвердила летучая мышь. – Ты тоже давно подумывал туда отправиться?

Янь Цин покачал головой.

– Нет. Просто пришло в голову, что там кое-кто умрёт – только и всего.

Скривившись, летучая мышь ответила:

– В море Цанван каждый год умирает множество людей.

– Угу.

Янь Цин не знал, чем закончился «Любовный морок», поскольку взялся за этот роман только чтобы понять, почему его младшая двоюродная сестра не желала учиться. Поэтому, прочитав о смерти Се Шии, он забросил книгу.

Именно в море Цанван погиб Се Шии из романа.

Всю жизнь одержимый любовью, он даже умер от рук своего возлюбленного.

Из-за Бай Сяосяо он разрушил свой путь самосовершенствования без чувств и с разбитым стеклянным сердцем* был изгнан из школы, став скитальцем.

*Стеклянное сердце (китайский интернет сленг) – описывает хрупкое эмоциональное состояние, когда любое слово может ранить.

Так же «стеклянное сердце» является метафорой чистой, безмятежной души, не подверженной влиянию окружающего мира.

В итоге он получил лишь мокрый от слёз меч Бай Сяосяо.

Плача, Бай Сяосяо говорил:

– Ты можешь ненавидеть меня, Се Ин. С самого начала я сблизился с тобой с определённой целью. Всё хорошее, что ты для меня сделал, произошло из-за того, что я тебя использовал.

Рыдая, Бай Сяосяо объяснялся:

– Да, ты много раз спасал меня, да, ты много мне помогал. Но ты убил моих родителей. За этот кровавый долг нельзя не расплатиться.

Автор «Любовного морока» не зря называл себя мелодраматичным писателем садомазохизма*. В то время Янь Цин просто бегло пробежал глазами по тексту. По сути, он оказался читателем, который вообще не проникся книгой, поэтому он считал, что его суждения были очень разумными. Сочувствия не заслуживал никто.

*Садомазохистские книги – тип романтической литературы, в котором чувства меняются снова и снова, и этот процесс болезненный, запутанный и жестокий.

И вот сейчас, вспоминая этот сюжет, Янь Цин смял пальцами цветок и дернул уголком рта в усмешке.

«Ого, Се Шии, даже у тебя может наступить день, когда ты неожиданно получишь по заслугам?»

Вздрогнув от выражения его лица, летучая мышь спросила:

– Что с тобой? Не идёшь, ну и не надо. Зачем становиться таким пугающим?

Янь Цин поинтересовался:

– Ты когда-нибудь пил жидкую кашу?

Летучая мышь ответила:

– А почему ты спрашиваешь?

– Подумывал о том, чтобы выпить её.

В книге миска жидкой каши посеяла семена глубоких чувств. Неужели Се Шии настолько впечатлительный человек, жаждущий любви? Логически рассуждая, Янь Цин десятки лет голодал и мёрз вместе с ним. Что ни говори, а после всего этого он заслуживал того чтобы Се Шии громко звал его папой.

Ещё одним важным моментом было то, что «Любовный морок» – роман о спасении*. Главный герой являлся белым лунным светом для огромного количества людей. Если бы Янь Цин ничего не знал, то вообще не обратил бы на это внимания. Но он знал и понимал Се Шии. Поэтому, чем больше об этом думал, тем больше это казалось ему ненормальным.

*Роман о спасении – это роман с исцеляющим уклоном, в котором главный герой страдает физически, морально или всё вместе. Но потом появляется тот единственный человек, который вытаскивает его из темноты и дарит свет и надежду на лучший путь.

Пожалуй, ненормальность – не главная причина. В основном, он не хотел, чтобы для Се Шии всё закончил именно так.

Не хотел, чтоб от него снова все отвернулись.

Не хотел, чтоб его жизнь опять потерпела полный крах.

Не хотел, чтоб он вновь шёл по той длинной тропе «Таохуа Чуньшуй».

Сильный порыв ветра пронёсся по кончикам пальцев Янь Цина.

Оказавшись у горных ворот, юноша развернулся и произнёс:

– Возвращаемся.

Летучая мышь опешила:

– ??? – недоумённо хлопая крыльями, она спросила: – Почему ты передумал? Чего ради нам возвращаться?

– Посмотреть на представление.

– А-а-а? – удивлённо протянула летучая мышь. – Какое представление? Чьё представление?

Янь Цин взмахнул рукавами. Его развевающиеся одежды напоминали плывущие облака.

– Посмотрим на представление моего будущего мужа.