Глава 4 Возрождение (4)
– Старый вор Цзысяо! Ты настолько мёртв, насколько это вообще возможно, так что прекращай уже мучить свои старые кости! – громко хохоча из-за одерживаемой победы, летучая мышь с большим энтузиазмом осыпала скелет язвительными насмешками.
Цзысяо уже имел серьёзные ранения, после того, как ему не удалось преодолеть бедствие. Вдобавок, сейчас он вообще был трупом, а оставшийся после смерти зов меча составлял лишь один процент от его первоначальной силы. Несколько раз схлестнувшись с врагом, он понял, что больше не может противостоять его натиску.
Победоносно преследуя его, летучая мышь устремилась прямо к золотой клетке посреди тёмного водоёма. От желания поскорее наесться у неё почти текли слюнки.
– А вот и почтеннейший! Прибыл за мясом своего феникса!
Тем временем на другой стороне Инь Уван резко поднял голову. На его бледном лице отразился видимый невооруженным глазом гнев. Мечтая содрать с Янь Цина хотя бы кусочек плоти, он заскрежетал зубами и спросил:
– Что ты сказал?
Янь Цин ответил:
– Я уточнил, когда планируешь вернуть зеркало Биюнь, которое я тебе дал. Ты же не собираешься придумывать различные отговорки?
До этого момента Инь Увану никогда не доводилось испытывать подобного унижения. В порыве ярости он достал из рукава зелёное зеркальце размером с ладонь и кинул его в Янь Цина.
Юноша протянул руку, пытаясь поймать его на лету.
Хотя зеркало Биюнь и было лучшим духовным оружием, позволяющим выследить морок, но оно также являлось и уникальным драгоценным сокровищем в мире совершенствования. Однако первоначальный владелец так легко подарил его, да ещё и такому неблагодарному человеку с волчьими глазами*. Действительно достойно сожаления.
*Волчьи глаза – отсылка к словосочетанию «белоглазый волк» (бесчувственный и неблагодарный человек).
Янь Цин схватил зеркало Биюнь, собираясь посмотреть на себя.
Когда он умирал в своей предыдущей жизни, его не переставали преследовать слова злого божества: «Янь Цин, тебе не ускользнуть от меня. Морок живет в сердце каждого, как тень, от которой не скрыться во веки веков».
Юноша изогнул уголки губ.
– Морок, да?
Сейчас он узнает, превратился ли в демоническое семя.
В результате зеркало в его руках повернулось, и блик от него случайно упал на феникса заключённого в золотой клетке чёрного водоёма. А в следующее мгновение в уединённой тюрьме раздался ни с чем не сравнимый горестный крик птицы. Сразу же после этого из центра золотой клетки хлынула волна жара, и разгорелся огонь. Бушующее пламя с каждой секундой становилось всё ярче и ярче.
Зеркало в руке Янь Цин вышло из-под контроля и полетело прямо в эпицентр пожара!
– ???
Со своей нынешней личностью, разве сможет юноша найти еще одно зеркало Биюнь?
Янь Цин взмыл в воздух и устремился за ним.
Летучая мышь ринулась к золотой клетке.
Янь Цин ринулся к зеркалу Биюнь.
Они достигли центра тёмного водоёма почти одновременно.
Увидев юношу, летучая мышь взбесилась:
– Пошёл вон, даже не мечтай отнять ужин этого почтеннейшего!
Ослепительный золотой свет озарил всё пространство. На чёрной поверхности воды вспыхнуло яркое пламя. Огонь поглотил истлевший скелет и расплавил золотую тюрьму.
Изначально летучая мышь планировала приготовить из птицы настоящего феникса «по-бедняцки»*, немножко посыпать его порошком чили и вкусно поесть. Теперь же она совершенно не успевала сделать нечто подобное. Широко разинув рот, крылатая обжора решила проглотить его прямо так. Её голова стала похожа на надутый воздушный шар, а открытый рот, казалось, превратился в чёрную дыру.
*Феникс «по-бедняцки» – отсылка на китайское блюдо курятина «по-бедняцки», представляющее собой курицу, запечённую в глине.
Феникс, только недавно очнувшийся в золотой клетке, спокойно смотрел на неё своими ярко-зелёными глазами. Постепенно изумрудные глаза слегка потемнели, и в них мелькнул злой огонёк. Этот злой огонёк излучал жажду кровавой расправы, и он бы не появился, если бы не существовало других бесчисленных злодеяний совершённых птицей.
Но летучая мышь ничего не заметила.
Пасть этого животного раскрылась слишком широко. Проглотив феникса, ненасытная мышь одновременно с ним проглотила и зеркало Биюнь.
Сглотнув, она почувствовала боль. Дважды причмокнув, летучая мышь срыгнула и недовольно сказала:
– По зубам чем-то стукнуло.
Янь Цин:
– ...
Янь Цин:
– Хех.
Темноволосый юноша в голубовато-зелёных одеждах завис в воздухе. Волосы, сжатые между его пальцами взметнулись и, превратившись во множество размытых теней, быстро атаковали тело прожорливого нетопыря.
– Что ты задумал сделать с этим почтеннейшим? – спросила крайне разгневанная летучая мышь. Она открыла рот, решительно вознамерившись перекусить шёлковую нить, которой Янь Цин связал её. Но в итоге раздался щелчок – зубы, зубы исчезли...
Летучая мышь завопила:
– А-а-а, этот почтеннейший убьёт тебя!
Янь Цин улыбнулся. Из-за того что родился с глазами персикового цвета, казалась, что его слабая улыбка таила в себе глубочайшую нежность. Губы юноши были красными, кожа белоснежной, а улыбка – спокойной и приветливой. Конечно, только жители города Шифан знали, что именно так выглядел молодой глава города, когда в плохом настроении желал кого-нибудь прикончить. Волосы, сжатые в руках Янь Цина постепенно натягивались. Складывалось впечатление, что приложи он чуть больше силы, и они превратятся в острое лезвие, понемногу срезающее плоть с тела маленького наглеца.
Сердито топая своими крошечными ножками, летучая мышь нахально заявила:
– Да что ж такое! Отпусти! Этот почтеннейший съест тебя! – но на последнем слове от её тела внезапно начал исходить красный свет. Летучая мышь опустила голову и, хлопая глазами, вопросила: – Ха, что это с моим животом?
Живот тут же подсказал ей ответ.
Заживо сгорающий в небесном огне «феникс», которого Цзысяо запер в золотой тюрьме – вовсе не мифический зверь, а поголовно истребляющее людей демоническое семя.
Птица не умерла в желудке летучей мыши, а напротив, поглощая её, собиралась пополнить собственные силы. В результате, летучая мышь чувствовала, как её тело связанное тысячей нитей изнутри разъедал огонь.
Невезучая мышь:
– ... – караул, на помощь.
На самом деле Янь Цин догадался, что с находившейся в клетке птицей что-то не так, ещё в тот момент, когда следовал за бесконтрольно летевшим зеркалом Биюнь. Ведь оно имело тесную связь с мороком. То, что притягивало зеркало, не могло быть чем-то хорошим. Если он не ошибался, то птица уже попала под контроль морока и превратилась в злое существо.
– Назад! – почувствовав пробуждение демонического семени феникса, Цзысяо использовал оставшуюся частичку своего духовного сознания, чтобы сердито закричать.
Янь Цин завис в воздухе, его лазурные одежды развевались, а глаза издали наблюдали за демоническим существом.
В глазах летучей мыши размером с горошину красный цвет смешался с бирюзовым.
Демоническое семя феникса, несомненно, поглотившее её душу, показало Янь Цину намек на презрительную улыбку.
Янь Цин улыбнулся в ответ. Его текущий уровень совершенствования очень низкий, он слаб, словно муравей. Но если речь идёт о демоническом семени, то можно сказать, что он невероятный читер.
В своей предыдущей жизни он много лет имел дело непосредственно со злым божеством. Не то что бы ему не справиться с этим демоническим семенем. В прошлом он даже выбрал тысячу шёлковых нитей в качестве оружия для борьбы с мороком.
Бушующее пламя охватило центр тёмного водоёма, и те, кто находился снаружи, не могли видеть, что происходит внутри.
Птица заклекотала и бросилась на Янь Цина.
Волос между пальцами юноши вонзился прямо в центр её лба, глубоко проникая в море сознания. Острый, как меч и быстрый, как ветер, он слегка изогнулся, избегая её атаки.
Прядь волос задела нечто окровавленное, похожее на губы. Феникс посмотрел на юношу. Убийственные намерения, отражавшиеся в его глазах, были пронизаны холодом, а когти яростно сжаты.
Птица резко подняла голову и протяжно закричала.
В это же время, оставшееся духовное сознание Цзысяо одновременно с движениями Янь Цина нанесло сокрушительный удар. Распространившийся огонь разрушил тысячелетнее построение* в запретной зоне школы Хуэйчунь, уничтожая всё на пути к демоническому семени феникса!
*Построение – магический круг, который накладывает заклинание на местность внутри него.
Громых – каменная стена треснула и с грохотом обвалилась вниз. Феникс издал пронзительный вопль и, сотрясаемый яростью, гневно уставился на юношу. В следующую секунду, желая погибнуть вместе с ним, он превратился в огненный сгусток и понёсся в его сторону.
Окружённый хаосом, Янь Цин поднял голову.
Кто бы мог подумать, что охваченный красным пламенем шар, пролетая мимо него, вдруг остановится.
– Стой, птица измочаленная. Поверить не могу, что ты осмелилась тащить за собой этого почтеннейшего. Отвали от меня!
Летучая мышь и феникс по очереди перехватывали контроль над разумом. Раздираемое этими двумя тело свалилось на макушку, не успевшего отреагировать Янь Цина.
Ш-ш-ш – донёсся до него звук сгораемых прядей волос.
Янь Цин:
– ...
В прошлой жизни Янь Цин владел техникой «Хуньсы*». И до того, как ему удалось найти замену божественному оружию Чжиньюйсянь*, он всегда использовал собственные волосы. Поскольку время от времени ему приходилось выдергивать хотя бы один волосок, чем больше он выдергивал, тем меньше их оставалось. Слово «лысый» стало его чешуей против ворса*. Даже после того, как волосы отрастали, он не мог избавиться от этой больной мозоли.
*Хуньсы – переводится с китайского как «волшебная шёлковая нить».
*Чжиньюйсянь – переводится с китайского как «нити ткача».
*Чешуя против ворса – больное место.
И вот сейчас эта скотина, превратившаяся в ходячий факел, подожгла их?
С каменным лицом Янь Цин быстро поднял руку и стащил с себя проклятое существо.
– Что ты делаешь?! – летучая мышь и феникс возмутились. В борьбе за контроль над телом они уже совершенно выбились из сил. Стоило Янь Цину внезапно схватить их за загривок, как они сразу же насторожились.
Зловеще улыбнувшись, Янь Цин спросил:
– Знаете ли вы, какая часть у мужчины является самой неприкосновенной?
Летучая мышь воскликнула:
– Чёрта с два я знаю!
Находясь на грани жизни и смерти, наглая мышь прокусила кончик пальца Янь Цина, и её рот наполнился алой кровью.
Разозлившийся Янь Цин рассмеялся.
– Маленький грубиян, – прежде чем юноша успел ответить на оскорбление, летучая мышь выпила его кровь. Из её рта тут же полилась пена, глаза остекленели, а тело рухнуло на землю.
Янь Цину было всё равно, очнётся она или нет, юноша всё равно собирался её убить.
Но едва применив силу, он внезапно ощутил пульсирующую боль в области висков. У него неожиданно появилось навязанное кем-то чувство душевной близости, словно возникли узы, которые ничто и никто не сможет разорвать.
Янь Цин сделал шаг назад и, округлив глаза, недоверчиво уставился на чёрную штуковину в своей руке.
После пришло понимание – они заключили духовный контракт?!
Янь Цин:
– ...
В прошлой жизни, когда он был молодым главой города Шифан, к нему приходило множество божественных зверей и разнообразных тварей. Никто из них не смог добиться от него заключения контракта! И вот теперь юношу укусила эта летучая мышь, после чего тот сразу же заключился? Капля крови может заставить заключить контракт, так каково же происхождение этой летучей мыши?!
Янь Цин рассмеялся от гнева.
Летучая мышь медленно очнулась и, заслоняя крыльями голову, пробормотала:
– Почему этот почтеннейший потерял сознание?
Задрав голову, она увидела мертвенно-бледное лицо Янь Цина. Но хоть юноша и выглядел как хладнокровный бог убийства, он не предпринимал никаких действий. Лишь убедившись в этом, летучая мышь осторожно выскользнула из его хватки. Вырвавшись из лап дьявола, она вздохнула с облегчением и тут же показала свою истинную сущность. Разразившись хохотом, осмелевшая мышь заявила:
– Помираю со смеху! Ты сейчас тоже хотел обидеть этого почтеннейшего? После такого страшного оскорбления я определённо вернусь за тобой! Просто подожди меня!
Она взмахнула костяными крыльями, намереваясь улизнуть, но не успела пролететь и нескольких метров, как вдруг БАМ! Закричав, свалилась на землю. Когда совершенствующийся заключал с духовным зверем* контракт жизни и смерти, это означало, что он получал абсолютный контроль над ним.
*Духовный зверь – он же демонический зверь или зверь-оборотень, это животное способное самосовершенствоваться.
Янь Цин успокоился, его злость рассеялась. Он, с необычайной невозмутимостью, наклонился и поднял летучую мышь, которая была настолько уродливой, что могла вызвать небесный гнев и людское возмущение.
– Говори, кто ты, в конце концов?
Летучая мышь крайне нетерпеливо затараторила:
– А тебе-то что? Этот почтеннейший называет себя – Бахуан Люхэ Лэйтин Меши Хэй Дафу.*
*Бахуан Люхэ Лэйтин Меши Хэй Дафу – этот набор звуков можно перевести как «разрушающая миры раскатами грома большая чёрная летучая мышь великих пространств необъятной вселенной».
Такое дурацкое имя. Сразу понятно, нетопырь сам его придумал.
Янь Цин велел:
– Поменяй своё имя.
Летучая мышь:
– ?
Летучая мышь возмутилась:
– Ой, насмешил. Думаешь ты какой-то особенный? Что стоит тебе только сказать мне сменить имя, как я тут же это сделаю? – упрямая мышь на секунду замолчала, а потом завопила: – Стой, стой, стой! Я сменю его, сменю, сменю!
Подавив в себе раздражение, Янь Цин спокойно произнёс:
– Имя – не самое главное, чтобы стать моим контрактным зверем, прежде всего, нужно избавиться от этого убогого облика.
Летучая мышь ответила:
– Контрактный зверь, что за шутка? – затем услышала последующие слова юноши и от смущения разразилась гневом: – Что значит «убогого»? Какое оскорбление! Я родился как летучая мышь Бахуан Люхэ Лэйтин Меши Хэй Дафу, и умру как летучая мышь Бахуан Люхэ Лэйтин Меши Хэй Дафу.
Янь Цин холодно сказал:
– Разве я не просил тебя сменить имя?
Не признавая свою ошибку, летучая мышь нагло заявила:
– Я из клана Лэйтин Меши*, это родовое имя нашего вида.
*Лэйтин Меши – переводится с китайского как «разрушать миры раскатами грома».
Янь Цин протянул:
– А-а.
Глупая мышь взмолилась:
– Не надо, не надо, не распускай руки! Я был не прав, сейчас изменюсь.
Летучая мышь начала перевоплощаться прямо в руках Янь Цина. Вскоре на ладони юноши появился чёрный попугай, по-прежнему уродливый и мерзкий.
Летучая мышь про себя бранилась, но протестовать не осмеливалась. Её глаза закатились кверху, и взгляд внезапно остановился на небольшом участке волос Янь Цина, который она только что спалила.
Пламя феникса способно полностью сжечь все волосы.
Летучая мышь ненадолго задумалась и, выражая беспокойство за своего нового хозяина, красноречиво заметила:
– Охренеть, откуда такая лысина? Ни одного волоска не осталось.
– ...
Вскоре такая красноречивая летучая мышь получила от своего нового хозяина награду: её сразу же связали в цзунцзы* и закинули в тёмный водоём. Булькая и захлёбываясь, она долго отплёвывалась от воды.
*Цзунцзы – китайское блюдо, клейкий рис с начинками, завёрнутый в бамбуковый, тростниковый или любой другой плоский лист, варёный на пару́.
– Молодой хозяин! – сгорающий от беспокойства Цунмин, подошёл к юноше. – Молодой хозяин, с вами всё в порядке?
Янь Цин с помощью магической техники отрастил волосы, откинул их со лба, а затем на ощупь скрепил. Раскрыв складной веер, он снова стал похож на элегантного дворянина.
– Всё в порядке.
Построение в уединённой тюрьме разрушилось, и перед людьми появился тоннель, по которому можно было выбраться.
Зеркало Биюнь принадлежащее Янь Цину проглотило то глупое существо. А это означало, что он зря пришёл сюда. Находясь в плохом настроении, юноша не обращая ни на кого внимания, немедленно направился к выходу.
Цунмин, радостно подпрыгивая, последовал за ним.
Что же касается А-Хуа и А-Ху, то они по максимуму воспользовались своими речевыми навыками и умением понимать сказанное. Прояснив ситуацию, парень и девушка со слезами на глазах рассказали друг другу о своих чувствах, и ушли, держась за руки.
У Бай Сяосяо возникло ощущение, что всё произошедшее – ему приснилось. Его тонкие пальцы поймали руку Янь Цзяньшуя, и он прошептал:
– Брат-наставник Янь, только что...
– Сяосяо, пойдем, – чувствуя, что сегодня вечером ещё больше беспокоиться он просто не в состоянии, Янь Цзяньшуй сдержал свой гнев и повёл Бай Сяосяо прочь.
Бай Сяосяо воскликнул:
– Но пока не известно жив ли братец Уван.
Юноша только успел произнести эти слова, как вдруг увидел выходящего из-за угла Инь Увана.
Лицо Инь Увана было бледным, глаза холодными, а ромбовидная отметина между бровями покрасневшей. Не обращая на них внимания, он пошёл вперёд.
Застывший от удивления Бай Сяосяо, растерянно крикнул:
– Братец Уван.
Но в этот раз Инь Уван проигнорировал его.
Когда с уединённой тюрьмой что-то случилось, это, конечно же, взволновало всю школу Хуэйчунь. Как только Янь Цин вышел, он увидел зависшую в воздухе группу совершенствующихся, лидером которой, очень некстати, оказался его дешёвый отец, старейшина Хуайсюй.
Едва не потеряв сознание от злости, Хуайсюй сказал:
– Янь Цин, я велел тебе, как следует поразмыслить в храме предков. Всё для того, чтобы ты сумел оправдаться перед главой школы, и не был отправлен в уединённую тюрьму. И вот как ты отнёсся к моим словам?
Янь Цин обернулся, посмотрел вниз на обрушившийся горный пик и вежливо сказал:
– Простите, отец. Но теперь меня точно не отправят в уединённую тюрьму.
Все присутствующие:
– ...
Поэтому ты и взорвал её, да?
Задрожав всем телом, Хуайсюй яростно проревел:
– Схватить его!
Автору есть что сказать:
Заявляю: Янь Цин не лысый!!!