Призраки Прошлого

– Где он, черт побери?

Чонгук ворвался в двери тюрьмы, как торнадо, Лалиса с трудом поспевала за ним. Глаза у охранника на входе округлились, когда он увидел дикое выражение лица темноволосого.

– Спецагент Чон, – представился Чонгук, с огромным трудом пытаясь держать себя в руках. – Вам должен был звонить директор ФБР ДанТэ. Отведите нас к Ким Тэхену. Немедленно.

– С-сейчас, с-сэр, – заикаясь, пробормотал охранник и нажал на кнопку, открывающую бронированную дверь.

– Постарайся успокоиться, – тихо сказала Лиса, когда они проходили через рамки, а потом их досматривали контактным методом, ощупывая все карманы. Она видела, как на щеке у Чона билась жилка. Потом он нетерпеливо провел пятерней по волосам, убирая пряди со лба. – Сразу видно, что ты расстроен, и Ким использует это против тебя, – продолжала Лиса. – Я знаю его гораздо лучше, чем ты. Я изучила его.

– Я уже в порядке, Лили, – ответил Чонгук. Но она продолжала наблюдать за ним уголком глаза.

– Мисс Манобан, вы вернулись! – прозвучал голос.

Лалиса повернулась и увидела Юнги, тюремного надзирателя, который сопровождал ее во время ее предыдущего визита в тюрьму.

– Привет, Юнги! – поздоровалась она. – Да, я вернулась. Вы можете проводить нас к Тэхену?

– Прямо сейчас, – добавил Чонгук.

У Юнги слегка округлились глаза, когда он увидел, как у Чона напряжены плечи и весь его облик излучает ярость.

– Отведу, – кивнул надзиратель.

– Держись рядом со мной, – велел Чонгук Лисе, когда Юнги пошел вперед, чтобы проводить их в нужный корпус.

Несмотря на раннее утро, их все равно сопровождали свист и улюлюканье, причем заключенные кричали так громко, что закладывало уши. С каждым шагом напряжение Чона росло, глаза у него горели так, как никогда раньше. По крайней мере, Лиса никогда не видела в них такого блеска. Но он бесстрашно встречался взглядом с самыми смелыми заключенными, которые висли на решетках.

К тому времени, как Юнги провел их по тюрьме к крылу, где находились одиночные камеры, Чонгук уже практически вибрировал. Лиса вытянула руку вперед и положила ладонь ему между лопаток, пытаясь хоть как-то его успокоить, но это было бесполезно.

Он действовал на чисто зверином инстинкте. Нужно защищать свою семью. Любой ценой.

Юнги повел их по длинному коридору, в направлении двери в самом конце, где находилась одиночная камера Кима. Когда они подошли к последней двери, Лиса повернулась к Гуку и напомнила:

– Не забудь то, что я сказала.

Он резко кивнул. В этот момент Юнги отпер последнюю дверь и предложил им заходить.

Мигнули лампочки, и Чонгук подошел к прозрачной стене из оргстекла, которая отделяла их от серийного убийцы.

– Какой сюрприз! – Тэхен поднялся с койки. – А я-то не одет! Не готов к вашему визиту!

Он улыбнулся Лисе, пошевелил пальцами, потом руками, показывая ей, как они двигаются, и явно наслаждаясь возможностью ими свободно шевелить.

Времени надеть на него смирительную рубашку просто не было. Лалиса прикусила губу изнутри и молча сказала себе, что волноваться глупо: ему до нее не добраться. Однако сердце у нее в груди учащенно билось.

– И кто это пришел с вами, Лалиса? – спросил Тэхен. Глаза у него блестели, когда он осматривал Чона.

Лиса ничего не ответила. А Ким на самом деле прекрасно знал, кто такой Чонгук, не мог не знать после расследования, в результате которого оказался здесь.

– Какой прекрасный экземпляр, правда? – продолжал Тэхен. – Типичный положительный герой. Настоящий американец!

Тэхен произнес эти слова так, что они звучали оскорбительно – или так, как говорят о вызывающих отвращение вещах.

– Где он? – спросил Чонгук.

Тэхен ухмыльнулся.

– Я не знаю, о ком вы говорите.

Чонгук прищурился, его плечи напряглись еще сильнее.

– Хотите поиграть в игру? – спросил он. – Ну что ж, тогда я расскажу вам одну историю, Тэхен.

Чонгук уселся на скамью перед камерой, склонился вперед, опираясь на локти. Глаза у него блестели. Рыжая еще никогда не видела Чона таким.

– Это история о двух мужчинах, которые каким-то образом обнаружили, что имеют общие интересы и вообще имеют много общего – болезненного, извращенного, они одинаково жестоки и одинаково склонны к совершению насилия. Вы нашли кого-то, подобного себе. Это было невероятно. Вы не смогли устоять, когда его нашли, правда? Он напоминал глину, из которой вы могли вылепить то, что хотели. Свое идеальное творение. Только… его это не устраивало, правда? Ему этого было мало. Он хотел большего. И он хотел чего-то другого.

Лалиса поежилась, когда Чонгук еще больше склонился вперед, а ухмылка на лице Тэхена немного изменилась, да и уголки губ дернулись, пока темноволосый говорил.

– Ваш ученик перерос вас, – продолжал Чонгук. Каждое его слово было жалом, вонзавшимся в Кима, и от этого глаза серийного убийцы вспыхивали и горели нехорошим огнем. – Он превзошел своего учителя. Его не устраивало то, что делали вы: похищать и убивать девушек. Нет, он хотел большего. Он хотел подержать их у себя. Растянуть удовольствие. А вам это не нравилось. Вам нравится момент лишения жизни, Тэхен, когда ваши руки обхватывают горло и вы видите, как свет меркнет в глазах жертвы. Именно это вас заводит. А потом вам нравится осквернять их тела. Но вы никогда их не резали, пока они были живы. Вам не нравится причинять боль. Вам нужна власть. А вашему мальчику? Вашему ученику? Ему нужен вызов. Ему нужно соревнование. Все дело в соревновании. Вначале это была игра, играли он и вы. Но он выиграл. А сейчас? Это он против девушки. Как долго она сможет оставаться в живых? Как долго он сможет держать ее в плену? Сколько девушек он похитит до того, как кто-то догадается, что происходит? Это и есть соревнование. И это даже не он против девушки. Это он один против всего мира.

На лице Тэхена появилась акулья улыбка.

– Я вижу, что вы не просто симпатичный парень, – медленно произнес Ким. – Так и я тоже! Вы знаете миф о Геракле и Антее, агент Чон? – спросил Ким. – Он похож на миф об Ахилле. Но, предполагаю, менее известен. Не буду утомлять вас деталями. Я просто преподам вам урок. Я так люблю давать уроки.

У Лисы было каменное выражение лица. Тэхен на мгновение перевел взгляд на нее, потом снова стал смотреть только на Чонгука.

– Антей считался неуязвимым, – снова заговорил Тэхен. – Но у него была одна слабость. И Геракл ее нашел. И использовал. Вы можете догадаться, кто выиграл.

– В этом сценарии вы отводите себе роль Антея? – уточнил Чонгук. – А вашему протеже – Геракла? Ставите его на пьедестал? Да еще на такой?

Тэхен рассмеялся.

– О, мой мальчик! Ни то, ни другое! – Он развел руками. – Если я и беру себе какую-то роль, то только самого Зевса. Это вы здесь Антей, агент Чон.

Тэхен перевел взгляд на Лалису.

– Я нашел вашу слабость. И я едва ли могу вас винить. Она хитрая и озорная. Она – огонь. Как лиса. Она хотела сбежать, но я заманил ее в капкан.

На его губах появилась улыбка, и при виде ее Лиса содрогнулась всем телом и никак не могла унять эту дрожь.

Чонгук никак не отреагировал на слова Тэхена. Он просто приподнял брови, ожидая продолжения.

– Я давно хотел встретиться с вами, – признался мужчина. – Но я знал, что вы не придете. По крайней мере, пока я не дам Лисе то, чего она хотела.

– А зачем вы хотели со мной встретиться? – спросил Чонгук.

– Потому что я много чего сделал в жизни. Я обу- чил несколько очень хороших хирургов. Я их создал! И даже несколько вполне приличных патологоанатомов. Я такой учитель, который на самом деле меняет человеку жизнь. Я думал, что венец моих творений, мое главное достижение – это мой протеже. Но потом… – Его улыбка стала шире и просто ужасала – он напоминал акулу, впервые почувствовавшую запах крови в воде. – Потом я создал агента ФБР, – радостно заявил Тэхен и весело рассмеялся. Слыша этот смех, Лиса представила змею, оборачивающуюся вокруг ее тела. – И не просто какого-то агента, а спец- агента, одного из старших агентов, руководителя группы Чон Чонгук. – Должность Чонгука Тэхен произносил более тихим голосом и с показным благоговением. – Краса и гордость ФБР. Золотой мальчик с прекрасными перспективами. Ходят слухи, что вы станете заместителем директора еще до того, как вам исполнится сорок лет. И даже идут разговоры о том, что станете конгрессменом, если решите пойти в политику, а не нацелитесь на должность директора ФБР. Уже говорят про избирательную кампанию! А выбрали вы этот путь потому, что это я сделал вполне определенный выбор. Жизнь великолепна, не правда ли? По крайней мере, иногда.

Лалисе страшно хотелось протянуть руку и каким-то образом убрать самодовольное выражение с лица Тэхена. Он не имел никакого отношения к успехам Чона. Как он смеет?! В ней нарастала ярость, ей стало жарко, и она почувствовала, как эта ярость и этот жар распространяются по ее телу и как у нее запылали щеки.

Но выражение лица Чонгука нисколько не изменилось, когда он слушал про совершенно невероятные и возмутительные притязания Тэхена.

– Вы не имели никакого отношения к моему поступлению на службу в ФБР, – только и сказал он.

– Не нужно меня оскорблять и ставить под сомнение мой ум, Чон, – зацокал языком Тэхен. – До убийства Дженни вы собирались делать карьеру в бейсболе. А затем вы внезапно закончили с бейсболом, подали документы в колледжи с прицелом на «Куантико» – как раз в те колледжи, из которых проще попасть в Академию ФБР. И это все благодаря мне. Предполагаю, что мой протеже тоже приложил к этому руку, поскольку именно он фактически совершил убийство. Но вы же этого не знали, не правда ли? Вы думали, что это сделал я. Именно меня вы видели, закрывая глаза ночью. А когда вы учились в «Куантико», вы представляли мое лицо, стреляя в тире по бумажным мишеням. Я сформировал вас, благодаря мне вы стали мужчиной, способным на геройство.

– Не надо приписывать себе чужие заслуги, не благодаря вам я сделал себя после того, как оказался на пепелище, – сказал Чонгук, и Лиса слышала решимость в его голосе, от которой ей даже стало немного страшно. – Вы думаете, что вы и ваш ученик, кто бы он ни был, – это самое худшее, что случалось со мной, самое ужасное из того, с чем я сталкивался? Так, Ким? – Чонгук усмехнулся, и эта усмешка совсем не была похожа на смех, а скорее напоминала лающий, резкий и отрывистый звук. – Очень жаль, но должен вас разочаровать: вы даже не дотягиваете до первой пятерки в списке из моего прошлого. Хотите поговорить о жизненном опыте, который меняет жизнь, меняет человека? Можем поговорить про одного человека, который привязал к моему телу достаточно пластита, чтобы взорвать меня, себя, маленькую девочку и дом, в котором мы находились. Можем поговорить о моем отце, который умер на сорок лет раньше, чем ему было отпущено, потому что хотя он и бросил пить, но сделал это слишком поздно, и его печень уже была безнадежно повреждена и не подлежала лечению. Можем поговорить о том, что это такое – держать на руках шестилетнюю девочку и видеть, как она умирает, потому что ее отец застрелил всю свою семью, а потом застрелился сам. Вы хотите поговорить со мной об ужасах, Тэхен? Вы хотите поговорить со мной про зло? Вы – больной человек, который обманывает себя, считая себя великим и великолепным. Это ложное величие. Вы даже не самый интересный серийный убийца, с которым мне доводилось сталкиваться.

Лалиса никогда в жизни так не хотелось коснуться его и хоть как-то поддержать. Но она знала, что не может себе позволить это сделать, потому что Уэллсу такая демонстрация чувств – симпатии и обеспокоенности – принесет большую радость. Но ей было очень трудно сдерживаться, когда Чонгук с такой неистовостью представлял все это Тэхену. Чонгук словно бросал гранаты-слова в мужчину, чтобы показать: у него нет над ним власти.

– Вы на самом деле хотите посмотреть, что я за человек? – спросил Чонгук, вставая. – Лиса, выйди.

Глаза Лисы округлились. Что, черт побери, он собирается делать?

– И не подумаю.

– Хорошо. – Чонгук повернулся к Юнги, который все это время молчал, и потребовал: – Выпустите его.

Тюремный надзиратель уставился на него, раскрыв рот.

– Что? – наконец выдавил он.

– Вы слышали меня. Откройте эту чертову дверь.

Юнги попятился.

– Не открою, – ответил он.

– Чонгук … – произнесла Лиса, а затем в шоке замолчала, когда он, не произнося больше ни слова, без колебаний сделал несколько шагов, оказался рядом с Юнги и сорвал связку ключей с цепочки, прикрепленной к ремню надзирателя.

– Вы не имеете права! – закричал Юнги, когда Чонгук вставил ключ в замок.

Надзиратель прыгнул к тревожной кнопке, со всей силы нажал на нее, а потом бросился вон из помещения, оставив Чонгука и Лису.

– Чон! – умоляющим тоном снова сказала она.

– Выйди, – повторил он.

– Я не оставлю тебя одного!

Тэхен визжал от радости и смеялся, когда ключ в последний раз повернулся в замке и Чонгук одним резким движением распахнул дверь в камеру.

Лиса сжала кулаки, инстинкт самосохранения, все клеточки ее тела кричали: «Беги!», а Чонгук тем временем схватил Тэхена за горло и прижал к прозрачной стене его камеры. Но вместо того, чтобы мутузить его, Чонгук схватил прядь волос Тэ и вырвал с корнями. Потом он с силой прижал горло Кима локтем так, что заключенный не мог сопротивляться, а сам быстро достал из кармана небольшой пластиковый пакет для сбора улик и поместил туда волосы.

– Вот такой я человек, – прошипел Чонгук Тэхену в ухо и потряс пакетом с волосами у него перед носом, явно насмехаясь. – Я – человек, который доверяет науке. Я верю в закон и справедливость. И в способность членов моей группы перехитрить вас и вашего протеже, Тэхен. Потому что они умнее и сообразительнее. Просто подождите, Тэхен. Ваш ученик в самом скором времени окажется в камере недалеко от вас. Может, даже напротив.

Чонгук резко отпустил Тэхена, но тот остался стоять, прижавшись спиной к стене из оргстекла. Тэхен тяжело дышал, лицо его сильно покраснело, и выглядел он потрясенным и ошеломленным. Может, он пребывал в полубессознательном состоянии. А Чонгук спокойно вышел из камеры и запер дверь.

Лиса уставилась на него широко раскрытыми глазами, ей не хватало воздуха.

– Я думала, что ты его убьешь, – выдохнула она.

– У него смелости не хватает, – заорал Тэхен.

Чонгук с отвращением посмотрел на него.

– Вы не стоите того, чтобы я тратил на вас свою энергию или пулю.

Не говоря больше ни слова, он взял Лису за руку и вывел из камеры. В коридоре их встретила целая толпа надзирателей во главе с Юнги. Все выглядели очень обеспокоенными, некоторые смотрели на Чонгука в ужасе.

Чонгук бросил Юнги ключи.

– Он ваш, парни.