Призраки Прошлого

Семь девушек. И, вероятно, это только начало. Если Чеен проверила только последние десять лет с помощью своей программы…

Чонгук сжал кулаки и тяжело дышал, вышагивая взад и вперед вдоль ряда деревьев. Он таким образом пытался себя успокоить.

Как он мог такое допустить? В эти минуты он не мог думать ни о чем другом. Он ни разу не заглянул в материалы ФБР о Джен или докторе Экс. Он избегал их и отказался, даже когда его наставник Хван Хёнджин предложил обеспечить ему доступ к ним. Он вел себя как эгоист. Если бы он…

А он увидел бы то, что заметила Лиса? Он смог бы с этим жить? Или стал бы отрицать правду, потому что так проще? Потому что сама мысль о том, что убийца Касс разгуливает на свободе…

Десять лет. Десять лет и по крайней мере семь девушек, и это его вина.

Боже, тот груз снова давит ему на грудь. Он положил руку на сердце, пытаясь привести дыхание в норму.

Это его вина. Эти девушки… Он стал мысленно анализировать факты, брошенные ему в лицо Чеен. Он будто раскладывал по папкам ощущения и теории, распределял по различным категориям, сортировал, воспроизводя в памяти карту, которую только что демонстрировала Чеен.

Этот негодяй выбрал девушек из пяти различных округов. Некоторых из них посчитали потерявшимися или заблудившимися, а не захваченными и похищенными.

Никто не заметил здесь повторяющейся модели поведения, схожей схемы, общего рисунка, в частности потому, что тела так и не были найдены.

У него все сжалось внутри. Он реально смотрел на вещи. Он знал статистику. На каждую выжившую Джейси Дьюгард, американская девочка, похищенная в возрасте 11 лет, которая была найдена через 18 лет, приходятся сотни девушек, лишившихся жизни через несколько часов, дней, недель или месяцев после похищения.

И где-то лежат тела этих семи мертвых девушек. Вероятно, их никогда не удастся найти – это невозможно на той огромной территории, покрытой лесом. Многими и многими гектарами леса. Лес граничит с горным массивом, местность дикая, до некоторых участков можно добраться только пешком.

– Чонгук! – голос Лисы ворвался в поток его мыслей, пробив стену, созданную чувством вины.

Он повернулся. Лалиса стояла у конца ряда деревьев, глаза блестели от переполнявших ее эмоций, и он не смог точно определить их все.

Не произнеся больше ни слова, Лиса пошла к нему, взяла его голову обеими руками, потянула вниз и прижалась лбом к его лбу.

Спираль, скрутившаяся внутри него, распрямилась, и вроде как все встало на свои места. Он закрыл глаза, чувствуя, как ее руки гладят его голову, как ее пальцы проходят сквозь волосы и касаются кожи головы.

Он не знал, сколько времени они так стояли, прижавшись друг к другу. Это могло быть всего несколько минут, но по ощущениям – несколько часов.

От нее пахло медом и лимонами, он помнил этот запах, и Чон не смог побороть свое желание коснуться ее щеки.

Мозоль на его большом пальце прижалась к ее нежной коже на скуле, и Чонгук почувствовал, как внутри него возвращается к жизни то, что он пытался похоронить, подавить, так сильно пытался игнорировать на протяжении многих лет.

Потребность. Желание. Страсть.

Лалиса заставляла его сердце учащенно биться. Она жила в его сердце, в его душе, на нее реагировало его мужское естество, все в нем на нее реагировало, она уже давным-давно затронула каждую струну его души и его плоть. И он так же долго пытался это отрицать. Он бежал от нее, когда был подростком, юношей и когда стал взрослым мужчиной. Каждый раз. Он любил других женщин. И он никогда не изменял женщинам, с которыми у него складывались отношения.

Но Лиса… Она оставалась у него в душе и сердце.

Лалиса – это его детство. Это дорога через луг – 867 шагов, когда он был мальчишкой, и каждый год он становился все выше и выше и количество шагов сокращалось. Он помнил ее со спутанными рыжими волосами, которые лезли ему в лицо, он помнил, как они упали в лужу и грязь покрыла почти все рыжие пряди. Он помнил веснушчатую руку, которая держала его собственную, поддерживая его, когда ушел вечно пьяный отец. Он с ней с первой поцеловался, когда им было по шесть лет. Иногда, когда он просыпался глубоко в ночи после кошмарного сна, чувствуя фантомный вес жилета с взрывчаткой, давящий на него, только одна мысль могла его успокоить. И эта мысль была о ней. Он хотел бы, чтобы и последний поцелуй в его жизни был с Лисой.

Это было так трудно отрицать, когда она находилась рядом, когда они оказались так близко друг к другу. Он мог бы только чуть-чуть наклониться вперед и…

– Все будет хорошо, – прошептала Лиса, и Чонгук почувствовал отвращение к себе за только что промелькнувшие мысли.

Она четко дала понять, что они только друзья. Она давно обозначила границы и показала, что все другое только обесчестит память о Джен.

– Да, – согласился он, с трудом отстраняясь от нее. – Будет. С этой минуты я сам буду заниматься этим делом.

Она нахмурилась.

– Сам будешь заниматься… – эхом повторила Лиса.

– Ты – гражданское лицо, Лисёнок, – пояснил он. – Ты можешь пострадать.

Она открыла рот от удивления, а потом ее лицо исказила ярость.

– Ты не имеешь права говорить мне, когда мне прекращать что-то делать!

Конечно, у Лисы не было никаких сомнений, если говорить об охоте на серийного убийцу. Ее ничто не останавливало. Вероятно, она ради этого дела уже достала из шкафа то ружье, которое ее отец подарил ей на шестнадцатилетие. Она никогда ничего не боялась. Эта бесстрашная девчонка прыгала с самой высокой скалы в озеро и рассказывала лучшие истории о призраках, когда они собирались у костра. И она опередила его, первой врезав Чон Хосоку, который переспал с сестрой Чонгука, а потом опозорил ее на всю школу. И нос Хосока до сих пор искривлен – и напоминает кому угодно о том, на что способна Лиса в гневе.

– Я из ФБР. Это моя работа. И я имею такое право.

– Чушь собачья, – объявила рыдая. – Я тебя с детства знаю, Чон Чонгук. И знаю, что ты работаешь вместе с известным профайлером, которая специализируется на серийных убийцах. Ким Джису. Я читаю ее романы. Если бы ты хотел, чтобы этим делом занималась вся твоя группа, то ты бы пригласил ее. Вместо этого ты позвал эту юную гениальную особу, которая тебя боготворит и считает героем. Она не расскажет твоему начальству, чем ты занимаешься во время отпуска. Происходящее здесь и сейчас нигде не фиксируется – пока нет конкретных доказательств, которые ты бы мог представить начальству.

Чонгук прикусил щеку изнутри, думая о том, что ему было бы легче, если бы она не была такой привлекательной. И ведь она видит его насквозь.

– Ты очень плохо воспитанная девочка, – сказал он.

Манобан саркастически улыбнулась.

– Я делаю то, что должна.

– А ты знаешь, что шантажировать агента ФБР противозаконно?

– Я тебя не шантажирую, – фыркнула она. – Не моя вина, что я умнее тебя. Так, ты собираешься возвращаться в дом?

Он посмотрел через ее плечо на дом, стоящий в отдалении, и почувствовал, как внутри него нарастает страх.

Обычно слежка, все тщательно разработанные шаги, которые требуются для поиска убийцы, мотивировали его и наполняли энергией. Но в этом случае все складывалось по-другому. У него возникло ужасное чувство, что в этой истории все не так просто, их ждет множество подводных камней. И это чувство появилось у него, как только он понял, что Лиса права…

С убийством Джен что-то было не так. Они и подумать не могли раньше, что здесь может быть столько всего неожиданного.

Это означало, что предстоит открыть какие-то тайны. А тайны в маленьком городке всегда уходят далеко в прошлое. И в процессе раскрытия одной могут всплыть другие…

– Пошли, – сказал он.