F22.8/F63.9

— Уснул, — выходя в коридор и прикрывая дверь в палату Тэхёна, выдохнул Намджун. — Как там Чонгук?

— С ним док сейчас, — ответил Чимин, сразу направившись в нужную сторону.

— Ты, кстати, говорил с Юнги? Я, конечно, не врач, но даже идиот поймёт, что с такой потерей крови, как у Чонгука, люди не то что в сознание не приходят, они вообще не выживают.

— Практически то же самое он мне и сказал, — протянул Чимин. — Босс, ты сильно на Чонгука не дави. Хоть он ничего и не помнит, ему нельзя…

— Да понял я, — перебил офицер, нервно дёрнув плечом. Дойдя до нужной двери, Намджун открыл её и кивнул Чимину на проём. — Заходи, — Юнги, увидев их, встал на ноги, уступая офицеру место, но тот помотал головой, отказываясь, и, подойдя к Чонгуку, протянул ему руку в знак приветствия. — Ты как, сынок? Ещё повоюем?

— Повоюем, — улыбнувшись, согласился Чонгук.

— С минуты на минуту придут отчёты, — прохрипел Юнги, продолжая обновлять страницу с почтой. — Надеюсь, наши что-то… О, — появилось новое сообщение, и Юнги, торопливо открыв его, поднёс айпад поближе к лицу. — Да не может быть… — он свёл брови и цокнул языком.

— Эй, — прикрикнул Чимин. — Давай, вещай уже!

Юнги приподнял голову, оглядел всех присутствующих и прикрыл глаза. Непонятно, что он делал: готовил к правде всех или настраивал сам себя. От полученной информации появились только новые вопросы, отвечать на которые предстояло забывшему о случившемся Чонгуку. А вновь заставлять его нервничать было последним, чего Юнги сейчас хотел.

— Кровь, в которой лежал Чонгук, не его, — прямо выпалил он и, открыв глаза, посмотрел на Намджуна. — Точнее, его, но не вся. Точнее, вся, но не вся из раны.

— Я вообще ничего не понял, — под нос пробубнил Чимин.

— Ты когда-нибудь научишься переходить сразу к сути? — вспыхнул Намджун.

— Примерно две трети крови, обнаруженной на полу, было ранее заморожено, — Юнги постучал по дисплею пальцем. — Чонгук — донор. Мы все доноры со школы. Поэтому я думаю, что Стихийник… — он почесал затылок. — Чисто теоретически, мог украсть пакеты с кровью в банке плазмы.

— Какой в этом смысл? — тут же встрял Чонгук. — Избить меня, вонзить мне нож в спину и уложить в готовую лужу крови?

— Глубокий, очевидно, смысл, — процедил офицер. — Настолько глубокий, что простому смертному его не понять, — он повернулся к Чимину. — Он ведь очень подставлялся, оставаясь в доме. А когда появился Тэхён, не набросился на него с порога. Дал возможность оценить ситуацию. И даже после этого не убил. Лишь стукнул по голове, и то не сильно. Стихийник слишком умён и не стал бы делать этого просто так. У меня на ум идёт только одно: он знал, что Тэхён приедет, поэтому устроил представление.

— Ты забыл рассмотреть вариант, — Юнги поднял палец вверх. — Что Стихийник знает Тэхёна. Либо он ему нужен. Либо он ему дорог. Захотел бы убить — убил бы, но он ведь не стал.

— Тэхён сказал, что Чонгук не мог разговаривать и двигаться, — задумчиво промычал Чимин, нахмурив лоб. — Он ведь потерял не так много крови, но рана у него была глубиной в десять сантиметров. Если это и было представлением, то оно было не только для Тэхёна, но и для Чонгука.

— Но почему я тогда ничего не помню? — начал повышать голос Чонгук. — Я сел в машину, а через секунду я уже в больнице. Зачем избивать меня до потери памяти, если хочешь, чтобы я что-то запомнил?

— У меня и на это есть ответ. И вы не поверите, — с сарказмом заявил Юнги. — Наркотики и нейротропные, — Намджун обречённо выдохнул и резко упал задницей на чонгукову кушетку. — Существуют препараты, которые… — Юнги вдруг замолчал, задумавшись. — Секунду. Мне нужно кое-что проверить, — он ещё раз прочёл название из отчёта, вбил его в поисковик и, проштудировав информацию, поднял глаза на Чонгука. — Заранее прости за всё, что я сейчас скажу, — Чонгук сидел, не шевелясь, и в упор смотрел на Юнги, но тот, не выдержав, всё-таки перевёл взгляд на офицера. — Мы рассматривали второе убийство в корне неверно, — он повернул планшет дисплеем ко всем и указал пальцем на результаты анализа. — У препарата, найденного в крови Чонгука, и препарата, найденного два года назад в крови Хосока, одно и то же действующее активное вещество.

— И как оно действует, это вещество? — еле слышно прошептал Чонгук.

— Парализует, — не в состоянии посмотреть на него, ответил Юнги. — Эти препараты в умеренных дозах допустимы к применению на агрессивных пациентах: притупляют вспышки ярости, неконтролируемые всплески эмоций. Они широко используются в психиатрии для лечения шизоидных, шизотипических, истерических и других расстройств личности, — замолчав, он поджал губы. — Мы думали, что у Хоби шизофрения. Что Стихийник, воспользовавшись болезнью, увеличил дозу, чтобы тот не оказывал сопротивления. И только одного не могли понять, почему Хосок так отчаянно пытался донести нам, что сам убил брата и сам сел смотреть, — Юнги откинул айпад на тумбочку и принялся растирать глаза. — Под действием подобного типа препаратов человек не чувствует боль, не контролирует свой разум и теряет способность координировать движения. Можно заставить его делать, что угодно. И молча лежать в луже собственной крови, и засунуть своего брата в печку, а потом сесть напротив и ждать своей смерти.

Все были шокированы. Даже Чимин, отлично справляющийся с любого рода информацией, часто хлопал ресницами. В палате повисла тишина, слышно было лишь хруст костей: Намджун очень сильно сжимал пальцы в кулаки.

Никто этого не ожидал. Никто и не предполагал, что такой вариант имеет место быть.

А Чонгук, зажимая рот ладонью, изо всех сил старался подавить рвущийся наружу крик.

— У кого есть доступ к таким препаратам? — прохрипел Намджун, практически не моргая.

— Мало иметь к ним доступ, — тут же отозвался Юнги. — В них надо разбираться. В первую очередь это психиатры и психотерапевты. Во вторую — криминологи. В третью — люди, страдающие психическими расстройствами.

— Подожди, — вклинился Чимин. — А интернет? Книжные магазины? Сейчас каждый может получить доступ к любой информации. Даже закрытой.

— Хён, — мягко обратился к нему Юнги. — Не неси ерунду. Интернет — это яма. Всё, что написано на медицинских сайтах — чушь, предназначенная для дилетантов. Достоверная информация указана только в научных работах и специализированной для врачей литературе. И то, это всего лишь теория. Без практики она не имеет никакого веса. Эффективность препаратов, их дозировка, побочные — нюансов бесконечно много, и все их нужно учитывать в обязательном порядке. Даже мне, чтобы разобраться, как применить нейротропные на одном только Чонгуке, потребовались бы годы. Годы, хён, — на всю палату, перебивая шмыгающего носом Чонгука, послышался звук входящего сообщения, и Юнги, схватив планшет, открыл письмо с новым отчётом. — На ноже нашли следы пальцев рук. Они… — и шокированный, остановился, приоткрыв рот.

Чимин быстро обошёл кушетку, встал сзади Юнги и, перехватив рукой планшет, принялся вглядываться в экран. У Чимина сегодня явно был эмоциональный сбой — все его чувства чётко читались по лицу. Сейчас он, как и Юнги, был шокирован. Но, в отличие от последнего, всё ещё имел способность членораздельно вводить в курс дела.

Посмотрев сначала на Чонгука, которого данная информация точно добьёт, а потом на офицера, который явно не сумеет отреагировать спокойно, он выпрямился, сложил руки на груди и неуверенно произнёс: «Ким Тэхён».

— Вы разводите меня, да? — засмеялся Тэхён, посильнее укутавшись в одеяло. — Слушайте, если вы меня разбудили только для того, чтобы поприкалываться, то затея не удалась. Я не очень настроен.

— Тэхён, — строго прозвучал Намджун. — Прояви уважение и ответь на мой вопрос: откуда в базе появились твои отпечатки?

— Мы ходили на экскурсию к вам в участок, ещё в школе, — Тэхён нехотя приподнялся, принял сидячее положение и боязливо посмотрел на отца. — Нам показывали процедуру снятия отпечатков, вот я и вызвался…

— Допустим, это так, — проговорил офицер, присаживаясь ближе и кивая стоящему сзади Чимину на соседний стул. — Вопрос второй: где ты был перед тем, как поехать к Чонгуку?

Тэхён не понимал, к чему весь этот допрос. Неужели папа подозревает его? Тэхён ведь был человеком, который скорее себе навредил бы, чем Чонгуку, и отец прекрасно это знал. Даже если и не знал, то стопроцентно догадывался. Только слепой не заметил бы, насколько дорог Тэхёну Чонгук и на что он готов пойти ради него.

Но мнение отца в данный момент волновало в последнюю очередь. Больше всего Тэхён боялся, что Чонгук, узнав обо всём этом, даже слушать его не станет. Хён ведь ничего не помнил, а значит, каждый в его окружении был под прямым подозрением. Но то, что происходило сейчас, уже не было подозрением: были отчёты, а значит, были и доказательства.

То, что Тэхён был психически нездоровым, и мог навредить даже близкому человеку в период приступа, так же являлось усугубляющим ситуацию фактором: что бы он ни сказал сейчас и какие бы объяснения ни предоставил, его слова не воспринялись бы в полной мере и потребовали бы за собой подтверждение. В придачу ко всему этому, в последнюю встречу с Чонгуком Тэхён был злым и враждебно настроенным: накричал на хёна и обвинил не понятно в чём. И у этой их ссоры были свидетели.

Во всем, в каждом факте и каждом своём рассуждении, Тэхён видел неизбежный для себя конец. Но сдаваться был совершенно не намерен.

Он знал, что врать бессмысленно и неуместно — это слишком низко, особенно по отношению к Чонгуку, поэтому, посмотрев на подбадривающе подмигивающего Чимина, он развернулся к офицеру, приподнял уголки губ и максимально расслабленно ответил:

— Я был с дядей.

— Сын, — уже более ласково произнёс Намджун. — Ты ведь понимаешь, что всё это легко проверить?

— Понимаю, — кивнул Тэхён и пожал плечами.

— Твоему брату ещё не докладывали о случившемся, — напомнил офицеру Чимин.

Намджун молчаливо отмахнулся, мол, я всё понял, достал телефон и, набрав Сокджину, включил громкую связь. Не для удобства сына, конечно же, а для того, чтобы Чимин тоже слышал разговор.

Тэхён же всё это время старался выглядеть уверенным и спокойным, не дающим повод на какие-либо сомнения и подозрения. Ему не за что было переживать, но предугадать развитие событий он не мог, поэтому и дрожал, не в состоянии подавить неслабую тревогу. Но голос дяди, к счастью не доведённого пациентами до срыва, подарил Тэхёну шанс поверить в хороший исход и облегчённо выдохнуть.

— Джин, — в динамик пробасил офицер. — Мы тут с Тэхёном болтаем, и он утверждает, что дивный вечер пятницы он провёл с тобой? Это так?

В трубке послышалось напряжённое молчание, и Тэхён нервно сглотнул. Дядя ведь не забыл, что Тэхён тогда приходил к нему? Он, конечно, много работает и не держит в голове лишней информации, но ведь визит своего племянника он не мог так легко выбросить из головы?

— И давно ты не доверяешь собственному сыну? — разочарованно протянул Сокджин.

— Кажется, я задал тебе конкретный вопрос, — моментально оскалился офицер.

— Да, Тэхён весь вечер был со мной, — раздражённо проговорил психиатр. — Ты опять его достаёшь? Парень только от приступов избавился! Дай ему трубку. Живо!

Намджун фыркнул и, сдавшись под одобрительным кивком улыбающегося Чимина, протянул телефон Тэхёну.

— Ты на громкой связи, — предупредил Тэхён.

— Значит, ты сейчас её выключишь, отойдёшь от отца на дистанцию в километр, и мы продолжим беседу. И передай ему, чтобы оставил при себе колкости, мне просто нужно уточнить у тебя кое-что о течении болезни.

Намджун закатил глаза и откинулся на спинку стула, показывая всем окружающим, что самое главное он уже узнал, а на остальное ему абсолютно плевать, и что если кто-то хочет куда-то уйти, то его здесь никто не держит. В его поведении не было ничего нового, но Тэхён, в принципе, и не ждал, что, выздоровев, получит заботливого и гордящегося им отца обратно.

Он уважительно поклонился Чимину, проскользнул мимо папы в коридор и, посмотрев на дверь в палату Чонгука и удостоверившись, что та закрыта, а свет из её окон не видится, направился в дальний угол — самое безлюдное место в больнице.

— Какого чёрта я должен тебя выгораживать перед отцом? — тут же начал злиться Сокджин. — Ты опять был с Чонгуком? Ты знаешь, я не против вашей дружбы, и я говорил, что буду прикрывать ваши встречи с ним в интернате. Но я не обещал, что стану помогать тебе и за его пределами!

— В смысле? Но я ведь был с тобой в пятницу, — растерянно начал Тэхён. — Спроси кого угодно в интернате, они подтвердят, что я приходил к тебе.

— Тэхён, — более строго прозвучал Сокджин. — В пятницу вечером я был на презентации нейролептика нового поколения. У меня даже есть датированный документ — сертификат, разрешающий использовать его, как медикаментозную терапию, — он помолчал с пару секунд, а затем хмыкнул и достаточно встревоженно спросил: — Так где ты был, Тэхён-а?

— Я… — Тэхён злился. Сокджин определённо вёл какую-то игру. Куда же Тэхён ещё мог пойти в тот вечер, если не к нему? Где он ещё мог находиться, прежде чем оказаться в том безлюдном парке? Но если дядя не врал, если у него действительно на руках имелся документ, подтверждающий участие в презентации, это значило, что Тэхён оставался без какой-либо поддержки и алиби. А если у него не было алиби, отсутствовал и шанс на то, что ему кто-то поверит. Теперь, полноценно оценив ситуацию, Тэхён совершенно точно приходил к выводу, что ему конец. Им с Чонгуком конец. Остановившись в углу коридора, он зажмурил глаза и, прислонившись к стене лбом, тихо выдохнул: — Я не помню.