F22.8/F63.9

Тэхён, прислонившись спиной к стене и поджав к себе колени, сидел на подоконнике с прикрытыми глазами и закинутой назад головой: холодный пластик заметно остужал повышенную температуру тела, а тёплый ветер, прорывающийся через приоткрытые створки, чуть заметно развевал свежевыкрашенные в медовый русый волосы.

Раньше мы смотрели в небо и там искали своё место среди звёзд, прошептал под нос Тэхён и плотно зажмурил глаза: до красных ромбиков и ярких синих точек. Темно и страшно до чёртиков. И Чонгук через мрак, будто кадрами — цветастыми, но замедленными и мутными: то глаза его добрые-добрые, с морщинками в уголках, то улыбка заботливая на треснутых губах, то пальцы цепкие, осторожно запястья сжимающие, — и всё с потрясающей детализацией.

Пытаться задушить это в себе — бесполезно, Тэхён пробовал. Отвлечься — бесперспективно, сдаться — бессмысленно.

— Тэхён, — строго позвала сиделка, зайдя в комнату. — Я спрошу в последний раз: ты пойдёшь или нет?

А теперь смотрим под ноги и пытаемся выжить в этой грязи¹, закончил про себя и грустно усмехнулся.

Тэхён, так и не ответив на вопрос, лениво встал на ноги, прошагал к кровати и, забравшись под одеяло, медленно прикрыл веки.

Каждый раз погружаясь в бездну воспоминаний, он искал лишь один вечер. Вновь и вновь воссоздавая чонгуков образ, Тэхён отчётливо слышал голос и цеплялся за каждое слово, что тот говорил. Ощущал холодные пальцы на шее, а потом на запястьях. Упрямо протягивал загипсованную ладонь и двигался ближе к краю постели, ближе к нему.

И то, что Тэхён чувствовал, находясь рядом с Чонгуком, было несравнимо ни с чем.

«Знает ли хён, что я думаю о нём?»

Иногда, приоткрывая глаза, Тэхён долго сидел и думал о мире без Чонгука. Этот мир представлялся огромным, но шатким: будто миг — и руины. И рассы́паться — ерунда. Истинная беда была в том, что, кажется, только Чонгук мог собрать эти обломки. В такие моменты в разум лезли гнусные мысли: что, если его просто не существует? Что, если Чонгук — это выдумка, воспалённая больным мозгом фантазия?

Тэхён болезненно посмеивался про себя, а потом утыкался носом в подушку и изо всех сил старался не представлять, каково это — жить без него.

«Чувствует ли, как сильно я скучаю по нему?»

— Всё, хватит с меня, — выдохнула женщина и, достав из заднего кармана брюк телефон, пригрозила им Тэхёну. — Я звоню твоему отцу.

* * *

— Это нервная анорексия в дисморфоманической стадии, — донеслось до ушей Тэхёна из приоткрытого кабинета психиатра.

Вжавшись в кресло, стоящее в углу коридора, он повернул правое ухо на источник звука и прислушался: голос у Сокджина был уставшим и сиплым, будто отчаянным. Тэхён чувствовал жуткий стыд перед ним и неловкость перед всем персоналом интерната, ведь он наведывался в этот кабинет чаще любого здесь проживающего. По правде говоря, он и сегодня не хотел приходить сюда и лишний раз тревожить дядю, но выбора особо не было: идти против воли разъярённого отца — себе дороже.

— Я на врача, что ли, похож? — закричал в ответ Намджун. — Зачем ты в меня своими психиатрическими определениями кидаешь? Объясни мне нормальным языком, почему мой сын ничерта не ест?

Тэхён вздрогнул и нахмурился.

«Почему, почему... Я же говорил, просто не хочется».

— В его случае — это разновидность селфхарма, — Сокджин прошёл к двери, плотно закрыл её и, вернувшись на рабочее место, продолжил: — Он опять стремится к самоповреждению.

— Твою мать! — заверещал Намджун. — Ничего же не предвещало!

— Да тебя три дня в городе не было! — озлобленно заорал Джин. — Уехал и даже не предупредил! Я бы знал — к себе забрал! Сколько раз говорил, нельзя его одного оставлять! За последний год я диагностировал у него три расстройства, а до тебя до сих пор не дошло, насколько это серьёзно?

— Я позову его, — прервал Намджун. Он подорвался на ноги и направился к дверному проёму. — Поговори с ним, лекарства какие назначь, я не знаю, чем вы это лечите, но заставь его съесть хоть что-то, — офицер резко раскрыл дверь, подошёл к Тэхёну и аккуратно приподнял его обессиленного за плечо. — Тэхён-а, посиди немного с дядей, ладно? — он проводил сына до проёма и подтолкнул внутрь. — Я заберу тебя вечером, — кивнув врачу, он тихо прикрыл дверь и зашагал по коридору в сторону выхода.

— Привет, — улыбнулся Сокджин и, встав изо стола, ринулся навстречу, потянувшись с объятиями.

Молча кивнув на приветствие, Тэхён поплёлся к дивану, разместился на нём и, опустив голову, поджал дрожащие от волнения губы — всё ещё было стыдно. Сокджин нахмурился, подошёл к Тэхёну и присел перед ним на корточки: взял его руку, погладил по голове и, привстав и шагнув вперёд, всё же устроился на диване рядом.

— Тэхён-а, расскажи, что тебя так тревожит?

Тэхён, зажмурив повлажневшие глаза, отрицательно помотал головой и, громко всхлипнув, спрятал лицо в руках.

Ничто его не тревожило. Ничто и никто. Телевизор приелся, музыка и аудио-книги — тоже, за окном жуткий дождь шёл которые сутки. Тэхён сам не понимал, что у него за чувства такие, и именно поэтому, вместо того, чтобы поесть, настойчиво бороздил свои мысли и знания, дабы найти хоть какие-то ответы. Но о чём бы не думал — банально: перед глазами был лишь Чонгук — человек, подаривший надежду на то, что он нужный и важный. Позаботившийся в трудную минуту, крепко обнявший без корысти, принявший его, сломленного.

И исчезнувший на целых два дня.

— Доктор Ким, можно? — в дверном проёме показалась голова Чонгука. — О, привет, Тэхён! — он приветливо помахал рукой.

Тэхён, задержав дыхание, поднял на него зарёванное лицо и, громко шмыгнув носом, счастливо заулыбался, а Сокджин, проследив за такой реакцией, резко поднялся на ноги, подошёл к Чонгуку и силой затащил его в кабинет.

— Это ты удачно зашёл.

Тэхён непонимающе захлопал глазами и удивлённо открыл рот, а Чонгук, протестующе крикнув «Что происходит?», вырвался из хватки и, раздражённо дёрнув плечом, поправил свой пиджак. Что за отношение такое, читалось у него по лицу, где ваши манеры? Психиатр рукой предложил ему присесть на диван, но тот, оставшись стоять на месте, недовольно сложил руки на груди и принялся переводить взгляд с Тэхёна на Сокджина, и обратно: ну хоть кто-то из них должен был объяснить, в чём тут дело? Тэхён лишь пожал плечами и помотал головой, мол, я понятия не имею, а вот Сокджин, подойдя к Чонгуку и положив руку ему на плечо, задумчиво прищурился.

— Как у вас там, молодых, говорится сейчас? — усмехнулся врач. — Нет времени объяснять?

Чонгук вскинул бровь и собрался было что-то ответить, но Сокджин приложил палец к губам, прошипел «Тш-ш» и, приподняв руки чуть вверх, на цыпочках, будто маленький ребёнок, крадущийся ночью на кухню, направился вон из кабинета. Детский сад, подумал про себя Тэхён, самый настоящий. Чонгук же, проводив врача, не очень адекватно себя ведущего, взглядом, повернулся к Тэхёну и, указав пальцем в сторону захлопнувшейся двери, поджал губы.

— Издержки профессии, — вытерев с щёк слёзы, тихо пояснил Тэхён, а Чонгук, ухмыльнувшись, понимающе закивал, мол, ясно-понятно.

— Давно не виделись, — присаживаясь на диван, Чонгук приобнял Тэхёна за плечо и легонько стукнул пальцем по опухшему носу. — Целых… — он взглянул на висящий на стене календарь. — Два дня?

— Ве-е-ечность, — прошептал Тэхён, опустив ресницы.

Наклонив голову вбок, Чонгук звонко усмехнулся, ласково убрал лезущую Тэхёну в глаза чёлку и, внезапно расширив глаза, со словами «О, чуть не забыл», забрался в свою кожаную сумку.

— Та-а-ак, — интригующе протянул он и, резко достав из кармана яркую фиолетовую упаковку, протянул Тэхёну. — Та-дам! — Тэхён, разглядывая, очевидно, шоколад, нахмурил брови и прищурился: ни слова на корейском. — Он лавандовый! — закричал Чонгук. Отобрав плитку обратно, он, прикусив губу, начал аккуратно её распечатывать. — Считай, двойной антидепрессант, — отломив кусочек, он поднёс его ко рту Тэхёна. — В Корее такой не купишь.

Тэхён послушно подхватил дольку и, выдавив из себя улыбку, старательно всё прожевал, превозмогая неприятные ощущения: мало того, что от двухдневного голодания его неслабо тошнило, так ещё и шоколад был, мягко говоря, не очень вкусным. Но хён, оказавшийся рядом после столь длительного исчезновения, был таким довольным и заинтригованным, что Тэхён безапелляционно решил про себя: он просто не может подать вид, что ещё чуть-чуть, и от едкого запаха лаванды его вывернет прямо на этот ковёр.

Чонгук поднёс шоколад к своему носу, вдохнул необычный аромат и, с выражением лица, дескать, придумают же люди, удивлённо помотал головой, а затем, активно жестикулируя, начал увлечённо рассказывать Тэхёну о поездке, о новых знакомствах, о другой культуре, и, попутно скармливая всю плитку, мягко поглаживать его по предплечью. Сначала Тэхён, не в силах справиться с эмоциями от горячих чонгуковых рук, сидел и, проглатывая шоколад цельными кусочками, молча считал про себя бесконечные дольки, но когда, подняв глаза, осознал, что Чонгук сидит очень близко, и отвлёкся на его историю об успешном подписании контракта, он вмиг перестал замечать, что чонгуков странный подарок совершенно и абсолютно точно несъедобный.

— Ты обязательно должен слетать туда, Тэхён, — мечтательно выдохнул Чонгук.

Закончив со своей речью, он опустил взгляд на пустую обёртку и, с переживанием посмотрев на Тэхёна, спросил, можно ли ему было есть столько сладкого. Тэхён тут же взволнованно замотал руками и головой, мол, всё в порядке, а затем поблагодарил Чонгука и вежливо попросил принести ему немного воды — пить из-за специфического вкуса шоколада хотелось невыносимо. Тот, с нежностью произнеся «Конечно», встал с места, набрал целый стакан из графина, стоящего на столе психиатра, и вместе с ним вернулся обратно к дивану. Выполняет все просьбы, подметил Тэхён, за какие подвиги он мне послан?

— Ещё что-нибудь нужно? — придерживая за затылок, Чонгук помог ему попить.

— Нет, спасибо, — услышав отрицательный ответ, Чонгук обворожительно улыбнулся. — Хён, — осторожно позвал Тэхён. — Ты не мог бы приехать ко мне завтра?

Прищурившись и забегав глазами, Чонгук схватил сумку, достал толстый ежедневник и начал листать исписанные крупным почерком страницы.

— Завтра, завтра… — он вновь взглянул на настенный календарь и, повернувшись к Тэхёну, помотал головой. — Завтра у меня две очень важные встречи, а вот послезавтра я весь твой, — и, подмигнув, опять приобнял за плечо.

— Хорошо, — довольно закивал Тэхён, пряча смущённую улыбку. — Спасибо за шоколад.

Чонгук, приказав не благодарить за подобные мелочи, поднялся на ноги, объяснил Тэхёну, что очень торопится на работу, и спешно покинул кабинет, попросив передать Сокджину, что зайдёт к нему в следующий раз. Следующий раз, запомнил Тэхён, интересно, когда он будет? Он помахал ему рукой на прощание, улыбнулся дяде, с которым тот всё же столкнулся в проёме, и с радостным выдохом прилёг на диван.

— Сходим в кафе? — предложил Сокджин, подойдя к нему ближе.

Отказавшись от предлагаемого дядей обеда, Тэхён, увидев нарочно сделанное врачом жалобное выражение лица, громко рассмеялся и, прикрыв глаза, чётко и открыто заявил «Чонгук-хён меня уже покормил».

* * *

— Просто, чтобы ты знал, — обращаясь к Юнги, проговорил Чимин. — Я был против того, чтобы тебе об этом рассказывали.

Юнги, сидя за рабочим столом Намджуна, лениво перелистывал распечатанные с фейсбука фотографии: вот его двойник катается на лошади, вот ест мороженое вместе со своей женой, а вот сидит за рулём мазды — такой же, как у Юнги.

Сложив все фото уголком к уголку, он порвал их на две части и, потянувшись через заваленный бумагами стол, без доли сомнения выбросил в мусорное ведро.

— А он ещё больший гений, чем я думал, — промычал Юнги под нос. — Ну надо же, два в одном: и записка, и предупреждение.

— Что ты имеешь в виду? — из вежливости спросил Чимин. Сам он, конечно же, понимал, к чему клонит Юнги.

— Я следующий, милашка Чимин-хён, — грустно усмехнулся тот. — Кажется, меня ждёт подвал, — он задумчиво вытянул губы и по слогам промычал: — Под зем-лёй.

— Перестань, — поддерживающе прозвучал Чимин. Он взял в руки бутылку с минералкой и, подойдя ближе, присел на стол Намджуна. — С чего бы ему тебя убивать? Ты не брат Чонгуку, не родственник, даже не парень. Зачем ему тебя трогать? — открыв крышку, он помотал головой, убирая с глаз длинные прядки, и принялся пить.

— Я с ним сплю, — спокойным тоном произнёс судмедэксперт.

Чимин прыснул водой, закашлялся и, вытерев губы, поднял глаза на Юнги, мол, чего-чего?

Юнги, встав с места, похлопал шокированного Чимина по плечу и зачем-то поцеловал в щёку, а затем, показав пальцами знак «Peace» и произнеся «Меня офицер Ким ждёт в машине. Береги себя, хён», накинул на себя серый пиджак и беззвучно скрылся в коридоре.

— Этого ещё не хватало.

Поставив бутылку на стол, детектив потёр ладонями лицо, устало пробубнил «Твою ж мать» и, устремив взгляд в окно, принялся про себя молиться. На всякий случай.

— М-м, — прикрыв глаза от удовольствия, протянул Чонгук. — Как же вкусно...

На просторной, оливкового цвета кухне горел лишь напольный светильник, и этого тусклого света едва хватало, чтобы разглядеть содержимое тарелок, стоящих на столешнице. Облизнув выпачканные в соусе губы, Чонгук потянулся обратно к блюду, неумело подцепил вилкой спагетти и, отправив их в рот, удовлетворённо промычал «Ох, Юнги-Юнги... Миру нужен твой кулинарный талант».

Раздался телефонный звонок. Достав вибрирующий в кармане брюк айфон и увидев на экране фотографию Юнги, Чонгук проскользил пальцем по экрану и поднёс телефон к уху: обменявшись банальными «Привет, как ты?» и «Хорошо, а у тебя?», они облегчённо улыбнулись и, помолчав с некоторое время, оба тихонько рассмеялись.

— Устал за эти два дня? — заботливо прохрипел в трубке Юнги.

— Зато сделал всё, что планировал: сделку провёл, контракт подписал, успел сегодня к Хоби, — отпивая сок, проговорил Чонгук. — Тэхёна в интернате встретил. Что-то не очень он весёлый...

— Точно, Тэхён, — голос Юнги прозвучал расстроенным. — Забыл совсем…

— О чём ты? — потянувшись за новой порцией, спросил Чонгук.

— У него завтра день рождения, — задумчиво пробубнил Юнги.

— Но вы ведь с офицером будете в Пусане два дня, — Чонгук, наконец перестав жевать, нахмурился.

— Да-а, — протянул Юнги. Услышав зовущего к себе Намджуна, он громко выдохнул в трубку и грустно прошептал: — Мне пора. Позаботься о себе, ладно?

Молчаливо кивнув и сбросив вызов, Чонгук отложил вилку в сторону, потёр переносицу и, похрустев пальцами, вновь схватил в руки айфон.

— Что же ты мне про день рождения не сказал, Тэхён?

Открыв нужный диалог, он, уверив самого себя в правильности решения, быстро напечатал ёмкое сообщение и без доли сомнения отправил его адресату.

* * *

«Почему Чимин-хёну можно отказаться от командировки, а мне нельзя?» — прямо спросил Юнги, когда Намджун, мелодично пропев «Это Пусан, детка», любезно открыл перед ним дверь в круглосуточную клинику пластической хирургии. Ответа, как и ожидалось, не последовало. Прошагав по большому светлому холлу, офицер, ещё раз взглянув на листок с фамилией нужного хирурга, поинтересовался у улыбчивых девушек на ресепшене в какую сторону нужно идти, а затем, кивнув Юнги на дверь с табличкой «Ин Са Чен, доктор медицинских наук, профессор», устремился в её направлении.

— Кажется, нам сюда, — пробубнил Намджун, постучав два раза и открыв дверь без разрешения.

Протянув по очереди руки и поздоровавшись с седоволосым худощавым мужчиной преклонного возраста, Намджун с Юнги уселись в кожаные кресла, стоящие напротив его стола, и, неловко переглянувшись, внимательно уставились на врача.

— Невероятно, — начал он, обращаясь к Юнги. — Вы действительно с ним как две капли…

— Послушайте, — перебил Намджун. — Если выражаться фигурально, этот психопат располосовал тело парня настолько сильно, что попросту превратил его в фарш. Но самое интересное, что каким-то магическим образом все люди, знающие двойника Юнги до пластической операции в вашей клинике, либо умерли, либо бесследно исчезли, а сам потерпевший до смены своего лица хирургическим путём будто и не существовал вовсе. И если бы не ваша визитка, так беспечно оставленная им в спрятанной под подушкой книге, мы бы и вас не нашли, доктор Ин, — в его голосе слышалась непоколебимая решимость. — Нам очень нужна ваша помощь.

— Я ничем не могу вам помочь, — с искренним сожалением в голосе ответил хирург. — Я владею лишь информацией, что он сам был врачом, но, к сожалению, даже специальности его не знаю. Я помню, как мы проектировали конечный результат операции... Знаете, он ведь и до вмешательства был очень похож на вас, доктор Мин, — врач виновато потупил глаза. — Он не говорил, что стремится стать чьей-то точной копией, он лишь просил немного поднять веки, сделать ринопластику и фейслифтинг. Мы очень долго сидели, составляли 3D-модель, но в какой-то момент он просто вскрикнул «Вот, идеально!» и потребовал оставить данный вариант как конечный. А всё наше последующее общение за рамки отношений между врачом и пациентом не выходило, — он поднял голову на Намджуна и пожал плечами. — Этот юноша обращался к нам за помощью анонимно, поэтому со стопроцентной уверенностью могу сказать, что никаких данных о нём у нас нет.

— Никаких? — взорвался яростью Юнги. — Подумайте хорошенько, может быть, он говорил с кем-то по телефону? Или упоминал чьё-то имя? Неужели, совсем ничего?

— М-м, — задумчиво протянул врач. — Разве что мои окна… — он привстал с места и поднял жалюзи. — Они выходят прямо на парковку, — Юнги, соскочив с кресла, прошагал к нему и принялся всматриваться в улицу. — Пациента каждый раз подвозил один и тот же молодой человек.

— Описать можете? — спросил Юнги, прищуренно вглядываясь в окно.

— Рост ниже среднего, — сосредоточенно проговорил мужчина, положив руку на плечо Юнги. — Чёрные волосы и довольно запоминающееся скульптурное лицо. Произведение искусства — не иначе. Если бы я вновь увидел его, я бы обязательно узнал. Но, как ни странно, при всей своей внешности, он одевался крайне несуразно: узкие джинсы, яркие футболки с мультиками, бейсболки...

— Фоторобот составить сможете? — поинтересовался офицер.

Врач, повернув на него голову, уверенно кивнул и, сделав шаг к Юнги, принялся внимательно изучать его лицо.

— Поразительно, — произнёс он на выдохе и, приподняв того за подбородок, неверующе помотал головой.

Оттолкнув его руку, Юнги призывающе взглянул на офицера, мол, пошли уже отсюда, но, внезапно почувствовав в кармане вибрацию, недовольно цокнул языком и полез в пальто за телефоном. Кто бы ты ни был, прошипел он про себя, ты очень не вовремя. Посмотрев на экран, Юнги нажал на красную трубку и, задумчиво поджав губу, с теплотой улыбнулся появившейся на заставке фотографии. Но, в ту же минуту схваченный за локоть доктором, резко развернулся и вскинул бровь.

— Вы что делаете? — вырываясь из хватки, прокричал Юнги.

Тот, выхватив телефон с удивительной ловкостью, огромными зрачками уставился на экран и, тыкая в него пальцем, молчаливо вытянул губы. Переводя взгляд с одного на другого, врач беспрестанно повторял «Это он, это он, это он», и Намджун, не выдержав, вскочил на ноги, быстро преодолел дистанцию в пару шагов и отобрал телефон у хирурга.

— И давно? — подняв на Юнги глаза, пробасил офицер. Тот, сильно зажмурившись и схватившись за волосы, попятился назад, а рядом стоящий врач присел на подоконник и, нервно захлопав ресницами, ослабил свой галстук. — Давно у тебя на фоне стоит ваше селфи с Чимином?