F22.8/F63.9

Тэхён открыл глаза и вдохнул свежий воздух. Глубокой ночью в парке было тихо и безлюдно: тучи вновь сгущались, предупреждая о наступлении дождя, поэтому все прогуливающиеся перед сном спешно удалились с улицы. Обстановка так и подталкивала выпустить скопившиеся эмоции и вдоволь прокричаться, но Тэхён вместо этого лишь лениво оглядывался по сторонам и, беззвучно посмеиваясь, крепко обнимал себя, чтобы немного согреться.

Завороженно смотря в тёмное небо, Тэхён пытался отмотать время назад и ещё раз напрячь мозги, чтобы вспомнить, как здесь оказался. Возможно, он пришёл сюда на автомате, возможно, забрёл в полусне. Наверное, он ждал Чонгука слишком долго, чтобы понять, что тот уже не приедет, поэтому и выбрался на улицу: внезапная смена обстановки всегда помогала расслабиться и прогнать плохие мысли.

На запястье провибрировали часы — стукнула полночь, и мечтательно улыбающийся Тэхён, наполненный воспоминанием о своём первом поцелуе, неторопливо направился в сторону дома, продумывая по пути причины, по которым хён до него не добрался. Чонгук, например, мог попасть в пробку или застрять на дороге с пустым баком; мог вызваться помочь старушке, которой стало плохо на переходе, или ребёнку, который упал с велосипеда.

Не исключено было и то, что он просто не нашёл необходимости в тэхёновых объяснениях.

Консьерж, лифт, дверь в квартиру — в полузабвенном состоянии Тэхён плыл, не замечая, где он находится и что происходит вокруг. Кеды — к чёрту, свет в комнате — тоже. Единственное, чего он сейчас хотел — уснуть. Но стоило только добраться до постели и, не сняв даже джинсы и свитер, запрыгнуть под одеяло, как усыпляющую тишину квартиры нарушил подозрительный шум. Тэхён, приоткрыв глаза, насторожился: дома он точно один — отец должен вернуться только завтра утром, а в сиделке уже нет никакой необходимости, и гостей кроме Чонгука этим вечером точно не намечалось. Тэхён, не особо стабильный в свете последних событий, очень сильно напрягся. Понятное дело, ни одному адекватному вору не пришло бы на ум врываться в квартиру офицера и, тем более, так очевидно шуметь, выдавая своё присутствие. С другой стороны, новость об убийстве двойника Юнги была у всех на слуху, а перемещение отца пристально отслеживалось работниками прессы и информационных каналов, и так как отец был сейчас в Пусане, логично было бы предположить, что риск обнаружить офицера дома при взломе стопроцентно сводился к нулю.

Тэхён вылез из-под одеяла и, прошагав на руках к краю кровати, замер, готовый в любой момент бежать на преступника. Чуть внимательно прислушавшись, он понял, что странные глухие щелчки, доносящиеся со стороны входной двери — это звуки поворота ключа в замочной скважине. И в Тэхёне, так ненавидящем сериалы про детективов, резко и внезапно для самого себя активировалась дедукция: ключа от квартиры было всего три — у самого Тэхёна и у отца с Сокджином; последний как раз вполне мог наведаться, ибо Тэхён так и не соизволил позвонить ему по возвращении домой; и если всё было именно так, оставалось только ждать, когда по коридору разольётся яркий свет и пролетит ласковое «Тэхён-а, угадай, что я принёс»: дядя был человеком предсказуемым и всегда таскал уже немаленькому Тэхёну рисовые пирожные или шоколадное молоко. Но из прихожей начал доноситься отцовский голос вперемешку с направляющимися в сторону кухни чужими шагами, и Тэхён, спокойно выдохнув и обрадовавшись, что не придётся выслушивать лекции о манерах, поднялся с кровати и поспешил поздороваться.

Когда Тэхён, демонстративно приподняв рукава, дескать, смотри, папа, я снова «рукастый» и самостоятельный, вышел из своей спальни и приоткрыл рот, чтоб произнести «Здравия желаю!», он увидел, как Миндже, а точнее его спина, скрывается за громко захлопнувшейся в кухню дверью. Из офицера же, пытающегося догнать травматолога, на появившегося в проёме Тэхёна вырвался устрашающий крик.

— Живо в комнату, — прорычал Намджун. Тэхён, увидев на белоснежной рубашке отца разводы от крови, машинально отступил назад. — И не высовывайся.

— Пап, — застыв на месте, Тэхён указал пальцем на форму офицера и под нос промычал: — Твоя одежда...

— Я сказал — сидеть и не высовываться, — процедил тот. Сделав шаг вперёд, он схватил дверную ручку и с силой захлопнул дверь у Тэхёна прямо перед носом.

Тэхён, испугавшись, вжал голову в плечи и зажмурил глаза. Внутри себя он искренне надеялся, что кровь, в которой выпачкан отец, не его собственная. В конце концов, работа папы связана с жертвами, а значит, он мог замараться, прикрывая человека от преступника или помогая нести потерпевшего до машины скорой помощи. Но если отец притащил домой доктора Кима, с которым, к слову, никогда не ладил, не было исключено, что его самого ранили и требовалась экстренная помощь врача.

В голову, как назло, лез грёбанный Стихийник, предупреждающий отца не соваться в расследование и обещающий убить каждого в отделе, включая самого офицера, если расследование не прекратится. Тэхён, не на шутку перепугавшись, начал наматывать круги по комнате, пытаясь хоть немного пораскинуть мозгами.

Что, если Стихийник не просто запугивает, присылая эти угрожающие письма?

Что, если у него есть список имён, которые он собирается вычеркнуть?

Что, если он свободно разгуливает по улице, незаметно выслеживая следующую жертву?

Что, если следующая жертва — это отец, или Юнги-хён, или Чимин-хён, или...

Чонгук.

Расширив от охватывающего ужаса зрачки, Тэхён, запинаясь о ковёр, полетел к столу, на котором валялся телефон. Один вызов, второй, третий — без ответа. В диалоге удручающее «был в сети 6 часов назад». Накатывающая паника, но внезапное озарение. Наверное, надо отдать должное мозгу за то, как он устроен — в критических ситуациях решение приходит моментально. «Нужен номер хёна». На указ отца не высовываться сейчас было совершенно наплевать: Тэхён, выскочив в коридор, подбежал к висящей на крючке куртке офицера, обшарил каждый карман и, найдя, наконец, телефон, ринулся обратно в спальню.

Защёлок на двери его комнаты не было — Тэхёну, в виду расстройства, было непозволительно закрываться одному на замок, — поэтому, молясь на то, что отец не успеет забрать телефон, пока он не найдёт нужный номер, Тэхён продолжал шерстить контакты, отойдя на максимальное расстояние от двери. Поблагодарив Бога за подаренное для поиска время, он дрожащими руками набрал цифры и, нервно прикусив губу, принялся ждать ответ. Трубку, на удивление подняли практически сразу — со второго гудка, и Тэхён, глубоко и надрывно вдохнув, нетерпеливо закричал:

— Хён, это ты?!

— Тэхён? — сонно прохрипел Юнги на том конце провода. — Да, я. Что случилось?

— Ты не знаешь, где Чонгук-хён? — Тэхён сразу перешёл к делу. — Он не отвечает на звонки.

— Подожди, а разве он не должен быть с тобой? — Юнги звучал удивлённым. — Он уехал к тебе часов пять-шесть назад, я думал...

— Его нет, хён! — истерично закричал Тэхён. — Его здесь до сих пор нет! — его голос надломился. Он шмыгнул носом и часто захлопал ресницами, пытаясь отогнать слёзы. — Скажи мне его адрес, я съезжу и проверю. Может быть, он просто передумал и остался дома, может, нечаянно уснул, может...

— Тэхён, — осторожно начал Юнги. — Я сейчас в его квартире. Один.

— Тогда, может быть, его вызвали на работу? Может, срочная командировка? — Тэхён никак не унимался и старался найти причину пропажи Чонгука, но, догадываясь, что она может оказаться страшнее, чем он себе напридумывал, планомерно приближался к нервному срыву.

— Он бы предупредил, — тихо отозвался Юнги. Услышав отрицательное мычание и провально скрываемые всхлипы из трубки, он громко выдохнул и с максимально успокаивающей интонацией прошептал: — Ну хорошо... Хочешь, я съезжу к нему в офис?

* * *

Юнги увидел машину Чонгука, проехав буквально пару кварталов: она была припаркована на обочине, рядом с маленьким кафе. Набирать чонгуков номер он перестал десять минут назад — в момент, когда автоответчик сообщил, что аппарат абонента выключен. Юнги быстро заглянул в это самое кафе, обежал ближайшие магазины, заскочил даже в медицинский центр, но Чонгука нигде не нашёл. Вернувшись к его машине и заглянув внутрь через окно, он заприметил лежащий на бардачке айфон. А спустя десять секунд понял, что истерика Тэхёна была не беспричинной. Отгонять в таком состоянии приступы собственной паники было абсолютно бесполезно, но Юнги, закалённый годами работы в участке, даже сквозь колотящий страх смог сообразить, что надо срочно бить тревогу. Нащупав в кармане телефон, он торопливо его достал и, не задумываясь, нажал на кнопку быстрого вызова.

— Х-хён, — заикаясь, начал Юнги. — Чонгук-хён пропал.

— Что значит пропал? — спокойно ответил Чимин.

— Он уехал в квартиру офицера Кима несколько часов назад, но его мерседес стоит на улице в совершенно противоположной стороне. Телефон в машине и, кажется, разрядился. В офисе его нет, я звонил. Нашим с тобой консьержам и в регистратуру интерната — тоже: ничего. Я обошёл всё в округе, но нигде его не нашёл. Нигде, хён.

— Чёрт, — прошипел Чимин. Было слышно, как он подскочил с места и выбежал из кабинета, хлопнув дверью. — Ты боссу звонил? — Юнги отрицательно промычал, и детектив, тихо поматерившись, строго приказал: — Побудь около машины, вдруг он вернётся. Я пока наберу офицера Кима.

Юнги кивнул, быстро прошагал до своей мазды и прыгнул на водительское, вцепившись в руль. Не отрываясь от внимательного сканирования улицы, он, приподняв над собой телефон и найдя боковым зрением последний входящий вызов, нажал на номер и прислонил айфон к уху.

— Хён! — обеспокоенно закричал Тэхён. — Ты его нашёл?

— Нет, не нашёл, — Юнги пробубнил под нос, но судя по тому, как громко Тэхён обо что-то ударился, тот прекрасно услышал. — Я понятия не имею, где его искать, — Юнги был на измене, и весь поток его мыслей неконтролируемо рвался наружу. — Он — человек привычки. Ест всегда в одном ресторане, ходит только в один супермаркет, заправляется на одной и той же автозаправке. У него нет друзей, к которым он мог бы пойти. Все адреса, которые он периодически навещает — это полицейский участок, интернат, мой дом, Чимин-хёна и ваш с отцом. Но его нигде нет.

— Не все, — задумчиво протянул Тэхён. — Хён, это не все адреса. Есть ещё загородный дом его семьи.

— Загородный? — с сомнением прозвучал Юнги. — Я никогда не слышал ни о каком доме, а я знаком с Чонгук-хёном очень...

— Я не знаю точный адрес, но помню дорогу туда, — Тэхён тихо вышел из комнаты, схватил валяющиеся на комоде в прихожей ключи от отцовской машины и, натянув на себя кеды, бесшумно захлопнул за собой дверь. — Я пришлю тебе свой логин и пароль. Отслеживай моё местоположение и следуй за мной.

Тэхён даже думать не хотел о том, что его ждёт за угон отцовской машины. Возможно, в ближайшие полчаса отец получит звонок о пропаже Чонгука и выбежит на улицу с целью отправиться на поиски. Факт того, что на парковке стоит ещё одна его машина — служебная, даровал крохотную надежду на то, что в скором времени Тэхён не отправится в тюрьму — в интернат к Сокджину.

Усиленно вжимая педаль, Тэхён молился на то, что хён придёт в ярость, узнав, что он рассказал Юнги о загородном доме. Что накричит, перестанет доверять, пускай даже к чёрту пошлёт, лишь бы он только мог. Лишь бы был в состоянии.

Воображение беспрестанно рисовало самые страшные кошмары, в каждом из которых Чонгук был в крови и безмолвным. Тэхён бил себя по щекам, пытаясь собраться, и, как умалишённый, повторял вслух «Пожалуйста, будь живым», «Хён, я уже еду» и «Дождись меня». Он не мог вынести даже мысли о том, что может потерять Чонгука раз и навсегда, поэтому до последнего отрицал вариант, в котором Стихийник каким-то невероятным образом добрался до хёна.

Удивительно, но каждый раз, в момент неконтролируемого всплеска эмоций, Тэхён, пытающийся не думать о чём-то плохом, вспоминал именно Стихийника. Сейчас было важно сосредоточиться и успокоиться, ведь Тэхён, как истеричка, вряд ли был бы полезен в поисках Чонгука, поэтому, старательно выровняв дыхание, он в очередной раз попытался понять мотивы убийцы.

У этого психа, определённо, были личные счёты с хёном. Он жаждал чонгуковых мучений, поэтому убивал всех его близких, а самого его не трогал. Каждая смерть, которую видел хён, была наказанием. В извращённом понимании. Было бы логично предположить, что Стихийнику, при таком раскладе, не выгодно сразу убивать Чонгука, ведь тогда убийца просто растратил бы всю свою месть и остался бы ни с чем. Другое дело — опустошить Чонгука морально, отобрать всё, что у него есть, а затем, когда он сам будет просить о смерти, благодушно выполнить его просьбу.

Тэхён очень надеялся, что Чонгук не попросит. Что хён не сдастся, если попадёт в руки Стихийника. Что тот вечер что-то значил для него, как и те слова, которые он произнёс при их последнем разговоре: и про чувства, и про желания. И про то, что до встречи с Тэхёном ему было не за что бороться.

Если всё, что Чонгук говорил, было искренним, он не мог позволить себе уйти, оставив Тэхёна без защиты.

Если всё было правдой, он должен был дать Тэхёну шанс рассказать, как бесконечно сильно он любит, и поклясться, что эта любовь настолько въелась под рёбра, что будет с ним до тех пор, пока он жив.

Если бы только Чонгук дал шанс, Тэхён не стал бы молчать.

Больше никогда бы не стал.

* * *

Решиться выйти из машины было трудно.

Уже около двух минут Тэхён в упор смотрел на тёмный дом, окружённый лесом, и прислушивался к звенящей тишине. Свет ни снаружи, ни внутри не горел: скорее всего, Чонгука здесь попросту не было. Это приносило облегчение, в какой-то мере. И навевало панику, ведь это был последний адрес, куда хён мог уехать сам.

Тэхён испуганно подскочил от звука сообщения — Юнги написал, что видит, где Тэхён остановился, и приедет, ориентировочно, через пятнадцать минут — и, максимально тихо выйдя из машины, зашагал ко входу. Он помнил: стоит сделать лишь два хлопка, и всё пространство вокруг перестанет быть таким устрашающе чёрным. Но поселившееся внутри чувство, чем-то смахивающее на инстинкт самосохранения, не позволяло ему делать лишних движений.

Первая ступенька, вторая — крыльцо. Нервно переступая с ноги на ногу, Тэхён помотал головой, пытаясь привести себя в чувства, и потянул руку к двери. Именно сейчас, вспоминая диван и ковёр, буквально находящиеся за стеной, те улыбки, поцелуи, учащённое дыхание Чонгука, он как никогда прежде боялся перестать ощущать тепло, растекающееся внутри, стоило только хёну оказаться рядом. И стучать боялся, и увидеть там Чонгука, или, напротив, не увидеть — тоже. Все эмоции и чувства противоречили друг другу, но страх, безусловно, был в приоритете и постепенно вытеснял остальные, занимая прочную позицию в голове.

И особенно остро он стал ощущаться, когда, сфокусировавшись в темноте, Тэхён заметил, что дверь в дом приоткрыта.

Ступор.

Тэхён неосознанно задержал дыхание и перестал моргать. Где-то глубоко внутри глухим голосом кричал Юнги, умоляя остановиться и дождаться, пока он приедет. Но Тэхён был слишком сильно зависим от информации, что с Чонгуком всё в порядке, поэтому нуждался в срочном её подтверждении. Он должен был убедиться сам: зайти в дом, увидеть, что хён сидит напротив тускло горящего камина и думает обо всём на свете, и облегчённо выдохнуть. Не должно быть других раскладов. Никто не знал об этом доме, кроме Чонгука и Тэхёна, следовательно, никто не мог добраться до хёна, пока он здесь находился.

— Хён? — очень тихое, осторожное.

Тэхён положил ладонь на дверь, плавно надавил на неё, открывая, и перешагнул через порог.

Наверное, всё же стоило включить уличные фонари: от их света содержимое комнаты представилось бы возможным рассмотреть. Но возвращаться было поздно. Даже несмотря на то, что внутри дома была беспросветная тьма, так и намекающая, что ничего хорошего за ней не скрывается.

Послышался странный шорох. Нахмурив лоб, Тэхён повернул ухо на звук и понял, что он доносится близко. И, что самое страшное, не прекращается. Снова паника. Тэхён медленно приподнял над собой безбожно трясущиеся ладони и, приготовив их к хлопку, остановился: хочет ли он видеть ту жуткую картинку, которая на повторе мелькает в его голове? Но кто бы здесь ни был и что бы тут ни произошло, было поздно бежать или отступать.

Окончательно поздно стало, когда к шороху начали добавляться задушенные хрипы до боли знакомого голоса. Тэхён больше всего на свете боялся, что не сможет помочь, ведь он далеко не врач, но и бездействовать, слыша болезненное и отчаянное мычание буквально в паре шагов, было глупо.

Глубоко вдохнув, он сделал два громких хлопка и, сильно зажмурив глаза от увиденного и прошептав «Нет», с грохотом упал на колени.