Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Part 8
Тэхён не жалел о том, что сказал, он боялся. Не отказа, не ссоры, не чонгукова смеха от своей глупой просьбы. После необдуманно выпаленного желания Тэхён внезапно осознал, что его хён тоже может быть влюблён в кого-то. Они ведь никогда не обсуждали личную жизнь, а значит, и гарантии на то, что у Чонгука нет любимого человека, не было.
«Молодец, Тэхён, пять баллов». И как-то бы успокоить себя, вот только, сколько ни пытайся, бессмысленно: в объятиях Чонгука мозг слишком пуст на доводы и оправдания.
— Хён, я не… — Тэхён опустил голову. — Ты не подумай чего лишнего, я просто никогда не целовался, и мне вдруг стало интересно — каково это. А ты взрослый и опытный, вот я и… — коротко и громко выдохнув, он усмехнулся. — Ты извини, я, наверное, перегнул палку. Увидел, что осталось пять минут, — он перевёл глаза на часы. — И вспомнил, что ты обещал исполнить все мои желания, — Тэхён вырвался из объятий, встал на ноги и, упорно стараясь не смотреть на Чонгука, начал оглядываться по сторонам. — Я буду спать на втором этаже? Кажется, спальня там…
Тэхёну было стыдно.
Кубок за смелость, идиот, подумал он и, продолжая пилить взглядом лестницу, нервно задёргал коленкой.
Мысль о том, что несколькими минутами ранее он был счастлив от того, что они с Чонгуком наедине в загородном доме, теперь казалась тотальной глупостью. А вот идея о том, что бежать надо отсюда, побыстрее да подальше, была точно похожа на Боженьку. И Тэхён мысленно просил завернуть две.
— Тэхён, — послышалось из-за спины. Чонгук аккуратно потянул его за запястье, но Тэхён мастерски вывернулся и отошёл ещё на шаг. — Дело не в том, что я не хочу, а в том, что ты едва меня знаешь. Я не могу позволить тебе сожалеть об этом в дальнейшем.
— Да всё в порядке, хён, проехали, — отмахнулся тот и, наконец, повернулся к Чонгуку. Он прекрасно догадывался, что хён, вместо того, чтобы прямо отказать, старательно тянет время. И Тэхён уважал это в Чонгуке. — Не думаю, что я согласен с твоим предлогом о дальнейшем сожалении, но просить тебя об этом действительно было очень некрасиво с моей стороны. Поэтому просто забудь, ладно?
В психологии Тэхён был силён: у Чонгука была очевидная слабость — он был падок на людей, нуждающихся в защите и опеке. У Тэхёна же было превосходство по всем параметрам. И если подлый приёмчик «Расстроенный малютка-сынок» на Чонгуке, как на отце, точно бы не сработал, то бессовестный «Я этого очень хочу, но ничего страшного, я перебьюсь» можно было использовать на хёне в полной мере.
Правда, когда Тэхён понял это, слова, произнесённые жалобной интонацией, было поздно брать обратно: Чонгук, пробубнив «Что же ты со мной делаешь, Тэхён», вмиг подскочил на ноги, подлетел к нему и, облизнув губы, схватил ледяными ладонями за шею.
— Я ведь обещал, — прошептал он и медленно поднял взгляд на тэхёновы глаза.
Зажмуриться — единственное верное решение, которое видел Тэхён.
Пока большой палец Чонгука плавно спускался по его щеке, пока, задевая нижнюю губу, крепко сжимал подбородок, пока хён приподнимал его голову вверх и прислонялся своим лбом к его, Тэхён считал бордовые круги в темноте под крепко закрытыми веками. В комнате всё ещё было интимно темно, огонь продолжал потрескивать, а когда настенные часы глухим гудком оповестили о полуночи, Тэхён, будучи уверенным, что Чонгук сейчас скажет, мол, было классно, но время вышло, расходимся, пока, до встречи, наконец-то облегчённо выдохнул. Вот только у хёна, видимо, были свои соображения на этот счёт, потому что Тэхёна, умоляющего жестокую вселенную заставить его раз и навсегда передумать, он не отпускал. И Тэхёну, впервые за всю эту жизнь, захотелось кричать о помощи. И, по возможности, стать невидимым.
Но тихое чонгуково «Тэхён, не бойся меня», его мягкие, сладкие от жвачки губы, его холодные до мурашек пальцы, утопающие в волосах на затылке, — и за Тэхёном можно не нырять. Он уже чувствовал это раньше и мог с уверенностью сравнить эти ощущения с погружением в воду: когда все звуки глохнут и пространство вокруг плавно растекается, а ты только и делаешь, что бережёшь оставшийся воздух. Идентично на сто процентов.
Тэхён расслабил лоб и глаза, шагнул, вмиг осмелевший, ещё ближе и, обвив Чонгука за талию и приподнявшись на носочках, инициативно прикусил его за нижнюю губу. «Надеюсь ты умеешь плавать, хён, иначе я точно захлебнусь здесь». Тот шумно вдохнул через нос, проскользил ладонями вниз и смял в пальцах рубашку на тэхёновой груди. «Кажется, ты поймал меня. Теперь тащи наверх». Чонгук, будто прочитав мысли, отстранился, и Тэхён, сжав онемевшие губы, поднял на него глаза. Хён выглядел напуганным: он виновато смотрел на сжатую в кулаках ткань, опускал голову, пытаясь скрыть заметно подрагивающие ресницы, старательно отворачивался. Чонгук всегда являлся Тэхёну серьёзным, мудрым и сосредоточенным, но сейчас, стоя напротив бескрайне смущённым, он наконец-то казался настоящим. То, как невинно он сгибал пальцы на ногах, как, приоткрыв рот, нарочно и слегка нервно постукивал зубами, как прятал за спину руки, которые, очевидно, не хотел распускать — всё это заставляло Тэхёна улыбаться и чувствовать полнейшее спокойствие.
Но Чонгуку было явно неловко, а значит, обстановку нужно было срочно разряжать.
— У тебя бегущая строка в глазах, — с лёгкостью произнёс Тэхён. — «Прости, я не хотел, чтобы так получилось», — Чонгук зажмурил глаза и досадно выдохнул «О-ох». — Но, если тебя это успокоит, я ожидал чего-то большего. Я думал, ты — профи в поцелуях, а ты… — Тэхён попытался подавить в себе смешок, но всё равно остался замеченным.
Чонгук раскрыл глаза, обиженно промычал «Э-эй» и, пригрозив Тэхёну пальцем, ответил, что он, вообще-то, просто не старался. Ведётся на все мои провокации, подумал Тэхён, а потом, медленно отдаляясь, недоверчиво пропищал «Да-да, хён, я так и подумал».
Тэхёну хотелось смеяться. Несдержанно, в голос. Чонгук, сложивший руки на груди, так недовольно щурился и наступательно приближался, что Тэхён уже перестал себя отговаривать от ребячества и решился просто начать бегать от него по всей комнате. Вот только преграда, в виде стены за спиной, и решительно настроенный на месть Чонгук нарушили Тэхёну весь необдуманный, но супергениальный план.
— Я кофе хочу! — внезапно выкрикнул он, выставляя руки вперед и не давая Чонгуку подойти ещё ближе. «Отвлекающий манёвр, конечно, так себе, Тэхён». — Глаза слипаются.
— Уже за полночь, хитрюга, — промычал Чонгук. Схватив Тэхёна за запястья, он раздвинул руки в стороны и пробрался вплотную. — Поэтому, сначала мои желания, а потом твои.
Он ведь не собирается меня опять целовать, попытался предсказать Тэхён, не собирается же?
Он всегда знал, что Ванга из него неважная, но сегодня вообще облажался по-полной: желанием или, скорее, наказанием Чонгука оказалось ни что иное, как обычная щекотка, которую Тэхён так сильно ненавидел. Руки у Чонгука были всё такие же холодные и сухие, отчего Тэхёну, такому разгорячённому после недавнего поцелуя, резко захотелось подраться с этим вечно залезающим под рубашку наглецом. «Я буду драться», — так и произнёс Тэхён, состроив решительную физиономию. Сил у хёна, конечно, больше, рассуждал он в это время, но у меня же гипс, а значит, я круче.
— Ты же не думаешь, — вновь прищурился Чонгук, смотря на уставившегося на свои руки Тэхёна. — Что если у тебя гипс, то ты круче?
— Хён, хё-о-он, ты такой бесячий! — Тэхён вырвался, побежал прочь, но, подскользнувшись на паркете, упал на пол и стукнулся головой. — Ай-яй...
Чонгук, точнее молниеносно реагирующий Чонгук, тут же подлетел к нему и навис сверху, как бы показывая, кто тут круче и профи во всём. «Ладно-ладно, сдаюсь, только не упирайся в мою грудь своей». Нет, грудь у Чонгука, конечно, была отличной — широкой и твёрдой, но остро ощущать, как она дыханием вбивается в его собственную, и чувствовать, как бурно колотится чонгуково сердце, было слегка странно и боязливо. И немного опасно.
— Какой ещё кофе? Ты так быстро побежал, что я тебя еле догнал, — пробасил Чонгук, хитро улыбаясь. — Я тебе травки успокаивающие сейчас заварю — ромашку, мелиссу, мяту, — он подложил Тэхёну ладонь под голову. — Хочешь?
Улыбка с лица Тэхёна медленно испарилась, когда хён, не подразумевающий под своими движениями ничего особенного, принялся нежно массировать его голову. «Я что, недостаточно очевидный?» — хороший вопрос, на произнесение которого вслух Тэхён не мог найти смелости.
Спустившись взглядом на чонгуковы губы и подумав о том, что всё, что было в жизни до хёна, теперь навсегда разорвано, Тэхён приоткрыл рот и тихо прошептал: «Хочу».
Ромашку хочу, лежать вот так с тобой хочу, тебя всегда рядом хочу, думал, но также не решался сознаться.
Взгляд у Чонгука был нечитаемым, и чёрт его знает, догадывался он там о чём-то или нет. Тэхён старался не зацикливаться. И когда хён, утвердительно кивнув, потащил его наверх за талию и повёл на кухню, Тэхён, пытаясь отвлечь самого себя, просто начал расспрашивать Чонгука о его впечатлениях после просмотра «Интерстеллар».
* * *
Юнги сидел напротив Намджуна, испепелял своим взглядом большую тарелку с рамёном и неистово злился: он не привык мотаться по командировкам, не привык ужинать в круглосуточных забегаловках и к вредной быстрорастворимой лапше — тоже не привык. Гнев в нём так неистово кипел, что не будь Намджун офицером и старым хорошим другом, Юнги бы, наверное, вылил горячее содержимое миски тому на голову.
— Чимин-хён не может быть Стихийником, — сквозь зубы процедил Юнги.
— Мы ведь копы, док, — офицер снял крышку с коробочки, помешал рамён палочками и поставил перед Юнги. — Поэтому давай рассуждать трезво, отбрасывая эмоции и предрассудки.
— О, дельная мысль, хён! Давай просто обвинять каждого, на кого укажет свидетель! — тот стукнул кулаком по столу.
— Перестань истерить! — закричал Намджун и, заметив удивлённый взгляд кассира, поклонился в знак извинения. — Я не знаю, как давно ты знаком с Чимином, лично я начал тесно общаться с ним лишь неделю назад.
ваться
Страница фанфика
F22.8 / F63.9 (слэш)
Этот фанфик никто не публиковал - подробнее
Ссылка:
https://ficbook.net/readfic/5358989
Автор:
Анна Элис
Фандом:
Bangtan Boys (BTS)
Персонажи:
vkook
Рейтинг:
NC-17
Жанр:
Детектив, AU
Размер:
Макси | 750 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Насилие, Смерть второстепенного персонажа
Опубликован:
13.05.2017
Изменен:
22.03.2018
Проблема не в том, что о Чонгуке – единственном человеке, рядом с которым Тэхён забывает, что психически болен, офицер говорит: «За ним всюду следует смерть».
Проблема в том, что Тэхён влюбляется прежде, чем узнаёт, что всех родных и близких Чонгука убивает неуловимый организованный маньяк.
↓ Содержание ↓
Отключить рекламу
Part 8
Тэхён не жалел о том, что сказал, он боялся. Не отказа, не ссоры, не чонгукова смеха от своей глупой просьбы. После необдуманно выпаленного желания Тэхён внезапно осознал, что его хён тоже может быть влюблён в кого-то. Они ведь никогда не обсуждали личную жизнь, а значит, и гарантии на то, что у Чонгука нет любимого человека, не было.
«Молодец, Тэхён, пять баллов». И как-то бы успокоить себя, вот только, сколько ни пытайся, бессмысленно: в объятиях Чонгука мозг слишком пуст на доводы и оправдания.
— Хён, я не… — Тэхён опустил голову. — Ты не подумай чего лишнего, я просто никогда не целовался, и мне вдруг стало интересно — каково это. А ты взрослый и опытный, вот я и… — коротко и громко выдохнув, он усмехнулся. — Ты извини, я, наверное, перегнул палку. Увидел, что осталось пять минут, — он перевёл глаза на часы. — И вспомнил, что ты обещал исполнить все мои желания, — Тэхён вырвался из объятий, встал на ноги и, упорно стараясь не смотреть на Чонгука, начал оглядываться по сторонам. — Я буду спать на втором этаже? Кажется, спальня там…
Тэхёну было стыдно.
Кубок за смелость, идиот, подумал он и, продолжая пилить взглядом лестницу, нервно задёргал коленкой.
Мысль о том, что несколькими минутами ранее он был счастлив от того, что они с Чонгуком наедине в загородном доме, теперь казалась тотальной глупостью. А вот идея о том, что бежать надо отсюда, побыстрее да подальше, была точно похожа на Боженьку. И Тэхён мысленно просил завернуть две.
— Тэхён, — послышалось из-за спины. Чонгук аккуратно потянул его за запястье, но Тэхён мастерски вывернулся и отошёл ещё на шаг. — Дело не в том, что я не хочу, а в том, что ты едва меня знаешь. Я не могу позволить тебе сожалеть об этом в дальнейшем.
— Да всё в порядке, хён, проехали, — отмахнулся тот и, наконец, повернулся к Чонгуку. Он прекрасно догадывался, что хён, вместо того, чтобы прямо отказать, старательно тянет время. И Тэхён уважал это в Чонгуке. — Не думаю, что я согласен с твоим предлогом о дальнейшем сожалении, но просить тебя об этом действительно было очень некрасиво с моей стороны. Поэтому просто забудь, ладно?
В психологии Тэхён был силён: у Чонгука была очевидная слабость — он был падок на людей, нуждающихся в защите и опеке. У Тэхёна же было превосходство по всем параметрам. И если подлый приёмчик «Расстроенный малютка-сынок» на Чонгуке, как на отце, точно бы не сработал, то бессовестный «Я этого очень хочу, но ничего страшного, я перебьюсь» можно было использовать на хёне в полной мере.
Правда, когда Тэхён понял это, слова, произнесённые жалобной интонацией, было поздно брать обратно: Чонгук, пробубнив «Что же ты со мной делаешь, Тэхён», вмиг подскочил на ноги, подлетел к нему и, облизнув губы, схватил ледяными ладонями за шею.
— Я ведь обещал, — прошептал он и медленно поднял взгляд на тэхёновы глаза.
Зажмуриться — единственное верное решение, которое видел Тэхён.
Пока большой палец Чонгука плавно спускался по его щеке, пока, задевая нижнюю губу, крепко сжимал подбородок, пока хён приподнимал его голову вверх и прислонялся своим лбом к его, Тэхён считал бордовые круги в темноте под крепко закрытыми веками. В комнате всё ещё было интимно темно, огонь продолжал потрескивать, а когда настенные часы глухим гудком оповестили о полуночи, Тэхён, будучи уверенным, что Чонгук сейчас скажет, мол, было классно, но время вышло, расходимся, пока, до встречи, наконец-то облегчённо выдохнул. Вот только у хёна, видимо, были свои соображения на этот счёт, потому что Тэхёна, умоляющего жестокую вселенную заставить его раз и навсегда передумать, он не отпускал. И Тэхёну, впервые за всю эту жизнь, захотелось кричать о помощи. И, по возможности, стать невидимым.
Но тихое чонгуково «Тэхён, не бойся меня», его мягкие, сладкие от жвачки губы, его холодные до мурашек пальцы, утопающие в волосах на затылке, — и за Тэхёном можно не нырять. Он уже чувствовал это раньше и мог с уверенностью сравнить эти ощущения с погружением в воду: когда все звуки глохнут и пространство вокруг плавно растекается, а ты только и делаешь, что бережёшь оставшийся воздух. Идентично на сто процентов.
Тэхён расслабил лоб и глаза, шагнул, вмиг осмелевший, ещё ближе и, обвив Чонгука за талию и приподнявшись на носочках, инициативно прикусил его за нижнюю губу. «Надеюсь ты умеешь плавать, хён, иначе я точно захлебнусь здесь». Тот шумно вдохнул через нос, проскользил ладонями вниз и смял в пальцах рубашку на тэхёновой груди. «Кажется, ты поймал меня. Теперь тащи наверх». Чонгук, будто прочитав мысли, отстранился, и Тэхён, сжав онемевшие губы, поднял на него глаза. Хён выглядел напуганным: он виновато смотрел на сжатую в кулаках ткань, опускал голову, пытаясь скрыть заметно подрагивающие ресницы, старательно отворачивался. Чонгук всегда являлся Тэхёну серьёзным, мудрым и сосредоточенным, но сейчас, стоя напротив бескрайне смущённым, он наконец-то казался настоящим. То, как невинно он сгибал пальцы на ногах, как, приоткрыв рот, нарочно и слегка нервно постукивал зубами, как прятал за спину руки, которые, очевидно, не хотел распускать — всё это заставляло Тэхёна улыбаться и чувствовать полнейшее спокойствие.
Но Чонгуку было явно неловко, а значит, обстановку нужно было срочно разряжать.
— У тебя бегущая строка в глазах, — с лёгкостью произнёс Тэхён. — «Прости, я не хотел, чтобы так получилось», — Чонгук зажмурил глаза и досадно выдохнул «О-ох». — Но, если тебя это успокоит, я ожидал чего-то большего. Я думал, ты — профи в поцелуях, а ты… — Тэхён попытался подавить в себе смешок, но всё равно остался замеченным.
Чонгук раскрыл глаза, обиженно промычал «Э-эй» и, пригрозив Тэхёну пальцем, ответил, что он, вообще-то, просто не старался. Ведётся на все мои провокации, подумал Тэхён, а потом, медленно отдаляясь, недоверчиво пропищал «Да-да, хён, я так и подумал».
Тэхёну хотелось смеяться. Несдержанно, в голос. Чонгук, сложивший руки на груди, так недовольно щурился и наступательно приближался, что Тэхён уже перестал себя отговаривать от ребячества и решился просто начать бегать от него по всей комнате. Вот только преграда, в виде стены за спиной, и решительно настроенный на месть Чонгук нарушили Тэхёну весь необдуманный, но супергениальный план.
— Я кофе хочу! — внезапно выкрикнул он, выставляя руки вперед и не давая Чонгуку подойти ещё ближе. «Отвлекающий манёвр, конечно, так себе, Тэхён». — Глаза слипаются.
— Уже за полночь, хитрюга, — промычал Чонгук. Схватив Тэхёна за запястья, он раздвинул руки в стороны и пробрался вплотную. — Поэтому, сначала мои желания, а потом твои.
Он ведь не собирается меня опять целовать, попытался предсказать Тэхён, не собирается же?
Он всегда знал, что Ванга из него неважная, но сегодня вообще облажался по-полной: желанием или, скорее, наказанием Чонгука оказалось ни что иное, как обычная щекотка, которую Тэхён так сильно ненавидел. Руки у Чонгука были всё такие же холодные и сухие, отчего Тэхёну, такому разгорячённому после недавнего поцелуя, резко захотелось подраться с этим вечно залезающим под рубашку наглецом. «Я буду драться», — так и произнёс Тэхён, состроив решительную физиономию. Сил у хёна, конечно, больше, рассуждал он в это время, но у меня же гипс, а значит, я круче.
— Ты же не думаешь, — вновь прищурился Чонгук, смотря на уставившегося на свои руки Тэхёна. — Что если у тебя гипс, то ты круче?
— Хён, хё-о-он, ты такой бесячий! — Тэхён вырвался, побежал прочь, но, подскользнувшись на паркете, упал на пол и стукнулся головой. — Ай-яй...
Чонгук, точнее молниеносно реагирующий Чонгук, тут же подлетел к нему и навис сверху, как бы показывая, кто тут круче и профи во всём. «Ладно-ладно, сдаюсь, только не упирайся в мою грудь своей». Нет, грудь у Чонгука, конечно, была отличной — широкой и твёрдой, но остро ощущать, как она дыханием вбивается в его собственную, и чувствовать, как бурно колотится чонгуково сердце, было слегка странно и боязливо. И немного опасно.
— Какой ещё кофе? Ты так быстро побежал, что я тебя еле догнал, — пробасил Чонгук, хитро улыбаясь. — Я тебе травки успокаивающие сейчас заварю — ромашку, мелиссу, мяту, — он подложил Тэхёну ладонь под голову. — Хочешь?
Улыбка с лица Тэхёна медленно испарилась, когда хён, не подразумевающий под своими движениями ничего особенного, принялся нежно массировать его голову. «Я что, недостаточно очевидный?» — хороший вопрос, на произнесение которого вслух Тэхён не мог найти смелости.
Спустившись взглядом на чонгуковы губы и подумав о том, что всё, что было в жизни до хёна, теперь навсегда разорвано, Тэхён приоткрыл рот и тихо прошептал: «Хочу».
Ромашку хочу, лежать вот так с тобой хочу, тебя всегда рядом хочу, думал, но также не решался сознаться.
Взгляд у Чонгука был нечитаемым, и чёрт его знает, догадывался он там о чём-то или нет. Тэхён старался не зацикливаться. И когда хён, утвердительно кивнув, потащил его наверх за талию и повёл на кухню, Тэхён, пытаясь отвлечь самого себя, просто начал расспрашивать Чонгука о его впечатлениях после просмотра «Интерстеллар».
* * *
Юнги сидел напротив Намджуна, испепелял своим взглядом большую тарелку с рамёном и неистово злился: он не привык мотаться по командировкам, не привык ужинать в круглосуточных забегаловках и к вредной быстрорастворимой лапше — тоже не привык. Гнев в нём так неистово кипел, что не будь Намджун офицером и старым хорошим другом, Юнги бы, наверное, вылил горячее содержимое миски тому на голову.
— Чимин-хён не может быть Стихийником, — сквозь зубы процедил Юнги.
— Мы ведь копы, док, — офицер снял крышку с коробочки, помешал рамён палочками и поставил перед Юнги. — Поэтому давай рассуждать трезво, отбрасывая эмоции и предрассудки.
— О, дельная мысль, хён! Давай просто обвинять каждого, на кого укажет свидетель! — тот стукнул кулаком по столу.
— Перестань истерить! — закричал Намджун и, заметив удивлённый взгляд кассира, поклонился в знак извинения. — Я не знаю, как давно ты знаком с Чимином, лично я начал тесно общаться с ним лишь неделю назад.
Отключить рекламу
— Да? — с издёвкой усмехнулся Юнги. — И какой психологический портрет ты успел составить хёну за эту неделю?
— Хватит смотреть на меня, как на дерьмо. Я не обвиняю Чимина, но есть пара вещей, которые меня действительно настораживают, — тон у Намджуна был мягким. — Дело Стихийника его не интересует, оно его забавляет. Ты хоть раз замечал, как он реагирует, когда появляются новые улики в деле? — Юнги заинтересовано поднял на него глаза. — Ухмыляется. Восхищённо так. Не теряется, не удивляется, просто выдаёт догадку, которая каждый раз оказывается принципиально важной.
— И что? — пожал плечами Юнги. — Чимин-хён — башковитый парень с потрясающей дедукцией. Он генетически заточен под детектива, — его тон звучал уверенным. — И зачем бы ему так тупо подставляться? Зачем направлять нас к человеку, который его сдаст?
— Именно затем, чтобы ты так думал.
— Это бред, — засмеялся Юнги и отвёл глаза.
— Юнги, я не говорю о том, что Чимин — Стихийник. Но мы должны быть готовы к тому, что он, — Намджун осёкся и посмотрел на Юнги чуть виновато. — Что он, чисто теоретически, Юнги, как-то связан с убийцей. И если это так, нам нужен план действий, о котором, кроме нас с тобой, никто не будет знать.
— Всю жизнь, — чуть погодя, выдохнул Юнги и погрузил лицо в ладони. — Я знаю Чимин-хёна всю жизнь. Чонгук-хёна с первого класса начальной школы, но, считай, тоже всю жизнь. Они были одноклассниками, а я… Блин, до сих пор не понимаю, почему они приняли меня к себе, — он подхватил палочки и начал лениво перемешивать рамён. — Мы немного отдалились, когда они закончили старшую школу. Чимин-хён ушёл в академию, Чонгук-хён в университет, мне же оставался один год, но мы всё равно благополучно потерялись на восемь лет. А потом случилось первое убийство, и я, узнав подробности, вцепился в это дело. Чимин-хён тоже вцепился, — он взял в руки пиво и отпил из бутылки. — Я страшно скучал по Чимин-хёну все эти годы, но, учитывая обстоятельства, пришёл к выводу, что Чонгук-хёну я нужен больше. Поэтому я и сблизился с ним. Мы…
— Вы вместе, — закончил Намджун, а тот поднял на него глаза. — Но у тебя Чимин на заставке, и это тоже что-то значит. Я прав? — Юнги слабо кивнул. — Рядом с Чонгуком ты в опасности, но всё равно защищаешь его, и это... — тон Намджуна был наполнен гордостью. — Ты очень сильный, Юнги. Я бы никогда так не смог, — офицер повернул голову на окно. — Я понимаю, поверь, правда понимаю, что Чимин много значит для тебя. Но Чонгук сейчас под прямой угрозой, — моргнув пару раз, он еле слышно прошептал. — Вы с Чонгуком сейчас под угрозой.
— Хён, — перебил Юнги. Он звучал твёрдо и непоколебимо, бесстрашно. Намджун, удивлённый услышанной интонацией, перевёл на него взгляд и вопросительно кивнул. — Думаю, я могу предложить одну идею.
* * *
Чёрно-белые фотографии семьи Чон, висящие на стене без рамок, невольно заставляли Тэхёна улыбаться. Так много запечатлённых навечно воспоминаний: вот маленький Чонгук обнимается с голден-ретривером, вот Чонгук с Хосоком машут рукой из шалаша на дереве, вот Чонгук в кимоно светит серебряной медалью и счастливой улыбкой.
— Опять дождь пошёл, — входя в дом, проговорил Чонгук. Сняв обувь, он донёс дрова до камина и, присев на корточки, принялся складывать их в огонь. — Тэхён, — позвал Чонгук и кивнул тому под ноги. — Вернись на ковёр, пол холодный. Простынешь.
Тэхён по-доброму усмехнулся и поспешил выполнять просьбу.
«Только попробуй теперь меня оставить. Где я ещё найду такого заботливого?»
Тэхёну хотелось отмочить наиглупейшую шуточку, мол, что ты, хён, как же я замёрзну, меня ведь любовь греет.
Хотелось ударить Чонгука, потому что это, чёрт возьми, нечестно — быть таким шикарным.
И убить его тоже хотелось, ибо чувство, что он всю жизнь испортит, было чертовски увесистым.
Чонгук поднялся и, не обращая внимания на поток недовольных возражений, всё-таки усадил его на диван и устроился рядом. Холодно, промычал сведущий в психологии Тэхён, и заволновавшийся Чонгук, утянув его к себе на грудь, прижал, кажется, настолько сильно, насколько мог.
Вселенная, прости, что играю по-чёрному, внутренне повеселился Тэхён, как бы делая ей посыл, дескать, я веду, следующий ход за тобой, удиви меня.
— Хён, а есть ещё фотографии? — Тэхён указал глазами на увешанные снимками стены, а Чонгук, приподняв голову, проследил взглядом за тэхёновым.
— Конечно, — прохрипел он. — Хочешь посмотреть?
Тэхён поджал губы и согласно закивал, а Чонгук, поцеловав его в макушку, взъерошил волосы и встал на ноги. Почему он всё время жмётся ко мне, рассуждал он, пока Чонгук медленно тащил его к винтовой лестнице, прихватив за плечи, это из-за жалости, или он сам по себе такой тактильный? Не то чтобы Тэхён был сильно против, он просто путался в ощущениях и не мог понять, что хён подразумевает под этими вечными прикосновениями. Вопросы о личной жизни Чонгука сильно мучали и нетерпеливо рвались наружу, поэтому Тэхён, определённо точно, собрался задать их хёну. Но чуть позже.
На втором этаже было жутко темно и тихо, и пугливый Тэхён, выдыхая от страха через раз, тихонько скулил и непроизвольно обнимал Чонгука. «Почти пришли, не бойся», — ласково успокоил тот и, найдя наощупь нужную дверь, подтолкнул туда Тэхёна. Если это месть, хён, то она очень жестокая, подумал Тэхён и сильно зажмурился. Но когда, услышав со стороны Чонгука два хлопка, боязливо приоткрыл глаз, он увидел, что находится в самой обычной спальне: сдержанные пастельные тона на стенах, огромная двуспальная кровать и пара тумбочек. Неуютно.
— Это комната моих родителей, — поджал губу Чонгук и, предложив Тэхёну присесть на постель, сразу направился к тумбочке. — Я, кстати, никогда не смотрел этот альбом. Знал только, что он есть, но ни разу не открывал, — забравшись на кровать, он откинулся на изголовье и похлопал перед собой ладонью, подзывая Тэхёна.
Тот радостно подскочил к нему, прижался к его груди спиной и немного поджал колени, на которые Чонгук положил альбом.
Тэхёну бы снимки разглядывать, а он ни о чём другом, кроме как об обнимающем сзади Чонгуке, не мог думать. «Откинуть бы голову ему на плечо и просидеть так до утра». Хён, перелистывающий страницы альбома и комментирующий каждую фотографию в преступной близости к тэхёнову уху, кажется, ничего не подозревал и не замечал. Ни мурашек, бегающих у Тэхёна по коже, ни его напряжённости, ни задержанного дыхания. У Тэхёна закрадывалась мысль, что Чонгук, так же, как и он сам прошлым утром, видел в нём просто друга или брата. И Тэхён прекрасно знал, что это за чувство, и чётко понимал: нужен план, чтоб подтолкнуть хёна к правде. Но обстоятельно думать об этом нужно было где-то вдали от Чонгука, ибо сейчас, пока его подбородок лежал на тэхёновом плече и хриплый шёпот раздавался в ухе, собраться было совершенно невозможно.
— Воу! — отвлёкся на очередное фото Тэхён. — Твоя мама была невероятной красоткой! Теперь понятно, в кого ты такой…
— Какой? — усмехнулся сзади Чонгук.
— Эм… — протянул Тэхён и прищурился. — Ты слегка похож на модель.
— Слегка? — недовольно вскинув бровь, закричал тот.
— Ну, на айдола ты не тянешь — петь не умеешь, — мысленно загибая пальцы, констатировал Тэхён. — Актёр из тебя тоже не вышел бы — маловато эмоций, — продолжил он с умным видом. — А вот моделью ты вполне мог бы стать.
— Вот спасибо! — с сарказмом поблагодарил Чонгук, и Тэхён почувствовал спиной, как содрогается от смеха чонгукова грудь.
— О! — игнорируя хёна, прокричал Тэхён. Перед ним лежала большая матовая фотография, на которой было запечатлено три ряда людей в белых халатах. — Твоя мама была врачом?
— Нет, медсестрой, — с грустью выдохнул Чонгук и, посильнее приобняв Тэхёна, ласково улыбнулся.
— Подожди, хён, — Тэхён приблизился к фотографии и прищурился. — Этот человек рядом с ней… — Чонгук с опаской посмотрел на его профиль, приподнял альбом поближе и, глазами найдя маму и переведя взгляд на рядом стоящего мужчину, несогласно замотал головой. — Это дядя Сокджин?
Комментарии