Вина
Петер молча сидит на стуле, положив обрубок ноги на табуретку. Диппер принёс чаю – но отец не пьёт чай, а потом тарелку с едой – еда так и стоит нетронутая. Мальчик научился не приставать к папе, когда он такой, держаться подальше, не попадаться на глаза.
Потому что скажи он что-нибудь, или зашуми, или засмейся... В последнее время стало хуже, иногда он даже рад, что вместо ноги у отца обрубок, что он быстрее его, может спрятаться и переждать, пока папу не отпустит, пока не вернётся его обычный взгляд и он снова его не увидит.
Петер так зол, что внутри у него всё дрожит. И ещё он напуган. Кораблекрушение – это серьёзно. Будут искать виноватого, без этого не обходится. А с виной как? Вина – она как протухшее яйцо, которое перебрасывают из рук в руки, подальше от себя. Никому не хочется его ловить, никому не хочется, чтобы вся мерзость вылилась именно на него.
Он мысленно представляет себе яйцо, перелетающее из одних рук в другие. Хозяин судна обвиняет перевозчика. Перевозчик, потерявший груз, перебрасывают яйцо капитану. Капитан винит во всём стихию. Такой шторм! Такие высокие волны! И эта проклятая скала посреди бухты! Не выжмешь досуха, капля за каплей, чтобы вернуть всё деньги... Только пальцы себе переломаешь.
Но кто же, кто же тогда поймает яйцо, кому достанется вина? Минуточку!... А маяк-то не работал! Халатность городского начальства! Мэр бросает сердитый взгляд на своего заместителя, заместитель в ужасе смотрит на начальника порта, а начальник порта оглядывается вокруг и ищет того, кто... И внезапно все они поворачиваются в одну и ту же сторону.
Смотритель маяка! Ну конечно! Вот кому достанется яйцо! Петер видит, как оно летит к нему, сейчас расшибётся. Он уже чует мерзкий запах.
Как же невыносимо хочется выпить, но всё уже выпито. Осталась одна ржавая вода.
Днём Диппер отправляется по каменистой тропе в город за новым коробком спичек. Как же ему не хочется снова туда идти... но надо. Нельзя, чтобы и следующая ночь прошла в темноте.
В порту необычная суета, причаливают и отчаливают большие и малые шлюпки. На берег выгружают обломки корабля, сундуки, бочки. Приглядываться Диппер боится, но утонувших матросов вроде не видать. Зато много ловкачей и воришек, в тени пирса доверху нагружающих свои судёнышки всем, что плавает на волнах. Над головами кружат чайки, выхватывают всё съедобное.
Диппер поднимается по ступенькам и быстро шагает сквозь портовую толчею. Он боится – вдруг кто-то его узнает, вдруг закричит: "Эй, а ты разве не... Почему маяк ночью не горел? Вы что там, с ума посходили?"
На улице, где находится бакалейная лавка, поспокойнее. За прилавком стоит миссис Розенхаут. Она на две головы ниже своего мужа, её маленькие глазки холодно смотрят на Диппера.
–Ах, жив всё-таки.- Похоже, жена бакалейщика не особо этому рада.- А ведь муж мой, Фредерик, вчера за тобой побежал. Ты слышал, как он тебя звал? Нет, не слыхал? А он побежал. В бурю, в град. И всё, чтобы обмотать тебя шарфом. И, ясное дело, сам простудился, такой уж он у меня. А ты, выходит, и знать про то не знаешь?
Диппер качает головой. Со второго этажа доносится кашель мистера Розенхаута.
– Теперь вот лежит в постели и хрипит. А лавкой кто будет заниматься? И вдобавок за ним ухаживать?
Можно, конечно, ответить "Вы, наверное" – но мальчик благоразумно сдерживается.
–Два коробка "Ласточки", будьте добры, – говорит он. - Запишите, пожалуйста, на наш счёт.
Жена бакалейщика склоняется над прилавком:
– На ваш счёт, говоришь? Опять! А ты знаешь, сколько там всего уже записано?
Диппер пожимает плечами. Примерно знает, но не точно. Много. Покупки за несколько недель. В последнее время денег совсем нет.
Миссис Розенхаут мгновенно достаёт откуда-то листок бумаги, словно приготовила его заранее, и подталкивает к нему.
–Вот,- говорит она.- Читай-ка. Думаю, сам ужаснёшься.
Диппер смотрит на слова, написанные на листочке. Видит в паре мест букву "С"- первую букву своего имени. Видит, как чёрточки и точечки медленно расплываются и перетекают друг в друга. Он не хочет плакать. Он не хочет разговаривать с этой женщиной, он хочет получить спички, пойти домой и зажечь маяк. И потом юркнуть в постель.
Миссис Розенхаут забирает у него листок и прочищает горло.
–Картофель,- начинает она.- Два с половиной мешка. Восемь литров молока, восемь! Бобы. Шесть буханок хлеба, три булочки с изюмом... Какие могут быть булочки, когда вы даже за хлеб заплатить не в состоянии,- ума не приложу! И это я ещё не дошла до спиртного. Там целый список.
Дипперу хочется всё бросить и выбежать из лавки. С мистером Розенхаутом договориться легко, он просто записывает его покупки, когда у него нет денег, и всё. А иногда и не записывает - по секрету от жены. Диппер вздыхает.
–Я завтра заплачу, - говорит он.- Честное слово. Но мне нужны спички, миссис Розенхаут. Нужно зажечь маяк.
Сверху доносится какой-то грохот, затем опять кашель.
–Зажечь, конечно, нужно,- отвечает миссис Розенхаут.- Но почему за наш счёт, вот что ты мне объясни!
Диппер не отвечает, да и что тут ответишь?
Миссис Розенхаут снова берет в руки список.
–Тут уже записано: три коробка спичек, причём самых дорогих.
Ну и не надо, думает Диппер. Пусть будет ещё одна тёмная ночь, пусть погибнет ещё один корабль.
–Да ты вообще знаешь, сколько стоит...
–Хил!- доносится с лестницы голос мистера Розенхаута.- Дай мальчику коробок спичек!
– С чего это вдруг?
–Сейчас же!
Диппер видит, как по лестнице спускаются большие босые ступни и пижамные штаны в синюю полоску.
— Совсем ты сдурела!
— Я? — кричит женщина. — Я сдурела?! Сам ты сдурел, вот что! Шарфы раздаёт! Мало того, что пол-лавки уже раздал, так ещё и... Нет уж, раз слёг, то и лежи наверху!
Мистер Розенхаут спускается вниз и, покашливая, заходит в лавку.
— Ещё и босиком! — Женщина показывает на его ноги. — И без шарфа. И всё ради какого-то... Но я молчу, уже молчу...
— Кхе! — грозно кашляет мистер Розенхаут. — Вот и молчи, и будет прекрасно!
Он берёт большой коробок спичек и протягивает его мальчику:
— Бегом домой! — Он кладёт руку ему на плечо и легонько подталкивает к двери. — Уже смеркается.
Лампёшка бросается к выходу, мимо полки со звенящими бутылками спиртного, но это пусть отец сам покупает, а он рад, что отсюда вырвался.
— Я всё запишу! — доносится из лавки голос миссис Розенхаут. — Получается четыре коробка спичек. Четыре!
Взобравшись на башню, мальчик зажигает лампу. Его руки слегка трясутся. Он не смотрит на корабль, который всё ещё лежит в бухте. Его взгляд скользит в другую сторону, к городу, к порту, где вода мирно облизывает берег. Там в сумерках можно различить какое-то движение.
Цепочка людей семенит уже по каменистой тропе перешейка. В вечернем свете фигурки кажутся почти чёрными. Это мужчины в шляпах и с тросточками. Последней идёт женщина в платье. Она ступает неуверенно, оскальзывается на неровных камнях и немного отстаёт от других. Когда она подходит ближе, Диппер узнаёт её: это учительница из той школы, куда мальчик ходил недолго. «Как же её зовут?» — пытается вспомнить Диппер. Вереница медленно приближается к маяку.
Диппер чувствует, как у него сводит живот. Вот чего они с отцом весь день ждали и боялись, внезапно понимает он. Он несётся вниз, почти скользит по гладким ступеням.
— Пап, там идут...
— Вижу, — огрызается Август. Он стоит у окна спиной к него. — К себе в комнату, быстро!
— Но...
— И не выходи, пока я тебя не позову, понял? — Отец захлопывает дверь у него за спиной. — Ты всё запомнил? Всё, что я тебе утром говорил? — шепчет он в щёлку.
«Что же он говорил?..» — думает Диппер. Ах, да!
-----------------------------------------
1193 слова