Пощёчина
Петер стоит, опираясь на трость. Нога дрожит, но садиться он не желает: не хочет быть ниже чужаков, которые разгуливают по его дому.
Толстый шериф взял с собой двух помощников, двух молодых пареньков, — оба в прыщах и с жёлтыми, как пакля, волосами. Они расхаживают всюду как у себя дома, лапают всё подряд. Им позволено. Петер не может взять и выгнать их взашей.
Дамочка в сером платье ничего не лапает. Просто стоит и смотрит на него и на всё, что есть в комнате, словно ей к такой гадости и прикасаться-то противно. От этого Петеру не по себе.
Что он будет им говорить? Главное — не терять спокойствия. Ровно дышать. Не заводиться. Не грубить. Отвечать «да, сэр». Иначе будет только хуже.
«Да, сэр. Конечно, сэр. Приношу свои глубочайшие извинения, сэр, это больше не повторится». Не кричать, не сквернословить. Со всем соглашаться.
Когда-то об этом твердила ему Эмилия: «Не кричи, Петер. Не бей посуду, милый. А шерифа — тем более...»
А теперь её нет в живых, так что приходится помнить самому. Петер вздыхает. Получается у него не очень, но он старается. Для Диппера.
— М-да... — ведёт свою речь шериф. — Вот я и говорю. Ну и шторм, а? Такой забудется нескоро. А тот корабль? Бабах о скалу! Слыхал?
— Видал, — говорит Петер. — С башни было видать.
— Ещё бы... — шериф качает головой. — Ещё бы... А ведь на башню, пожалуй, поди залезь, с твоей-то ногой. Бабах! Хрясь! Разнесло надвое! Чудо, что никто не утоп. Знаешь, сколько стоит такой корабль, Пайнс?
— Понятия не имею, — отвечает Петер. Он поворачивается и выхватывает что-то из рук желтоволосого помощника. — Не трожь!
Это зеркало Эмилии, оно висит тут на гвоздике, висит ещё с... да всегда висело. Его место — тут. Петер вешает зеркало обратно и видит в нём своё отражение: лицо белее белого, в широко распахнутых глазах — страх. Главное сейчас — дышать.
Помощник вопросительно смотрит на шерифа. «Прикончить его? — означает этот взгляд. — Сразу? Или попозже?»
«Попозже, — кивает шериф. — Времени у нас предостаточно».
Главное — дышать. «Да, сэр. Что вы сказали, сэр?» Только бы Диппер не высовывался из своей комнаты!
— Пять тысяч долларов стоит такой корабль, не меньше. — Шериф медленно кивает. — У меня таких деньжищ нет. А у тебя?
Петер усмехается.
— Откуда? Вы мне столько не платите.
— А ведь и правда: мы же тебе платим! — говорит шериф. — Напомни, за что, собственно?
— За то, что я зажигаю маяк.
— Верно! Ты сам это сказал.
— Что особенно важно в бурю! — Один из помощников подходит к начальнику и так же, как тот, кивает. В руках у него ящичек с чайными ложками.
— Верно... — повторяет шериф. — В точности так. А какая буря разразилась вчера! Ой-ой-ой! — Он потирает руки. — И что... горел маяк?
— Нет, сэр.
— Почему?
Петер вздыхает. Он повторял это уже дважды.
— Потому что сломалась линза, механизм линзы... Я всю ночь пытался...
— Да-да, ты уже говорил.
— ...и починить удалось только к утру. И было уже...
— Поздно, — заканчивает за него шериф.
— М-м-м... да. Мне очень жаль. Это больше не повторится.
Лицо шерифа приближается к лицу смотрителя. Шериф уже выпил сегодня, чует Петер. Ох, как же ему самому хочется выпить!
— Мой помощник только что побывал наверху, — говорит шериф.— Линза исправно работает.
— Да, теперь да. Но вчера не работала, я всю ночь...
— И часто такое случается?
Петер пожимает плечами.
— Бывает. Это ж старьё.
— А нам об этом известно? Ты хоть раз уведомлял об этом мэрию? Посылал письмо? Просил заменить?
— Что, я ещё и писать обязан уметь? Смотритель маяка — вот я кто.
— Да, смотритель. И обязанность у тебя всего одна. Зажигать маяк. И гасить его. И как, зажёг ты его вчера?
— Конечно.
— Спичкой.
— Чем же ещё?
— И всё-таки он не горел.
— Так я же говорю, это потому что...
— Да, да. Механизм и всё прочее.
Петер бросает взгляд на дверь, что ведёт в комнату Диппера. Приоткрылась? Или ему кажется? Не выходи, мальчик. Пожалуйста!
— Петер Пайнс, посылал ты вчера своего сына Мейсона за спичками? О-о-очень поздно? Когда уже давным-давно стемнело?
— Нет, клянусь! — Для пущей убедительности Петер набирает побольше слюны и плюёт на пальцы. Слюна стекает на пол. Серая дамочка в углу неодобрительно фыркает.
— Тогда как ты объяснишь, что, по словам миссис Розенхаут, твой сын заходил в лавку и взял у бакалейщика коробок — я цитирую — «спичек высшего качества»?
— Это вы у миссис Розенхаут и спросите.
Дверь всё-таки приоткрылась, видит Петер. «Не выходи, — думает он. — Сиди у себя».
— Я своего сына никуда не посылал.
Шериф оглядывает комнату.
–А где он, кстати, твой сын? Унёсся на крыльях ветра? Утонул? Сбежал?
–Нет, он...
–Я здесь.
Дверь распахивается, и Диппер входит в комнату.
Отец угрожающе шагает к нему:
–А ну, убирайся, не лезь...
–Нет-нет, мальчик остаётся.- Шериф кладёт руку Петеру на плечо. Недружелюбно, угрожающе.- Ну-ка, малыш, расскажи, что случилось прошлой ночью?
Диппер набирает в лёгкие побольше воздуха. Он старался, он хорошо запомнил свои слова. Ну, вперёд!
–Мой отец, - говорит он,- всю ночь пытался починить линзу- она сломалась,- и... э... починить удалось только к утру, но...
–Было уже поздно, да,- заканчивает за него шериф.- Ну и ну, вот это история! А потом ты пошёл за спичками.
–Нет...
–Миссис Розенхаут так говорит.
–А-а-а...- тянет Диппер- Ах, да, и правда. Или нет, это было раньше, до того как...
–А почему, собственно? Твой отец забыл их купить? И послал тебя? В такую бурю? Похвально, Пайнс, ничего не скажешь!
–Нет!- выпаливает Диппер.- Нет, это я забыл, я сам виноват, во всём виноват...
Щёки его горят, но глаза полны решимости. Он поможет отцу. Ему не придётся отвечать за всё в одиночку.
–Ты виноват?- переспрашивает шериф.- Разве ты – смотритель маяка?
Диппер мотает головой.
–И где же был смотритель?
–Тяжко ему с такой ногой на верхотуру... -лепечет Диппер.- К тому же он был... у него... Он ужасно устал.
–А ну замолчи, мальчишка!
Диппер видит, как отец сжимает и разжимает кулак. Обычно ничего хорошего это не предвещает.
– Дай сыну договорить, Пайнс! Рассказывай, малыш. Устал отец твой? Или напился?
Диппер неуверенно смотрит на него. Шерифу врать нельзя.
–Так как же? Отвечай! Напился? Так, что не мог работать?
Диппер переводит взгляд с отца на шерифа и обратно.
–Э-э-э... - Он кивает и одновременно пытается помотать головой, но у него не получается.- Да-а-а... не-е-ет...- произносит он.- Точнее... - Он уже не понимает, нужно ли говорить или лучше молчать.- Но это неважно, я ведь ему помогаю каждый день, только вчера вот спички купить забыл, так что это я виноват...
Глаза Петера заволакивает красная пелена. Издали, из прошлого, доносится до него голос Эмилии: "Милый не надо. Будет только..." Но он не знает, может ли быть хуже. Его выдал собственный сын! Шериф, этот телёнок-переросток, разгуливает со всеми помощниками по комнате, как у себя дома. Та баба в углу пялится на него, точно ничего омерзительней в жизни не видела... Он сжимает в руке трость.
– А теперь - ВОН ОТСЮДА!
Из его рта вырывается оглушительный крик, рука с грохотом обрушивает трость на стол, чашки подпрыгивают, а один из помощников шерифа взвизгивает от испуга. Второй снова схватил зеркало Эмилии, но Петер выбивает его у парня из рук. Зеркало разбивается, осколки разлетаются по комнате. Ах, как же Петеру хочется и самого шерифа жахнуть по башке – по этой безмозглой башке с телячьими глазами. Конечно, шерифа бить нельзя, это глупо, но ему всё равно...
–Перестань!- кричит Диппер голосом матери.- Перестань папа!
И вместо шерифа он бьёт его.
Бьёт тростью по щеке. Щека сначала белеет, а потом вспыхивает, из уха вытекает струйка крови, но злость из Петера ещё не вышла, он уже заносит трость для следующего удара, и тут...
–Позор!- звенит голос учительницы, чьё имя Диппер забыл.- Позор! Как вы смеете!- Она подлетает и отбирает у него трость.- Собственного ребёнка! Животное!
Она оборачивается к шерифу и его людям.
–А вы стоите и ничего не делаете. Он сына своего убивает, а вы и пальцем пошевелить не удосужились!
–Что вы, мисс Амалия, мы...- начинает шериф,- как раз собирались...
–Да-да, собирались, когда уже слишком поздно.- Она поднимает глаза к потолку, словно там сидит кто-то, кто с ней согласен.- Я вам уже рассказывала, шериф. А теперь вы и сами видите.
–Но я больше не намерена это терпеть! Ни минуты! Не такой я человек!
-----------------------------------------
1324 слова