Не сломи меня

Прошел месяц, превративший роскошный особняк в склеп, по которому Эла бродила бесплотной тенью. Напряжение этого дома, пропитанное невидимой кровью и абсолютной властью Адриана, выпило из неё жизнь быстрее, чем любые физические пытки.

Эла исхудала настолько, что ключицы остро выпирали под тканью платьев, которые Адриан продолжал заказывать для неё десятками. Здоровый румянец, едва появившийся во время их коротких прогулок в саду, сменился мертвенной, почти прозрачной бледностью. Её глаза, когда-то полные жизни и гнева, теперь казались огромными впадинами на испитом лице, светясь лишь лихорадочной настороженностью. Она больше не кричала. Она просто угасала, запертая в золотой клетке, где каждый предмет мебели напоминал ей о её бессилии.

Адриан наблюдал за этим медленным разрушением с тихой, едва сдерживаемой яростью. Его «жемчужина» тускнела на глазах, и это было единственное, что он не мог исправить приказом или пулей.

Каждый вечер в столовой разыгрывалась одна и та же сцена. Адриан сидел во главе стола, его взгляд, тяжелый и темный, был прикован к тарелке Элы, к которой она почти не прикасалась.

— Эла, ты должна поесть, — его голос звучал вкрадчиво, но в нем вибрировала опасная нота. — Посмотри на себя. Ты таешь. Скоро от тебя останется только тень.

— Тогда тебе будет легче меня хранить, — её голос был тихим шелестом, лишенным всякой надежды. — Положишь в шкатулку к своим рубинам. Не подходи ко мне, Адриан. Не смей. Твоя близость лишает меня аппетита эффективнее, чем яд.

Она отодвинула от себя тарелку с изысканным дефлопе, к которому едва прикоснулась вилкой. В её глазах застыло глухое упрямство — последняя форма протеста, которая у неё осталась. Голод был её единственным оружием, её единственным способом сказать «нет» человеку, который владел всем остальным.

Адриан не спорил. Он лишь коротким жестом приказал горничной унести нетронутые блюда. Его лицо оставалось непроницаемым, но рука под столом судорожно сжала край каменной столешницы.

Когда Эла, пошатываясь от слабости, ушла в свою комнату, Адриан вызвал личного врача.

— Она отказывается от еды, — бросил он, глядя в окно на ночной сад. — Сделайте так, чтобы она получала всё необходимое.

— Но, господин Варн, если она не хочет есть добровольно... — начал было медик, но осекся под ледяным взглядом хозяина.

— Я не спрашивал вашего мнения. Добавляйте витамины, седативные препараты и питательные смеси в её утренний сок. В чай. В воду. Она не должна чувствовать вкуса лекарств, но её тело должно выжить. Даже если её разум хочет умереть.

С того дня Адриан лично контролировал приготовление её напитков. Он стоял на кухне, наблюдая, как повар добавляет прозрачные капли в стакан со свежевыжатым апельсиновым соком. Это была его новая форма контроля — химическая, бесшумная, проникающая в её кровь без её согласия.

Вечерами он заходил в её комнату и молча смотрел, как она спит под действием легких седативных средств. Её дыхание становилось ровнее, кожа — чуть теплее, и Адриан чувствовал странное, болезненное удовлетворение. Он спасал её против её воли. Он кормил её тело, пока она пыталась убить свою душу.

— Ты не уйдешь от меня даже в смерть, Эла, — шептал он, поправляя одеяло на её острых плечах. — Я вытащу тебя из любой бездны, даже если мне придется превратить твою жизнь в вечный сон под моими лекарствами.

Эла спала, не зная, что даже её слабость теперь была частью его грандиозного плана по её сохранению.

Тишину спальни разрезал настойчивый стук. Маркус вошел, не дожидаясь ответа, его лицо было сосредоточенным.

— Господин Варн, все в сборе. Константин Орлов и главы северных семей уже внизу. Ждут только вас. Обстановка накалена, сицилийцы начали давить на порты.

Адриан бросил последний взгляд на спящую Элу. Под действием седативных препаратов её лицо казалось безмятежным, почти кукольным. Он поправил манжеты черного пиджака и вышел, бросив Маркусу: «Усиль пост у входа в крыло». В спешке и тяжелых мыслях о предстоящем переделе власти, Адриан толкнул тяжелую дубовую дверь, но массивный язычок замка не защелкнулся до конца, оставив едва заметную щель.

Гул голосов с первого этажа, звон бокалов и резкий смех ворвались в сознание Элы. Лекарства делали её тело ватным, но разум, закаленный месяцем отчаяния, сработал как инстинкт выживания. Она открыла глаза и увидела полоску света от приоткрытой двери.

Сердце забилось о ребра, как пойманная птица. Шатаясь от слабости, она доползла до двери и выскользнула в коридор. Прижавшись к холодной стене, Эла добралась до балюстрады второго этажа. Внизу, в огромном холле с минималистичным интерьером, кишели люди. Десятки мужчин в дорогих костюмах, с холодными глазами и небрежно расстегнутыми кобурами под пиджаками. Это был съезд хищников. И Адриан был их вожаком.

«Он отвлечен... — пронеслось в её голове. — Сейчас или никогда».

За этот месяц она изучила каждый шорох особняка. Она знала, что в 21:00 караул у ворот сменяется, и на три минуты внимание охраны ослабевает. Она помнила, что Адриан считал её слишком слабой и покорной, чтобы она решилась на прыжок из окна. Окна её комнаты выходили в густой сад, скрытый от глаз патрулей на главной аллее.

Эла метнулась обратно в комнату. Руки дрожали, но она с лихорадочной силой срывала простыни из египетского хлопка. Узел за узлом — крепко, как учила жизнь в прачечной. Она привязала конец к массивной ножке тяжелой кровати, которую Адриан сам выбрал для неё.
Окно поддалось с тихим щелчком. Ночной воздух, пахнущий дождем и свободой, ударил в лицо. Эла перелезла через подоконник, чувствуя, как ткань режет ладони. Она спускалась медленно, обдирая колени о каменный выступ, пока её босые ноги не коснулись мокрой травы сада.
Она не оглядывалась. Пригибаясь к земле, Эла бросилась вглубь кустов, надеясь раствориться в темноте.

Константин Орлов стоял на террасе, подальше от шума и запаха чужого парфюма. Он медленно затянулся крепкой папиросой, глядя на темнеющий сад. Его хладнокровный взгляд скользил по деревьям, пока движение у западного крыла не заставило его замереть.

Тонкая, почти прозрачная фигура в белой ночной сорочке скатилась по самодельному канату из простыней и исчезла в зарослях.
Орлов прищурился. В его мире не было случайных прохожих.

— Вот как, Варн... — прохрипел он, выбрасывая папиросу. — Твоя «жемчужина» решила разбиться о камни реальности.

Константин не стал поднимать тревогу. Ему было любопытно. В нем проснулся азарт охотника, увидевшего редкую дичь. Он бесшумно сошел с террасы, двигаясь наперерез беглянке. Он хотел лично увидеть ту, из-за которой самый расчетливый человек в совете начал терять рассудок и совершать ошибки.

Он перехватил её у самой ограды. Эла выскочила из кустов и едва не врезалась в его массивную фигуру. Она вскрикнула, отшатнувшись, и упала на колени, глядя снизу вверх на человека, который выглядел еще более пугающе, чем Адриан.

Орлов медленно наклонился, разглядывая её исхудавшее лицо, огромные глаза и синяки на руках.

— Куда-то спешишь, маленькая птичка? — его голос прозвучал как смертный приговор. — Адриан будет очень расстроен, когда обнаружит пустую клетку.

Извините, моя глава опоздала аж на целых 2 дня, из за занятости я не смогла написать главу и опубликовать ее в срок, но надеюсь вам понравится.

Если успею, то наверное сегодня  к вечеру опубликую еще одну главу, ждите))
Спасибо за прочтение.