Не сломи меня

Тяжелые дубовые двери особняка не просто открылись — они содрогнулись под ударом, когда Адриан ворвался внутрь. За его спиной застыл Маркус и еще несколько человек, но Варн сделал резкий жест рукой, приказывая им оставаться на месте. Он был один. В его руке не было оружия, но его аура была куда более смертоносной, чем любой свинец.

На его безупречно белой рубашке не хватало верхней пуговицы, волосы были растрепаны ветром, а в глазах застыло то самое «черное пламя», о котором шептались в Совете. Он не смотрел на интерьер, не смотрел на охрану Орлова. Его взгляд сканировал пространство, пока не замер на проеме столовой.

Константин Орлов стоял посреди холла, преграждая путь к лестнице и жилым комнатам. Он был спокоен, как скала, о которую разбиваются волны.

— Ты перешел черту, Орлов, — голос Адриана был тихим, вибрирующим от ярости. — Отдай её. Прямо сейчас. И, возможно, я забуду, что ты коснулся моего имущества.

— «Имущества»? — Константин усмехнулся, и этот звук был похож на скрежет металла. — Ты пришел в мой дом говорить о вещах, Адриан? Я вижу перед собой человека, который сошел с ума от собственного бессилия.

В этот момент из столовой вышла Эла. Она была бледной, её руки всё еще дрожали, но рядом с ней шла Далия, крепко держа её за локоть. Увидев Адриана, Эла непроизвольно вскрикнула и попятилась, прячась за спину Далии.

Взгляд Адриана переместился на Элу, и его лицо на мгновение исказилось от невыносимой, болезненной нежности, смешанной с гневом.

— Эла... — выдохнул он. — Иди ко мне. Сейчас же. Ты не понимаешь, во что ты ввязалась. Этот человек... он не твой друг.

— Нет! — выкрикнула Эла, её голос сорвался, но она продолжала говорить. — Я не вернусь! Ты пичкал меня ядом, ты запер меня! Ты превратил мою жизнь в кошмар!

Адриан сделал шаг вперед, но Константин мгновенно сократил дистанцию, оказываясь лицом к лицу с Варном. Они были почти одного роста, два тирана, два вожака, готовых вцепиться друг другу в глотки.

— Она никуда не пойдет, пока сама этого не захочет, — отрезал Орлов. — Посмотри на неё, Варн. Ты же её уничтожил. Она весит меньше твоего пиджака. Ты хотел спасти её от мира, но сам стал для неё главной угрозой.

— Ты ничего не знаешь! — Адриан сорвался на рык, хватая Константина за лацканы пальто. — Ты не знаешь, что я прошел ради неё! Ты не знаешь, как это — просыпаться и проверять, дышит ли она! Я выжег весь южный сектор, чтобы она могла спать спокойно!

— Я знаю это лучше тебя, — Константин не оттолкнул его, он смотрел Адриану прямо в зрачки, и в этом взгляде Варн неожиданно увидел зеркальное отражение своего безумия. — Я тоже запирал Далию. Я тоже думал, что страх — это форма защиты. Но посмотри на мою жену и посмотри на свою женщину. Я научился любить, Адриан. А ты — только владеть.

Адриан замер. Его пальцы на пальто Константина дрогнули. Он перевел взгляд с Орлова на Далию — цветущую, спокойную, защищенную не страхом, а преданностью. А затем снова на Элу — изможденную, дрожащую от ужаса перед ним, своим «спасителем».

Его одержимость столкнулась с реальностью, которую он так долго отрицал. Весь этот месяц он думал, что спасает её жизнь, но сейчас, в этом холодном свете чужого дома, он впервые увидел, что он был тем, кто затягивал петлю на её шее.

— Эла... — его голос стал надтреснутым, в нем прорезалось отчаяние. — Я всё делал... ради нас.

Он сделал попытку подойти к ней, но Эла лишь сильнее вцепилась в руку Далии, и этот жест отторжения ударил его сильнее, чем любая пуля.

Адриан замер, и это была самая пугающая тишина, которую когда-либо слышал Маркус или Константин. Его пальцы, вцепившиеся в пальто Орлова, медленно разжались. Он не сводил глаз с Элы.

В этом холодном, ярком свете холла, вдали от полумрака своего особняка и тяжелых штор, он впервые увидел её по-настоящему. Он увидел не «свою жемчужину», не идеальный образ, который он лелеял в голове, а измученную девушку. Тонкие запястья, на которых его же подарки — золотые браслеты — болтались, как кандалы. Лицо, на котором остались лишь огромные, полные ужаса глаза. Она выглядела не как спасенная женщина, а как жертва долгой осады.

Тишина затягивалась. Адриан медленно перевел взгляд на Далию. Она стояла рядом с Элой, прикрывая её собой, и в её позе было столько естественной, спокойной силы, которой никогда не было в его доме.

— Ты сказал... — Адриан заговорил так тихо, что его голос едва перекрывал гул кондиционеров. — Что ты тоже её запирал.

Константин кивнул, не ослабляя хватки на рукояти своего оружия, но и не выхватывая его.

— Запирал. И чуть не потерял её навсегда в том подвале, потому что она бежала от меня, как от зверя. Ты сейчас стоишь на том же обрыве, Варн. Если ты уведешь её силой сегодня, завтра ты проснешься в доме с трупом. Или с оболочкой, в которой не останется души.

Адриан снова посмотрел на Элу. Он увидел, как она вздрогнула от его взгляда, как она инстинктивно сжалась, стараясь стать невидимой. Эта её реакция отозвалась в его груди резкой, физической болью, которую не могли заглушить никакие лекарства. Он ведь любил её. В своей больной, искаженной манере он готов был вырвать собственное сердце, если бы это её спасло. Но сейчас он осознал, что именно его сердце было тем камнем, который тянул её на дно.

— Я... — Адриан запнулся. Великий Адриан Варн, который никогда не сомневался, вдруг потерял дар речи. — Я давал тебе лекарства, чтобы ты не мучилась от страха. Я хотел, чтобы ты просто спала, пока я решаю проблемы.

— Ты лишил меня права даже на мои собственные чувства, Адриан, — прошептала Эла. В её голосе впервые за долгое время прозвучало не только отчаяние, но и капля силы. — Ты не лечил меня. Ты стирал меня.

Адриан медленно опустил руки. Его плечи, всегда напряженные, вдруг поникли. Он выглядел как человек, который внезапно осознал, что всё здание, которое он строил годами, возведено на песке.

— Оставь её здесь, — твердо сказал Константин. — Далия позаботится о ней. Дай ей неделю. Без охраны под окнами, без твоих таблеток, без твоего контроля. Пусть она сама решит, кто ты для неё — спаситель или тюремщик.

Адриан молчал долго. Его одержимость кричала внутри, требуя схватить её, связать и увезти туда, где никто не сможет на неё смотреть. Но остатки логики и та самая глубокая, зарытая под слоями жестокости любовь заставили его сделать шаг назад.

— Одну неделю, — наконец произнес он. Его голос был седым, выжатым. — Только одну.
Он посмотрел на Элу, и в этом взгляде была такая невыносимая смесь мольбы и горечи, что она невольно затаила дыхание.

— Если через неделю ты скажешь, что хочешь уйти навсегда... я дам тебе документы и деньги. Ты исчезнешь так, что даже я тебя не найду. Но если ты останешься... — он не закончил фразу.

Адриан резко развернулся и пошел к выходу. Его шаги больше не были шагами хозяина. Он уходил, оставляя своё «сердце» в чужих руках, понимая, что этот проигрыш — возможно, единственный шанс на настоящую победу в будущем.

Когда дверь за ним закрылась, Эла бессильно опустилась на пол, закрыв лицо руками. Она была свободна. На целую неделю.

Спасибо за прочтение.
Прощу прощения, глава опять задержалась, мои планы меняются со скоростью света поэтому я не успеваю написать главу.