Не сломи меня

Черный автомобиль с наглухо тонированными стеклами бесшумно въехал в кованые ворота поместья. Эла невольно сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладонь, когда увидела знакомые очертания особняка. Тот самый холодный камень, те же безупречные газоны и гнетущая тишина, которая всегда окружала владения Адриана Варна.
Для неё это возвращение было поражением. Для него — триумфальным въездом победителя в свою цитадель.
Адриан тяжело опирался на её плечо, имитируя упадок сил, хотя внутри него уже закипала привычная властная энергия. Как только двери дома распахнулись, к ним подбежал Маркус и двое врачей в белых халатах.
— Господин Варн! Мы подготовили операционную в левом крыле... — начал было врач, но Адриан оборвал его коротким, едва заметным жестом свободной руки.
— Сначала её, — прохрипел он, не глядя на медиков. — Эла будет жить в гостевом покое в моем крыле. Вторая дверь справа от кабинета. Живо.
Маркус на мгновение замер. Это крыло всегда было «святая святых» Адриана — зона абсолютной приватности, куда не допускалась даже прислуга без вызова. Поселить её там означало не просто защитить, а буквально сделать частью своего личного пространства.

Эла шла по мягкому ковру коридора, чувствуя себя тенью. Комната, которую ей отвели, разительно отличалась от её прошлой спальни. Здесь не было камер на виду, зато панорамные окна выходили на внутренний сад, обнесенный высокой стеной. Интерьер в глубоких изумрудных и золотых тонах кричал о роскоши, которая после запаха прачечной казалась Эле удушающей.
Но самое главное — она слышала через стену тяжелые шаги и приглушенные голоса. Адриан был за стеной. Буквально в десяти шагах.
— Здесь ты в безопасности, Эла, — произнес он, стоя в дверях, прежде чем врачи увели его на перевязку. Его лицо было серым от потери крови, но глаза лихорадочно блестели. — Моя комната рядом. Если услышишь что-то подозрительное — просто нажми кнопку на тумбочке. Я приду.
Он закрыл дверь, и Эла услышала тихий щелчок электронного замка. Она подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Она снова была здесь. В центре его империи, под его защитой, которую сама же и выбрала, испугавшись теней, которые он сам, возможно, и нарисовал.

Как только за Адрианом закрылась дверь его спальни, и врачи наложили профессиональные швы, маска «умирающего лебедя» мгновенно сползла с его лица. Он сел на кровати, игнорируя протесты медиков, и взял в руки планшет.
— Отчет, — коротко бросил он вошедшему Маркусу.
— С тем отребьем в северном городке покончено, шеф. Они даже не поняли, кто их убрал. Официальная версия для прессы — разборки местных банд. Чип по-прежнему считается утерянным вместе с «погибшими» похитителями.
Адриан кивнул, его губы тронула холодная усмешка.
— Хорошо. Она верит, что за ней идет охота. Пусть верит. Сделай так, чтобы в новостях по телевизору в её комнате завтра промелькнули сообщения о «неизвестных вооруженных людях», ищущих девушку в северных штатах. Она должна бояться высунуть нос из этого коридора.
— Но, господин... поселить её так близко к себе... это риск. Если она что-то заподозрит...
— Она ничего не заподозрит, — Адриан посмотрел на монитор, где камера (уже скрытая гораздо искуснее) показывала Элу, свернувшуюся на огромной кровати. — Она сейчас чувствует вину за то, что ненавидела меня, пока я «умирал» ради неё. Это чувство сильнее любого замка.
Он откинулся на подушки, чувствуя, как пульсирует настоящая рана в боку. Она болела, но эта боль была его лучшим трофеем. Он вернул её домой. И на этот раз он не допустит окон с пожарными лестницами.