Не сломи меня

Прошли сутки с тех пор, как меня высадили на углу моей улицы. Я стояла на разбитом тротуаре, вдыхая знакомый запах гнили и сырости, и чувствовала себя покойником, который случайно вернулся с того света. Моя старая куртка, наскоро заштопанная кем-то из людей Адриана, казалась теперь чужой кожей — слишком чистой, слишком целой.
Внутри моей каморки всё осталось прежним: слой пыли на подоконнике, треснувшее зеркало и тиканье дешевых часов. Но тишина теперь давила. После стерильного безмолвия особняка Варна звуки трущоб — крики соседей, грохот проезжающего поезда, вой сирен — казались невыносимо громкими.
Я попыталась вернуться к привычному ритму.
Утром я отправилась на рынок, надеясь найти хоть какую-то подработку. Колено еще ныло, напоминая о падении, но я старалась не хромать. Весь путь до площади меня не покидало странное ощущение. Знаете, когда волоски на затылке встают дыбом, а по спине пробегает сквозняк, хотя ветра нет?
Я обернулась. Никого. Только бродячий пес, копающийся в мусоре, и старик, торгующий ржавым железом.
— Эй, Эла! — окликнул меня толстый мясник Ганс, вытирая окровавленные руки о фартук. — Где пропадала? Тебя тут какой-то хлыщ в костюме искал вчера. Расспрашивал, где ты живешь, с кем водишься.
Сердце пропустило удар.
— В костюме? — переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Ага. Высокий такой, молчаливый. Глаза как у акулы. Я ему ничего не сказал, — Ганс хитро прищурился, — но он и не просил. Просто стоял и смотрел на твой дом минут десять, а потом уехал на черной машине.
Я кивнула, пробормотав что-то невнятное, и быстро пошла прочь. Адриан сказал, что я свободна. Сказал, что враги мертвы. Зачем ему снова копаться в моей никчемной жизни?

Вернувшись домой, я заперла дверь на все засовы. Я не зажигала свет, боясь привлечь внимание к окну. Села на край кровати и просто смотрела в темноту.
Мой взгляд упал на комод. Там, рядом с треснувшей чашкой, стояла та самая коробочка с мазью, которую я нашла утром. Я не выбрасывала её, хотя должна была. Я открыла крышку. Тот же запах сандала и аптечной чистоты. Запах Адриана Варна.
Он не просто отпустил меня. Он пометил меня, как охотник помечает территорию.
Я подошла к зеркалу, чтобы умыться, и замерла. В отражении, за моей спиной, на потолке... там было что-то не то. Крошечный блик, едва заметная точка, которая не должна была существовать в моей грязной комнате.
Я медленно подняла руку, боясь дышать. Поднесла пальцы к вентиляционной решетке над дверью. Там, в тени, притаился крошечный «глаз» — объектив камеры, такой высокотехнологичный, что он казался инородным телом в этой дыре.
Меня затрясло. Он не просто следил за мной на улице. Он был здесь. Он смотрел, как я сплю, как я переодеваюсь, как я дрожу от страха в своей собственной постели.

                          ____Адриан____

В этот же самый момент, в нескольких милях отсюда, в кабинете, залитом мягким светом мониторов, Адриан Варн медленно прокручивал бокал с виски. На главном экране была видна серая, полутемная комната. Девушка в старой майке стояла перед зеркалом, протягивая руку к камере.
Он видел, как расширились её зрачки, когда она поняла истину.
— Ты слишком умна для этой дыры, Эла, — негромко произнес он, касаясь пальцем изображения её лица на сенсорном стекле.
Он мог бы забыть о ней. Она была случайной помехой, пылью на его ботинке. Но то, как она бежала к его машине... как она смотрела на него, когда очнулась — не с обожанием, не с жадностью, а с голым, честным отчаянием... это зацепило в нем что-то, что давно должно было атрофироваться.
Его люди доложили, что она сегодня не купила еды. Она потратила последние гроши на новый замок, который не сможет остановить даже ребенка, не то что его оперативников.
Адриан нажал кнопку селектора.
— Маркус.
— Слушаю, господин Варн.
— Завтра утром она должна «случайно» получить предложение о работе. В приличном месте. Подальше от порта. Мне не нравится, что она ходит мимо мясных лавок Ганса. Там слишком грязно.
Он снова посмотрел на экран. Эла закрыла лицо руками и медленно опустилась на пол. Она знала, что за ней наблюдают, но не знала, что этот взгляд — её единственная страховка от смерти в этом районе. И её самое страшное проклятие.
Я смотрел на экран, подперев подбородок рукой. В кабинете было тихо, только едва слышно гудел кондиционер. На мониторе Эла сидела на полу своей конуры, обхватив плечи руками. Она нашла камеру. Я видел это по её глазам — в них плеснулся такой страх, будто она увидела привидение.
Честно говоря, я не знал, зачем я это делаю. Мои дела шли в гору. Те, кто пытался меня подставить, теперь кормили рыб в заливе или гнили в бетоне новых построек. Я стал сильнее, чем когда-либо. У меня была власть, о которой другие только мечтали.
Но эта девчонка... она застряла у меня в голове, как заноза.
Я отхлебнул виски. Горькая жидкость обожгла горло, но не успокоила.
Она была такой хрупкой на этом грязном полу. В ее районе жизнь стоит дешевле пачки сигарет. Любой пьяница мог выбить её хлипкую дверь, любой грабитель мог прирезать её за пару грошей. И почему-то мысль о том, что кто-то другой прикоснется к ней или причинит ей боль, вызывала у меня глухое раздражение.
— Глупая, — прошептал я, глядя, как она пытается закрыть объектив камеры старой тряпкой. — Ты думаешь, это спасет тебя?
Я нажал кнопку на столе. Через секунду в дверях появился Маркус. Он всегда ходил тихо, как тень.
— Слушаю, шеф.
— Она нашла «глазок», — я кивнул на экран. — Завтра она будет на взводе. Скорее всего, попытается сбежать или спрятаться.
— Мне усилить охрану вокруг дома? — спросил Маркус, поправляя пиджак.
— Нет. Не пугай её еще больше. Сделай по-другому. Помнишь ту небольшую кофейню на углу Пятой и Кленовой? Хозяин задолжал нам за прошлый месяц.
— Да, старик Луи. Он едва сводит концы с концами.
— Скажи ему, что я прощаю долг. Взамен он должен нанять её. Официально. Хорошая зарплата, чистая форма, бесплатные обеды. Пусть это выглядит как чистая удача.
Маркус на секунду замялся.
— Вы уверены? Это место слишком далеко от её дома. Ей придется ходить через два опасных квартала.
— Я об этом подумал, — я потер виски. — Организуй так, чтобы «случайный» таксист каждое утро забирал её и отвозил на работу. Скажи, что это социальная программа района или что-то в этом роде. Придумай что-нибудь правдоподобное. Она не должна знать, что это мои деньги.
Маркус кивнул и вышел. Я снова остался один.
На мониторе Эла уже лежала на кровати, отвернувшись к стене. Она не спала — я видел, как подрагивают её плечи.
Я понимал, что веду себя странно. Я, человек, который держит в страхе весь город, трачу время на то, чтобы устроить официанткой девчонку из трущоб. Но мне было интересно. Мне хотелось посмотреть, как она расцветет, если убрать её из этой помойки. И, что скрывать, мне нравилось чувствовать, что я полностью контролирую её жизнь, даже если она об этом не догадывается.
Я протянул руку и коснулся холодного экрана там, где была видна её голова.
— Скоро ты поймешь, Эла, что из моих рук так просто не уходят. Я просто даю тебе немного пространства, чтобы ты не задохнулась.
Я выключил монитор. В кабинете стало совсем темно. Мне нужно было спать, завтра предстоял тяжелый день в порту, но я знал, что еще долго буду сидеть здесь, в тишине, думая о том, как она завтра отреагирует на свое «везение».