Не сломи меня

Эла не спала всю ночь. Она лежала, уставившись в потолок, и старалась даже не шевелиться лишний раз, помня о той маленькой стеклянной точке в вентиляции. Мысли в голове крутились, как испуганные крысы в клетке.
«Он следит. Зачем? Чтобы я не разболтала лишнего? Или чтобы проверить, не спрятала ли я еще один чип?» — думала она, сжимая одеяло побелевшими пальцами.
Ей хотелось вскочить, схватить свои скудные пожитки и бежать к вокзалу. Прыгнуть в первый попавшийся товарняк и уехать из этого города навсегда. Но холодный рассудок шептал: «Если он видит тебя сейчас, он увидит, как ты выходишь из дома. Ты не успеешь дойти даже до угла».
Она решила затаиться. Если она будет вести себя тихо, ходить на ту же грязную работу в порту и жить своей серой жизнью, Адриану Варну станет скучно. Такие люди, как он, быстро переключаются на новые игрушки. Ей просто нужно подождать несколько недель, а потом исчезнуть.
Рано утром в дверь постучали. Эла вздрогнула и схватила с тумбочки старый кухонный нож.
— Кто там? — крикнула она, стараясь придать голосу твердости.
— Открывай, дочка, это Луи из кофейни на Кленовой! — раздался за дверью дребезжащий, добродушный голос.
Эла медленно отперла замки. На пороге стоял маленький сгорбленный старик в засаленном переднике и с добрыми, слезящимися глазами. Она знала его — его кофейня была единственным местом в округе, где пахло не тухлятиной, а жареными зернами.
— Луи? Что случилось?
— Да вот, проходил мимо, дай, думаю, зайду, — старик помял в руках кепку. — Мне тут один знакомый... ну, из тех, кто в порту крутится, сказал, что ты работу ищешь. А у меня официантка уволилась, спину прихватило. Работа не пыльная, чаевые бывают. Платят честно, обед за мой счет. Соглашайся, Эла. Я слышал, тебе сейчас деньги ох как нужны.
Эла замерла. Сердце застучало быстрее. Совпадение? Слишком вовремя. Но Луи выглядел таким искренним, таким напуганным собственной смелостью, что она невольно расслабилась.
«Если это Адриан, то он дает мне шанс заработать, — промелькнуло у нее в голове. — Глупо отказываться. В порту мне за неделю платят столько, сколько Луи даст за два дня. Если я буду работать у него, я накоплю на билет до столицы гораздо быстрее».
— Кто меня порекомендовал, Луи? — прищурилась она.
— Да парень один, высокий такой, в кожанке. Имени не назвал, сказал только, что ты девка работящая, зря в грязи возишься, — Луи отвел взгляд. — Так что, придешь?
Эла сделала глубокий вдох. Это выглядело как подарок судьбы, завернутый в грязную обертку трущоб. Она решила принять правила этой игры.
— Приду, Луи. Завтра же и приду.
Старик просиял, кивнул и быстро пошел вниз по лестнице.
Закрыв дверь, Эла прислонилась к ней лбом. Внутри нее начал созревать план. Она будет примерной работницей. Она будет улыбаться клиентам и мыть чашки до блеска. Она соберет каждую монету, каждый цент. Адриан будет смотреть в свою камеру и видеть скучную официантку, которая ни о чем не подозревает.
А когда в ее старой жестянке из-под чая накопится нужная сумма, она выйдет через заднюю дверь кофейни и больше никогда не вернется в этот район. Она перехитрит монстра, став самой тихой тенью в его коллекции.
Она еще не знала, что Адриан Варн в этот момент смотрел на ее решительное лицо через экран и довольно улыбался. Ему нравилось, когда добыча начинала надеяться. Это делало финал игры только интереснее.
Первый рабочий день в кофейне у Луи прошел на удивление спокойно. Эла с непривычки вздрагивала каждый раз, когда звякал колокольчик над входной дверью, ожидая увидеть там людей в черных костюмах. Но заходили только обычные работяги, усталые почтальоны и редкие студенты.
К концу смены ее ноги гудели, а ладони пахли молотым кофе и корицей. Луи оказался ворчливым, но добрым стариком. Он выдал ей чистый фартук и даже разрешил съесть оставшийся с утра круассан.
«Это просто работа», — убеждала она себя, вытирая липкие столы. — «Просто способ собрать деньги. Еще пара недель — и я уеду».
Она уже представляла, как покупает билет на ночной автобус, как оставляет ключи под ковриком и растворяется в тумане другого города. Эта мысль грела её лучше, чем горячий кофе.

Адриан сидел в своей машине на противоположной стороне улицы. Стекла были настолько темными, что снаружи автомобиль казался куском полированного антрацита. Он не зажигал свет в салоне. Ему нравилось это ощущение — быть невидимым зрителем в первом ряду.
Через витрину кофейни он видел Элу. Она старательно терла стойку, заправляла выбившийся локон за ухо и иногда натянуто улыбалась Луи. Она выглядела… правильнее здесь. Среди запаха выпечки, а не среди рыбьей чешуи и портовой грязи.
— Смотри, Маркус, — тихо произнес Адриан, не отрывая взгляда от окна. — Она думает, что обхитрила меня. Видишь, как она прячет чаевые в потайной кармашек фартука? Она копит.
Маркус, сидевший за рулем, мельком глянул на девушку.
— Она хочет сбежать, босс. Это очевидно. Любой на её месте попытался бы.
— Пусть пытается, — Адриан усмехнулся, и в полумраке блеснули его ровные зубы. — Это придает вкуса. Если бы она просто сидела и плакала, мне бы стало скучно через два часа. А так… она борется. Она планирует. Она верит в свою маленькую свободу.
Он коснулся пальцем холодного стекла.
— Завтра отправь туда «клиента». Пусть устроит небольшой скандал. Я хочу посмотреть, как она справляется с давлением, когда меня нет рядом.

Когда смена закончилась, Эла вышла на улицу. Было уже темно, и фонари на Кленовой горели тусклым желтым светом. Она завернула за угол и замерла: прямо у бордюра стояло желтое такси. Водитель, пожилой мужчина в кепке, лениво читал газету.
— Девушка, вам в сторону портовых жилмассивов? — спросил он, не поднимая глаз.
— Мне… да, но у меня нет денег на такси, — честно ответила Эла, прижимая сумку к груди.
— Да ладно тебе. У нас акция от службы города — «Безопасный вечер». Подвозим рабочих бесплатно, если по пути. Садись, а то дождь собирается.
Эла заколебалась. «Безопасный вечер»? В их районе? Это звучало как бред. Но ноги ныли так сильно, а перспектива идти пешком через темные переулки пугала еще больше. Она села на заднее сиденье.
Всю дорогу она смотрела в окно, высматривая слежку. Ей казалось, что за ними едет черная машина, но через пару поворотов она исчезла.
Дома она первым делом проверила вентиляцию. Камера была на месте — крошечный, равнодушный глаз. Эла не стала её закрывать. Вместо этого она достала из-под матраса старую железную банку и с тихим звоном опустила туда заработанные за день монеты.
— Смотри, — прошептала она, глядя прямо в объектив, хотя знала, что её вряд ли слышат. — Я просто работаю. Я просто живу. Оставь меня в покое.
Она легла в кровать, не раздеваясь. В её голове уже рисовался маршрут до вокзала. Она не знала, что Адриан в этот момент сохранил запись её шепота и прослушал его трижды, смакуя каждое слово.
Он не собирался её отпускать. Он собирался стать для неё единственным выходом, когда все её планы побега рухнут один за другим.