Котлета
Что такое семья? Как говорил мне дед, чтобы я отстала от него поскорее, — это сброд родственников, живущие под одной крышей или имеют одни гены.
Но я никогда им не верила. Смотря на семьи своих одноклассников, я завидовала им. Их любили. Их жалеют и поддерживают во всём. У меня же всё наоборот.
Помню, как в детстве я очень хотела научиться петь и, взяв книгу из библиотеки, начала учиться. Но за это дело на меня только наорали — облили грязью. Они отбили этим всё желание, и я сдалась.
Этот случай научил меня, что эти люди никогда не поддержат меня. Они никогда не скажут: «У тебя всё получится, не сдавайся!»
Ни разу я не слышала этого от них. Но чёрт, мне очень хотелось этого. Хотелось простой жизни в окружении семьи, которая любит меня. Не этой, а совсем другой. Я хочу тепла и радости, вот и всё. Мне не нужно чего-то большего. Только любовь. Я хочу, чтобы меня любили. Я очень хочу. Правда.
Поэтому, вспоминая тот случай, я поняла, что никогда не добьюсь любви. Меня никто не полюбит или признает. Для них я пустое место, всего-лишь дочь Хиёри, которая уже, как десять лет мертва. Я никто — просто ребенок, убивший свою мать при рождении. Не более.
В этой деревне я никто. Пустое место, не более.
***
Проснулась я ближе к обеду, когда живот отчаянно заурчал, прося что-нибудь съестного. Хотя это не спроста — я со вчерашнего дня ничего не ела, выпила воды из озера и завалилась спать.
Осторожно встала, потирая руками глаза. Подстриженные под мальчишку волосы растрепаны, торчат из стороны в сторону. Форма была грязной, впрочем, как и обувь, поэтому я напоминала сейчас бомжа на помойке.
Я встала на ноги, решив, что для начала нужно привести себя в божеский вид, поэтому спустившись вниз, под пригорку к озеру, чтобы умыться. Пару раз чуть не свалилась в озеро с крутого обрыва, ободрав до конца ладошки и колени.
Присев на корточки, я окунула руки в холодную вода. Вчера она была теплой. Но не сегодня, словно успела остыть за ночь. Руки слегка покрылись мурашками, а по телу прошелся холодок, заставляющий поежиться. Пока сидела, вздрогнула, но в ладошки набрала холодную воду, облив ею лицо. Капельки грязи стекали по лицу, поэтому эту процедуру я повторила снова. Мозг словно начал просыпаться, подавая всё новые сигналы, что нужно делать. Прилизать волосы, которые торчали ёжиком и вымыть руки. Пока на этом всё, но думаю, что теперь нужно подумать насчет еды и что делать дальше.
Возвращаться домой не было смысла — дома меня точно не ждёт ничего хорошего, кроме порки от деда. Попытаться пойти на урок, было не вариантом — Огава-сенсей спалит и отправит домой. Вот тогда, кроме наказания, мне ничего не светит.
Остаться здесь было более разумным решением. Поэтому всё-таки встав, я направилась вновь на полянку, решив найти что-нибудь съестное, а то я сейчас умру от голода!
Погода была чудесной. Солнце поднялось высоко в небо, словно от дождя ничего и не осталось. Только мокрая листва и трава напоминала о недавнем ливне.
Я шла вновь по той тропинке, где мои ноги потихоньку вытоптали её. Я частый гость на этой полянке. Домой я не люблю возвращаться рано, да и в каких-то кружках не состояла. Принимать меня просто не хотели. Да и семья не ждет. Это норма — я прихожу поздно, когда тьма окутывает небольшую деревушку. В комнатах ещё горит свет, но через пару минут тухнет, словно его и не было.
Когда мои родственники спят, я имею права делать, что хочу, главное не шуметь. Могу начать смотреть телевизор допоздна или в четыре утра отправиться на кухню, подогревая карри с рисом в микроволновке. Мне никто не хозяин. Я сама по себе, имею права гулять где хочу и когда хочу. Главное ходить в школу и делать уроки. А также не бесить своим присутствием.
Эти правила я соблюдаю, но почему-то не сегодня. Я избила девочку, сбежала из школы, домой соизволить вернуться не решила. Чувствую, что трепка будет сильной — тело будет болеть и ныть тупой болью.
Теперь мой путь становился всё круче. Ноги поднимались на холм всё выше, словно показывая виды, открывающий на мир сверху.
Деревушка казалась совсем крошечной, словно была игрушечной. Люди всего-лишь куклы, которыми управляет ребёнок во время игры, придумывая что-то своё. Колокол на главной площади пробил двенадцать. Желудок мой не ошибся — сейчас настало время обеда.
Есть хотелось сильнее. Лапша, которую я смогла съесть, давно переварилась, поэтому мысли были только направлены к еде и где её достать.
Идти в лес было не вариант. Ножа со мной не было, он остался, к сожалению, в портфеле. В какой-то мере я боялась, что звери нападут на меня. Всё-таки я ребёнок, а не Джеки Чан, спокойно избивший их, и глазом не моргнув. Да и к тому же, нож помог бы срезать что-либо, а иногда голыми руками просто не получится.
Поэтому я решила дожидаться чуда. Просто посидеть, попытаться дождаться людей, в этом богом забытом месте. Я никогда бы не представила, что бы кто-то остановился.
Но видно судьба решила сжалиться надо мною, поэтому, пройдя пару метров, я услышала странные голоса. Это были точно люди — это чувствовалось. Да и к тому же, я не могла видеть демонов — меток его на моем теле не было или ранений от него.
Я тут же осторожно начала подходить. Несколько людей словно окружили это место, сделав своим лагерем. Палатки, стол и стулья, нужные принадлежности — всё находилось там, что сразу намекало мне, что это экзорцисты (даже по форме было понятно).
Они о чём-то бурно беседовали, в упор не замечая меня. Среди них был и мальчишка, примерно моего возраста. Он был серьезен, глаза цвета изумруда, были напряжены, а очки вечно падали с носа, поэтому паренёк их не раз поправлял.
— Как надолго мы тут, отец? — спросил он высокого мужчину, уже довольно седого, в смешных круглых очках и крестом на груди.
— Неизвестно, Юкио, — отвечает он, смотря на паренька. — Поэтому мы тут до того момента, когда попытаемся изгнать Сатану из этой деревне.
— Ясно, — коротко отвечает мальчишка. — Я пойду сниму с огня чайник.
И Юкио (как мне показалось) ушёл к давно потухшему костру, снимать чайник. Старик же отошёл в сторону, о чём-то лялякая по телефону.
Это был моим шансом. Конечно, красть нехорошо, но мне до безумия хотелось жрать, что я готова хоть быка зарубить. Поэтому, пока Юкио занимался чайником, я незаметно подбежала к столу. Еды было не слишком много и не слишком мало. Что прибедняться. Обед выглядел довольно аппетитным, поэтому я решила украсть котлету, ведь её то не сильно заметят, ведь так?
Рука потянулась к плошке, где лежала она. Но моя неосторожность и спалила меня. Котлету-то я взяла, но это всё-таки заметили. Несколько минут я тупо стояла в ступоре, смотря на пацана, который в ответ пялился на меня, словно он первый раз видел девушку.
Но опомнился Юкио, когда я дала деру. Ноги меня сами понесли, а к груди я прижимала эту заветную котлету. Аромат был бесподобен. Он дурманил голову. Так и хотелось бросить этот побег и нормально поесть. Но тогда меня поймают и тогда пиши пропало.
Но вновь неосторожность подвела меня — я споткнулась о камень (которого раньше здесь не было) перекувыркнувшись пару раз через голову, но котлету не отпустила, крепче сжав её в руках.
Юкио, видно, решил последовать моему примеру и свалился вниз, упав на меня. Под ним кости затрещали, я же начала кричать и бить пацана, который видно был и сам в шоке от происходящего.
Было больно. Очень. Я кричала, пытаясь до него докричаться, но опомнился Юкио спустя пару минут, когда нашёл очки. Мигом встал, испуганно смотря на меня. Ели поднявшись на ноги, отряхиваю свою форму, которая уже в какашку превратилась. Фыркнула, оглядев парня, но котлету не отпустила.
— Прости, — выдавила из себя я, неловко улыбнувшись. — Возьми котлету.
Рука дрожит, когда я подношу руку вперед. Парень ошарашенно оглядел меня, видно впал в ступор, не зная, что делать. Он долго думал, пытаясь привести мысли в порядок.
— Слушай, — протянул парень, почесывая затылок. — А давай мы лучше тебя накормим. А то ты, вряд ли, наешься одной котлетой.
***
Ели мы в тишине, в окружение Юкио и Фуджимото, который сразу же согласился в помощи. Задавать вопросы они сразу не стали, что меня тут же успокоило, и я могла спокойно есть, ни о чём не думая.
Еда была слишком вкусная. Даже очень. Суп я мигом уплела, принявшись за котлеты, которые уминала в два счета, глотая куски мяса. Краем глаза я заметила, как Широ улыбнулся, увидев, как я ем.
— Запей, а то в горле пересохнет, — произнес экзорцист, подталкивая ко мне жестяную баночку зеленого цвета и с мелкими пузырьками на ней.
— Спасибо, — ответила я и залпом выпила её. — Было очень вкусно.
— А теперь, мне бы хотелось узнать о тебе. Ты же Момоко Накагава, верно я запомнил? — спрашивает старик, всё с той же улыбкой и весёлым прищуром.
Я в ответ кивнула, оглянувшись в другую сторону. Окумура сидел весь как на иглах, что-то шепча себе под нос. Он то краснел, то бледнел. Окрас кожи менялся слишком быстро!
— Теперь можешь рассказать всё по порядку, милая, чтобы нам понять, что произошло, — произнес Фуджимото.
Лицо мигом стало серьезным. Он перестал улыбаться. Казалось, что он стал моим личным психологом, готовый выслушать всё, что накипело у меня в душе.
Что я, в принципе, и сделала. Решила выговориться. Мой рассказ был уж слишком эмоциональным — я то скидывала руки, то кричала, а в некоторых моментах чуть не расплакалась от несправедливости. Но ни Юкио, ни Широ не перебили меня. Слушали внимательно, словно анализируя ситуацию, которая случилась со мной за последние сутки.
Но всё-таки я закончила, начав вдоволь набирать кислород. Воздуха в легких не хватало.
Вдох-выдох, вдох-выдох.
— Вот как, — прошептал Широ. — Но, для начала, хотелось бы увидеть твои ожоги, девочка.
Я кивнула, повернулась вперед коленками, слегка подняв юбку. Они были все красные и в волдырях.
«Если бы не эта Рейка» — раздраженно подумала я и услышала тут же тяжелые вздохи Фуджимото, который явно оценивал ситуацию.
— Нужно обработать ожог, - начал Широ и тут же взглянул на Юкио. — Неси холодную воду и аптечку.
Мальчишка кивнул, побежал к ведру с водой, а следом и за аптечкой. Широ смотрел в мои глаза, сильно нахмурившись.
— Будет немного неприятно, — произнес Фуджимото, поглаживая короткие русые волосы.
— Я уже поняла, — произнесла в ответ я, когда Юкио принёс воду и аптечку.
Смочив тряпочку ею, он приложил мне на два ожога. Холодок прошёлся по телу, заставляя успокоить ноющую боль, которая разнеслась по ногам.
Я повернулась к Юкио, решив с ним заговорить. Видно, что он сильно стеснялся, иногда даже краснел.
— Ты тоже экзорцист, Юкио? — спросила я его, и он словно подскочил от неожиданности.
— Нет, я пока только экзваер, — ответил мальчик, опуская глаза в землю, что-то шепча, вновь краснея. — Но скоро смогу стать и экзорцистом.
— Я бы тоже хотела, — произнесла я, протянув это предложение. — Да вот только мои чудные родственники не пустят меня и не поддержат.
— Как так?! — воскликнул Юкио. — А, Момо-чан?
И тут же покраснел, что-то крича и извиняясь. Я улыбнулась, посмотрев на него. Было очень тепло на душе, и некая радость присутствовала. Меня никто ещё так не называл. Только Кукушкой, отродьем, тварью и ещё много как. Но не так.
— Знаешь, Юки-чан, — произнесла я, улыбнувшись во все тридцать два зуба. — Меня никто так ещё не называл. Спасибо тебе за это.
Он повернулся и взглянул мне в глаза. Казалось, что стеснение начало потихоньку уходить. Юкио в ответ тоже улыбнулся, посмотрев на меня своими светлыми глазами.
Казалось, что сейчас, пару минут, и он расплачется. Впрочем, как и я. Но это от счастья — не более. Он подошёл ко мне. Улыбка не спадала с его лица.
— Мы же можем стать друзьями, Момо-чан? — спросил меня он, посмотрев вновь своими светлыми глазами.
***
Наверное, за эту неделю, проведенную в компании Юкио и Фуджимото, я стала самым счастливым человеком. Каждый день после школы, я стремилась туда на озеро.
Мы находили много тем для разговоров. Обсуждали рутину, подолгу могли смеяться от какой-то шутки, хоть она была иногда и не смешной. Часы проходили незаметно в его окружении, и я наконец-то почувствовала, что счастлива.
Мы начали учиться друг у друга чему-нибудь. Юкио помог мне с уроками, а я же научила его ловить лягушек в озере, что изредка забавляло мальчика.
За столько лет я почувствовала, что я счастлива. Он был тем, кто поддерживал меня во всем, говорил, что я смогу стать экзорцистом.
И я ему верила, весело смеясь. Я, будто переродилась, стала другой. Не той забитой девчонкой, которой приходилось выживать. Нет, я стала совсем другой.
Рядом с Юкио я стала вновь дышать.
"Я тоже имею права на счастье!"
Момоко Накагава