Память предков
Экзамены закончились, поэтому сейчас все мысли были в результатах. Но я к счастью стала более спокойной, что радовало не только меня, ну и всех окружающих. Кому приятно, чтобы на вас кричали без причины?
Поэтому, встав, я медленно поплелась на кухню. Все были в сборе, как и еда. Те уже начали есть, не заметив меня. Я, сонно оглядев местность, начала усиленно потирать глаза. Зевок и я сажусь за стол.
— Доброе утро, — промямлила я и взяла в руки приборы, начав уплетать яичницу. — Что, опять допоздна сидела? — тут же спросил отец, взглянув хитро в мою сторону.
«Чёрт», — тут же подумала я.
— С чего ты взял? — вру и не краснею, понимая, что меня спалили уже с потрохами.
— Глаза у тебя красные, — отвечает Широ, всё с той же улыбкой, — да и видок у тебя так себе.
— Манга была слишком интересна, — раздалось моё бурчание, что тут же положила себе в рот кусок яйца, — да и уснуть не могла.
— Как маленький ребенок, ей богу, вроде уже идёшь в старшую школу, — раздался голос Фуджимото, — поэтому будь серьёзнее!
Я что-то пробормотала несвязное, продолжив поедать завтрак. Я пыталась вспомнить, от чего я всё-таки проснулась. Я слышала крик: то ли мой, то ли кого-то другого. Синее сияние окружило тело, которое к чему-то тянулось, моля о чём-то. Всё. Эти обрывки стояли у меня в голове. Я пыталась собрать их, словно пазл, в картинку. Но словно чего-то не хватало. Какой-то детали, что была очень важна здесь.
Может, это был крик матери. Но профиль был не виден — огонь, словно непробиваемая стена, загораживала всё, не подпуская к себе. Огонь танцевал перед глазами, манил к себе, но в то же время пугал, заставляя застыть в немом ужасе, что сковывает тебя изнутри, сжигая твоё нутро изнутри.
Мотнула головой, отгоняя все эти мысли. Всё, хватит об этом думать! Всё будет хорошо, это всего лишь сон!
Мысленно дала себе для эффективности пощёчину, что помогла придти в себя.
Я косо глянула на Фуджимото. Он вновь с подозрением посмотрел на меня, но ничего не сказал. Хотя по самому взгляду было понятно, что у него есть слишком много вопросов, так что нужно свалить как можно быстрее.
Не очень хочется просвещать их в свои проблемы. Они же мои, а не их, так что один незначительный кошмар вообще не страшно. Так ведь?
***
Ноги понесли меня к комнате так быстро, как быстро это могло быть. Тут же забежала, закрыв её на замок.
— Момоко, нужно поговорить! — раздался голос Широ за дверью, что активно бил в неё, которая уже на соплях держалась, — тебя что-то тревожит?
— Нет, — раздался мой голос, пока я как могла быстро переодевалась для похода на улицу, — так что не волнуйся!
— Момоко, как твой попечитель, мы должны обсудить это, — вновь отец продолжил свою тираду, — ты уже не с ними. Ты можешь довериться мне, я ничего не расскажу Юкио.
— Дело совсем не в этом, — произнесла я, тяжело вздохнув, — я просто не могу накладывать и на тебя свои проблемы. Они не слишком значительны, так что не волнуйся, я смогу разобраться в себе.
— Ты такая же, как твоя мать, — раздался голос за дверью, — всё время замыкалась в себе. Редко что-то рассказывала, особенно про свои проблемы. Хиёри выросла в семье, где её мнение никогда не учитывалось. Вот поэтому, — тяжелый вздох вырывается из груди старика, — она и сбежала от той жизни.
Я в ступоре замерла, всё так же в лифчике и с футболкой в руках. Сердце глухо отбивало удары. Впервые разговор зашел о матери. Женщина, которая погибла из-за пламени Сатаны, но это и стало причиной всех моих бед.
Взглатываю, подойдя ближе к двери, прислонившись к ней. Что-то кольнуло в груди от этих слов. Непонятное чувство зависти, что я никогда не знала родную мать.
— Какая она была, — первое, что задала я, продолжая стоять под дверью, — прошу, расскажи мне.
— Она была хорошим экзорцистом, — начал Фуджимото свой рассказ, — она была настоящей авантюристкой: Хиёри противилась многому, всегда высказывала человеку всё, что о нём думает. Но была до ужаса чутким человеком, которая без раздумий могла помочь человеку, — на секунду он остановился, словно что-то вспоминая, — странной была она девушкой, но наверное её и делает неповторимой.
— А я похожа на неё? — вновь раздался мой голос, не понимая, зачем спросила такую глупость.
— Если только противным характером, то да, — его приглушённый голос раздался за дверью.
— Вот как, — голос мой слегка охрип, а на лице появилась дурацкая лыба, — а что ещё ты о ней знаешь?
— Ну, — он протянул эти слова, словно так пытается что-то вспомнить, пока что-то не щелкнуло в его голове, — она любила персики.
— Что за чушь? — от такого признания меня бросило в жар, а хотелось рассмеяться. Да кто в такое поверит?
— Хочешь верь, а хочешь нет, но это чистая правда, — Фуджимото продолжил говорить, — она обожала персики. Могла их килограммами поедать, а весной часами сидеть под их деревьями, наслаждаясь ароматом.
Я улыбнулась. На душе стало как-то тепло. Такие воспоминания только наполняли мою душу. Хотелось о многом ещё расспросить, но я думаю, что нужно будет поговорить об этом как-нибудь со своим биологическим отцом.
Он так же продолжает высылать деньги на счет каждый месяц. Ими я особо не пользовалась, поэтому деньги спокойно покоились для более важных целях.
Связаться с папой я не могла. Как-то просила его, но тот наотрез отказался, сказав, что это для моего же блага, поэтому смирившись, я не стала больше спрашивать об этом кого-либо. Не к Юкио же идти! Да и вряд ли у него будет его номер.
Хотелось попросить об этом Широ, но почему-то стало стыдно. Он шесть лет уже заботится обо мне, приняв в семью, как родную, так что этот вариант был для меня постыдный.
Так что разговор с отцом не состоится. Поэтому тяжело про себя вздохнув, я решила выбросить этот бред из головы, напрочь забыть об этом. Однажды мы встретимся и у меня будет к нему много вопросов.
Всё-таки натянув на себя футболку, я осторожно открываю дверь, выходя из свой комнатушки. Фуджимото улыбнулся, взглянув на меня.
— Теперь можно и делом заняться. Сходите ты и Юкио за покупками.
***
Народу с утра в супермаркете было не много, но достаточно, чтобы создать очередь на пустом месте.
Юкио всё время смотрел на часы, словно выжидая чего-то, нервно оглядываясь по сторонам.
— Что-то случилось? — задала вопрос я, взглянув на него, — ты какой-то нервный!
— Да не бери в голову, Момо-чан, — Юкио горько усмехнулся, — просто так получается.
— Вести себя, словно ты в розыске или бандит? — я выгнула бровь, с непониманием уставилась на Окумуру, — не знала, что это нормально, Юки-чан!— Да не в этом дело, — я видела, как парень пытался оправдаться, хоть и вины его вообще здесь не было (это чисто мои заскоки), — понимаешь, тут подрабатывает одна девчонка, которая безумно в меня влюблена, в плюс ко всему ещё и сталкерша. Я просто боюсь, что она вновь увидит меня и она может тебе навредить.
Я чувствовала, что эти слова Юкио давались трудно, от чего тот покраснел, отвернувшись в другую сторону. Очки съехали на кончик носа, от чего Юкио начал их вновь поправлять. Нервы сдавали у парня — было видно. Он весь дёргался, как укусанный, оглядываясь по сторонам.
— Не знала, что вы так популярны, мистер Окумура, — произнесла я, а рот тут же растянулся в улыбке, а пальцем тыкнула в нос, от чего Юкио ойкнул, — да вы сами демон женских сердец.
Он почему-то горько усмехнулся, ничего не сказав на это. Просто промолчал, грустно поник головой. Что-то гложило его, глаза выдавали его с потрохами.
«Что же творится у тебя на душе, Юки-чан?» — хотела задать этот вопрос я вслух, но почему-то остановилась.
Оставшееся время мы молча стояли в очереди, которая выстроилась у кассы. Деньги были у Юкио, как у самого «ответственного», в то время, как ко мне не было доверия. Если не дать мне меру — то я и сдачу до дома не донесу, забыв половину купить.
Поэтому каждый поход в магазин был только с Юкио и Рином. Что не мешало мне выпрашивать лишнюю шоколадку, втихаря съев за углом.
Как и сейчас. В корзине лежала дешёвая шоколадка, что я стащу по дороге домой. Конечно, запугивание, что я стану жирной обходили меня стороной, так как я так и осталась тощей, как и была в детстве. Может, так у меня появились комплексы насчет моего тела? Да хрен его знает, но то, что я была с самым маленьким размером груди, выглядев, как малолетняя школьница, меня точно не радовало. Так ещё и ростом не угодила!
Но было единственным плюсом во всём этом — ко мне никто не приставал, предлагая пойти с ним на свидание. Потом ещё затащит в постель и пиши пропало!
***
— Давай я помогу тебе сумки нести! — запричитала я над самым ухом Юкио, — тебе же тяжело!
— Да отстань уже, Момо-чан, — отчаянно закричал Окумура, — я и не такое на заданиях носил!
— Ой, да ладно, котлетный мальчик*! — воскликнула я, ухмыльнувшись, — тебе что, жалко? Или повыделываться передо мною решил?
— Всё не так, Момо-чан! — начало бы он отговариваться, как вдруг покраснел сильнее прежнего, залившись краской, — правда, всё не так! Я о тебе просто волнуюсь!
Я почему-то покраснела, отвернувшись в другую сторону. Некое тёплое чувство разлилось в груди, заставляя сердце биться в груди.
Кто-то заботился обо мне, боясь, что со мной что-то случится. Я тепло взглянула на Юкио, а потом слегка улыбнулась.
— Знаешь, Юкио, я счастлива, — раздался мой голос, а потом положила руку на плечо, — спасибо тебе. Если бы не ты, то ничего бы не получилось!
— Ты всё преувеличиваешь, Момо-чан! Я выполнил то, что мне следовало — я чувствовал, что тебе нужна помощь и всё! — Юкио вновь расширил глаза, а потом слегка улыбнулся.
На душе тут же стало приятно. Сама не знаю, почему, словно что-то теплое и вязкое протекло по телу.
— Юкио, — прошептала я, но тут резкая боль кольнула в районе плеча.
Я поморщилась. Кожа горела, как в тот день. Вновь в голове я услышала чей-то голос. Пришлось закрыть уши, подавляя крик. Такое было, но лишь видения — боли ещё не было.
Я почувствовала, как Юкио схватил за плечи и начал трясти. Я приподняла глаза, что помутнели. Кроме крика я ничего не слышала, только истошный вопль.
— Момоко! Момоко Накагава! — я чувствую, как силы потихоньку покидают меня, а дышать стало тяжело и я падаю, проваливаясь куда-то в пустоту.
Меня окружало синие пламя. Оно кольцом окружило меня и тело, что истекало кровью, а лицо скрывала длинная челка. Человек держал меч, что насквозь пробило тело. Таинственная аура так и тянула меня к ней.
Огонь приближался, языки пламени касались её тела. Вновь истошный крик женщины, что подняла голову, словно ища спасения.
— Мама, — почему-то прошептала я, вставая на одно колено, — мама!
Я бежала к ней, не обращая на адский огонь, что больно обжигал ноги. Но та, не слушала меня, начала исчезать, оставляя после себя лишь пепел, что улетал куда-то в пустоту.
А на месте я лишь нашла меч, что так и продолжал лежать на том месте, блестя и переливаясь в языках пламени.
Я осторожно взяла его в руки, взглянув на него. На нём кровью что-то было написано. Надпись была размазана, так что понять я не могла. Это был словно какой-то обряд, что проводила эта женщина.
— «Память предков» начала пробуждаться, — раздался женский, мелодичный голос, что раздался из меча, что от неожиданности я откинула меч куда-то в сторону, истошно взвизгнув, — так что осталось совсем немного. Метка начала действовать… Да, ты и впрямь та, о ком говорила Хиёри. Я думала, что она наврала…
— Что, — молвила только это я, хотя в голове было слишком много вопросов и ни одного ответа, — о чём вы?!
— Пусть тебе всё расскажет отец, — прошептало что-то, — он должен знать…
Должен знать…
Знать…
Только вот что?
***
— Эй, Момоко, очнись! — я почувствовала, как кто-то ударил меня по лицу, — очнись!
Я открыла глаза. Тут же ударил белый, яркий свет, что заставил поморщиться. Я слегка приподнялась на локтях. Оглянулась, пытаясь понять, что произошло, при этом глупо хлопая глазами.
Передо мной сидел Рин. Тот с любопытством смотрел на меня, а я — на него. Очень долго, пока что-то не стукнуло мне в голову и я аж подпрыгнула на месте, настолько это было важно.
— Отец! Мне нужно поговорить со стариком! Срочно! — закричала я, выпрыгнув из постели, почувствовав, как Рин схватил за руку, как бы удерживая, — срочно нужен!
— Он сейчас на службе, — молвил Окумура, неловко рассмеявшись, — так что это будет проблематична, так что подожди…
— Я не могу! Я хочу узнать, что происходит! — выкрикнула вновь я, потянув руку на себя, вырываясь из объятий «брата», — так что не стой у меня на пути!Но Рин и не думал отпускать. Его хватка была железной, заставляя поморщиться, ведь рука аж занемела.
— Иди ляг, видно головушка еще не прошла, — произнес Окумура-старший, пожимая плечами, — а я позову старика!
Но сидеть конечно же я не стала. Спрыгнула с кровати, больно ударившись перед этим коленкой. Но боль казалось какой-то призрачной, что я даже не почувствовала её. Желание узнать было важнее. Слишком много недомолвок со стороны отца, да и остальных. Я почувствовала удары своего сердце? Почему оно так сильно билось? Нервничаю? Волнуюсь? Что же?
Я распахиваю дверь настежь. Ручка ударяется о стенку, а та была готова соскочить с петель от такого удара. Я смотрю на Фуджимото, что явно не ожидал, что мог получить по носу.
— Какого чёрта тут творится?! — воскликнула гневно я, выпучив при этом глаза, — я вообще ничего не понимаю! Что происходит, отец?!
— Момоко, — тот принял задумчивый вид, словно пытаясь подобрать правильные слова, — Момоко, послушай. И сядь — нам нужно поговорить.
Я долго смотрю в глаза Фуджимото. Тут же по коже пробежалась толпа мурашек, что заставляла вздрогнуть, словно в предчувствии явно чего-то плохого. Руками сжимаю край футболки, поджав губы.
— И о чём ты хочешь поговорить, отец?! — кричу я, схватив того за плечи, — о чём?!
— Успокойся, Момоко, — произносит только на это Широ, осторожно убирая мои руки с его плеч, — так что мне бы хотелось, чтобы мы остались одни.
Отец лишь косо смотрит на Рина, на чьём лице читается лишь недоумение, а так же непонимание. Окумура явно запутался во всех этих непонятных фразах, что говорила я, а следом отец. Но лишь кивнул в ответ и выбежал из комнаты. На прощание Рин лишь подмигнул, мол намекая на то, чтобы я потом рассказала. В ответ я лишь скалюсь, хмурясь и улыбаюсь.
Как только дверь захлопнулась, отец сначала вздохнул, почесав седую макушку. Глаза в упор смотрели на меня.
— Сядь и выслушай меня, — приказным тоном произнёс мужчина, — это будет долгий разговор.
Я села на край кровати. Мягкий матрац тут же прогнулся. Фуджимото берёт табуретку и двигает её. Ножки издают неприятные звуки, словно когтями прошлись по стеклу. Я поджала губы, нахмурившись. Предчувствие чего-то нехорошего засело во мне довольно глубоко.
«Так, Момоко, не разводи панику раньше времени», — подумала я про себя, — «вдруг не всё так плохо, как ты думаешь!»
Но холодный пот лишь начал обильнее течь по лбу.
— Я не имею права рассказывать многого, — начал Фуджимото, глубоко вздохнул, а потом поправил очки, — но то, что смогу — скажу.
От этих слов я лишь сильнее начала недоумевать. О чём он вообще? Я выгнула бровь и взглянула на отца.
— Ты о чём, отец? — спрашиваю я, взглотнув, а потом почувствовала как капля пота скатилась по носу, — что-то случилось? Ты обычно не говоришь так загадочно!
— Понимаешь, за тобой начали охотиться, — начал отец, — один из приспешников Сатаны. И это очень серьёзная проблема.
И в этот момент мой мозг почему-то заглох. Я уставилась в пол, моргая глазами. Я не до конца понимала смысл его слов, но то, что меня ждёт что-то явно нехорошее, было ясно уже с этих слов.
— Это из-за моих родителей, так? — спросила осторожно я, как бы боясь сдуть пламя свечи, что догорало, впрямь, как и моя надежда сейчас.
Отец лишь отрицательно потряс головой.
— Тут намного глубже, чем тебе кажется, Момоко, — произнёс Широ, — тут дело не в твоих родителей, а в твоём происхождении и в самой тебе, — молвил отец, положив мне на плечо руку, а лицо приобрело серьёзный вид.
Чувствую, как дрожь пробегает по телу. Взглатываю, смотрю в упор на старика. Ком стоит в горле. Как так то? Почему я родилась под несчастливой звездой? Я смотрю на старика, чувствуя, как глаза невольно расширились. Вся уверенность исчезла на один щелчок пальцев, словно её и не было.
— Но если я стану экзорцистом, то стану сильнее и смогу постоять за себя! — воскликнула я, попытавшись улыбнуться, — так ведь? И тебе не нужно волноваться обо мне, отец! Я обещаю!
— Ты не отправишься в Академию, — только молвил он в ответ.
Я тут же услышала крик. Это была я.