Ты-следуйщая
Я смотрела долго в потолок, моргая всячески глазами. Часы на стенах монотонно тикали, заставляя разум уйти в далёкое небытие. Я вновь вздохнула и перевернулась на бок, зарываясь в подушке лицом, сжала руками. Лопатка до сих пор неприятно жглась, ночью я мучилась сильным жаром, температура быстро поднималась, а во сне я видела очередные видения, что начали атаковать меня с необычайшей скоростью. Это немного пугало.
В основном они повторялись. Сон про синие пламя, катану лежащая в луже крови. Я глядела в серебристую гладь, смотря на отражавшую в нём девушка, что прям мне в душу смотрела, а глаза горели неприятным алым огоньком. От чего у меня часто бегали мурашки по телу.
- Время идёт, Момоко Накагава, оно скоро придёт, - произносила она загадочно оставляя меня в смятении всё чаще.
Я грустно перевела взгляд на конверт. Я поджала губы, не в силах смотреть на него. На душе становилось больно, гадко и мерзко.
«Если бы не это, то я могла бы поехать туда учиться», - подумала я, скривив губы и встала.
Осторожно беру конверт дрожащими руками. Дыхание становится приглушённым, а сердце бьётся от чего-то быстрее. Я отчётливо слышала каждый удар, словно оно было прям передо мной.
- Академия Истинного Креста, - тихонько прочитала я и сжала листок.
Слёзы сами начали наворачиваться. Я лишь сжала вновь ненавистную мной бумагу и помяла закинула под кровать. Она отскочила, как мячик, покатился по полу. Я наклонилась, смотря на эту помятую бумажечку, что мозолила глаза. Но решила не трогать её, оставить на том же месте. Пусть лежит там - мало ли что.
Я вздохнула и развернулась к выходу. Со стула сдёрнула кофту, накинув на себя и вышла.
Погода только начинала радовать, запах весны уже веял повсюду. Сакура во всю цвела, украшая город своими нежными цветами, что приторно сладко пахли. Я осторожно вышла из дома абсолютно босая, вступая ими ещё не прогревшую землю. Ноги покрылись мурашками. Я подняла голову. Лучи весеннего солнца светили в лицо. Я зажмурилась, прикрыв глаза руками, чтобы не так слепнуть.
- Не боишься простудиться? - услышала позади себя насмешливый голос и резко обернулась.
- Рин! - воскликнула на это лишь я, взмахнув руками, - ты разве не идёшь на собеседование сегодня?
Парнишка усмехнулся, обнажив зубы. Брови свёл к переносицы и подошёл ко мне, кладя руку на плечо. Я улыбаюсь ему в ответ, подняв руку, чтобы потрепать волосы, что ёжиком торчали из стороны в сторону. Непослушные пряди так и вились в руках. Мягкие волосы проходили сквозь пальцы, пушистились и вились. Рин только на это улыбнулся.
- Я завтра иду, - лишь ответил Окумура, приоткрыв один глаз и легонько толкает плечо, - так что я весь день свободен.
- Это же прикольно! - воскликнула я, широко улыбнулась, - хоть пообщаемся, а то мне одиноко тут.
- Мне тоже бывает как-то одиноко иногда, - лицо Рина становится задумчивым, а рука обхватила подбородок, наклонив голову вперёд, - и это нормально, так что не загоняйся насчёт этого, Момоко.
- Думаю, ты прав, - на это лишь я усмехнулась, покачав головой, - постараюсь, Рин-чан.
Я взяла осторожно кисть Рина. Ветер играл с волосами, а мы стояли посреди сада. И не было никакого дикого смущения или ещё чего-то. Иногда хотелось всего лишь телесных прикосновений, тишины, что совсем не давила, а наоборот говорила: всё хорошо. Плохие мысли уходили, нет, даже улетали, как птицы мигрировали на юг. Ветер обдул спину, приподняв кофту, волосы, что лишь небрежно падали. Я видела, как Рин слегла улыбнулся краешком губ. Глаза его сияли в свете лучей солнца, как огни или звёзды на небосводе. Я так и не могла понять. Они горели ярче солнца, вселяя лишь веру и надежду.
- Спасибо, Рин-чан, - произнесла тихонько я, доверив ветру донести эти слова, что крутился и вертелся вокруг меня, как щенок, что захотелось резко играть.
И кажется ветер смог справиться с этим.
***
- Скажи, Рин-чан, - произнесла я, поедая тайяки, что сготовил Окумура, - каково быть сильным и улыбаться, даже когда нет сил?
Рин приподнял удивлённо бровь и отпил лимонад из жестяной банки, слегка причмокивая губами. Слюна смешанная с голубой жидкостью потекла по вниз. Тот лишь небрежно вытер рукой и шмыгнул.
- Не понял, - честно отвечает Рин, нахмурившись, - в каком это смысле?
Я вздохнула, как-то слишком пофигистически глянула на него с слегка поникшем видком. Волосы небрежно зачёсаны, падали на глаза, прикрывая глаза.
- Ты понимаешь о чём я, - лишь отвечаю на его вопрос я, - ты - сильный. Тебе легче жить уже изначально!
И Рин почему-то смеётся, вновь обнажая клыки, что блеснули в лучах солнца. Его рука убрала со лба непослушные волосы. Подмигнул.
- Это совсем ни так, - всё так же широко улыбаясь отвечает Рин, - просто нужно уметь не бояться трудностей и всё! Тут нет никакого секрета и не более.
Я куснула тайяки. Сладость вновь появилась во рту. Всё-таки Рин был мастером готовки, а вкуснее его сладости я пока не ела, сколько бы не ходила я куда-либо. Я отворачиваюсь, смотря вновь в небесную гладь, что простилается передо мной. Облака медленно плыли, а где-то там прокричали журавли. Я прищурилась, пытаясь углядеть их силуэты, что тень мелькнули в небесах.
- Смотри, Рин-чан, журавли прилетели! - крикнула я, показывая пальцем в небо и широко улыбнулась, - они уже прилетели!
- Где? - Окумура прищурился и поставил банку с газировкой, - я не вижу!
- Глаза разуй, слепой! - возмущенно крикнула я, надув губы, отвернувшись в сторону, - совсем ослепли уже!
- Вот ты противная! - раздалось недовольство со стороны Рина, что уже встал, сжав руки в кулаки, - такая противная, что у меня слов нет! Что показать не можешь?!
- А ты с первого раза увидеть?! - вспыхнула я, - а? Или как?
Он нахмурился, а я лишь на это показала ему язык. Казалось нервы Рина были на приделе: тот весь покраснел от злости, вены на висках начали сильнее выделяться на бледной коже, выпячивая, словно хотели вырваться.
От такого видка Рина я начала гоготать, закрывая рукой рот, чтобы сдерживать хоть как-то гогот, что так и рвался из рта. Щёки покраснели, надулись, впрямь как у лягушки. Ладошки вспотели от горячего дыхания, что я обдавала кожу. Я загнулась и резко загоготала, хватаясь за живот, чуть ли не падая на землю. Из уголков глаз брызнули слёзы, катясь по раскрасневшимся щекам. От такого смеха у меня закололо в животе.
- Что смешного?! - воскликнул Рин, с недоумением смотря на меня, - ты чего так ржёшь?!
- Ты...ты..., - я не могла произнести и слова: я задыхалась от смеха, что потоком вырывался из меня, - ты бы выдел...видел бы себя! Ахаха, ты бы видел себя, Рин-чан!
От смеха я упала резко на крыльцо, задыхаясь, брызгая слюной, слезами, всё больше краснея.
- Чокнутая, - лишь обиженно прыснул Рин и отвернулся, прикусив щёку, - сама бы видела себя!
- Блин, Рин-чан, только не говори, что ты обиделся! - воскликнула я, слегка пристав, вытерев лицо, подавляя остатки смеха, что остались после этого, - я же не специально!
- Ага, а как же! - лишь ответил на это Окумура и взял с крыльца банку с газировки и сделал резкий глоток, - ты всегда так говоришь, чокнутая!
- Кто бы говори, Рин-чан, - на это я лишь фыркнула и отвернулась, слегка обиженно поедая тайяки.
Я наклонилась вперёд, поджав губы. Ветер вновь обдал своим холодным воздухом, словно заставляя меня остыть. Я прикусила нижнюю губу и почувствовала, как по спине пробежалась толпа мурашек. Какое-то странное чувство не покидало меня, заставляя шестое чувство проснуться. Оно так и говорило: ты в явно в опасности.
Все эти ведения были же не с проста - судя по недавнему событию, что-то явно хочет. Может чтобы я что-то узнала?
По сути я ничего не знала о себя, своём прошлом и родителях. Отец отвернулся от меня, мама погибла, а тётя-Изенеми, что была добра ко мне и приняла к ним, и то погибла там, спасая меня. Все, кто мог разъяснить что-то мне не рядом. И эта темнота и муть меня лишь пугала: чем дальше я шла туда, тем страшнее становилась. Тьма в которую я ступала не давала ответов, а сильнее путала. Голова шла кругом от этого.
Я почувствовала режущую боль в районе лопатке. Рука ослабла, а недоеденный тайяки выпал из ослабших рук. Голова шла кругом, в висках било, словно это были барабаны и по ним отчаянно стучали!
Ко рту поступила тошнота, а перед глазами начали резвиться множество бликов. Я сильнее согнулась от поступившей болью, что пульсировал и сжалась.
- Рин-чан, - прохрипела я, чувствуя, как сейчас вырву.
- Момоко! - я слышала, как он крикнул, резко подхватил меня под подмышками, и я повисла на его руках, словно тряпичная кукла, - тебе опять плохо?
В ответ я лишь кивнула, прикрывая рот рукой. Дрожь прошла мелкой дрожью по телу, я резко почувствовала озноб. Стало резко холодно.
- Отведи меня в туалет, а то я сейчас блевану, - заговорила я охрипшим, не своим голосом, что пугал меня до чёртиков.
Я дышала тяжело, почувствовав, как Рин осторожно схватил меня. Настолько ужасно мне никогда было.
Я не помню, как очутилась у толчка, но в тот момент, когда я блевала, пот тёк градом со лба, что волосы словно приклеились к нему намертво. Лицо приобрело зеленоватый оттенок, а руками я упёрлась о толчок. Дыхание сбилось, а в голове помутнело.
«Нужно потерпеть», - лишь на это думала я, чувствуя, как дыхание сбилось.
Я хватала ртом воздух. Кричала и билась в конвульсиях, как истеричная. Боль становилась сильнее,а тело ослабевало. В любой момент я могла свалиться на пол, потерять сознание. И вновь видения будут мучить меня. Вновь и вновь.
- Момоко! - я вновь услышала крик и почувствовала, как меня сильно-таки тряханули, - Момоко!
***
Рин прибежал быстро, сильно колоча в дверь. Заспанный, Юкио стоял на пологе в домашней футболке и трусах, со взъерошенными волосами и очками, что были надеты в спешке.
- Что случилось, нии-сан? - Юкио зевнул, смотря на Рина пустым взглядом, - что не даёшь поспать!
- Момоко опять стало плохо! - тут же заорал Рин, схватив брата за плечи, судорожно тряся того, словно пытаясь разбудить Юкио, - она сейчас в туалете, Юкио!
Эти слова слова словно окатили Юкио с ног до головы ледяной головой. Казалось что в один миг Окумура проснулся и одновременно с этим взбодрился. Сердце от этой новости бешено заколотилось.
«Момо-чан», - подумал на это лишь Юкио, хватаясь за голову, - «Момо-чан!»
И тот лишь толкнул брата и быстрыми, стремительными шагами направился в уборную, не замечая ничего. Мысль, что Момоко опять плохо вскружила голову парню, заставляя забыть обо всём, словно он переместился в совсем другой мир или даже реальность!
Юкио резко распахивает дверь, что металлическая ручка тут же бабахнулась о деревянную поверхность. Окумура тяжело дышал, схватившись за дверной косяк. Лоб мокрый и липкий от пота, а русые волосы налипли к коже, стёкла очков запотели.
Момоко была бледна, даже слегка позеленела. Её худенькое тельце дрожало, как осина на ветру. Из неё вырывалось бормотание, шёпот и хрип. Руки схватились за бортик туалета, сильно наклонившись над ним.
Юкио немедля помчался к ней. Грубые руки осторожно хватают её под подмышками, задевая шершавые ожоги на бледной коже и рывком поднимает девушку. Она особо и не сопротивляется, спокойно вися на руках Юкио.
- Момоко! - кричит, не своим голосом Окумура, слегка тряхнув Накагаву, - Момоко!
На это девушка болезненно простонала, дрожа всем своим телом. А лишь дичайший жар исходили от неё, словно Момоко была готова сгореть заживо в любой момент.
- Момоко, я здесь, всё будет хорошо! - лишь говорит на это Юкио, осторожно беря её под коленями, сильнее прижимая девушку к себе, - я помогу тебе, Момоко!
Юкио старался идти осторожно, чтобы не дай бог что-то сделать с телом Момоко! Вид девушки был ужасный, а дышала та приглушенно, ртом, приоткрыв губы. Глаза были пустыми и затуманенными.
- Юкио, - шепчет она, приподняв глаза, - Юкио, мне плохо.
- Всё будет хорошо, обещаю, - лишь на это отвечает Окумура, пытаясь хоть как-то взбодрить девушку, осторожно улыбаясь, всё будет хорошо, я даю тебе слово. Я дам тебе лекарство и тебе станет легче.
Момоко не ответила, лишь съёжившись в руках Окумуры, прикрывая глаза.
Он заходит в её комнату, осторожно кладя на кровать. Момоко вновь съёжилась, подобрав к себе колени. Она стискивает зубы, опуская голову.
- Мне нужно осмотреть твоё плечо, - шепчет Юкио, дрожащей рукой тянется к кофте, - позволь я... Сниму её.
Это предложение Юкио ели связал, краснея, не зная куда спрятаться со стыда. Такое Юкио ещё ни кому не предлагал. Конечно когда от этого зависит может даже жизнь Момоко!
- Если это мне поможет, то сними, - голос Момоко охрип, а взгляд опустел от боли, что разносилась по телу.
«Так что ничего плохого не случится», - лишь на это уверяет себя Юкио, осторожно снимая кофту с девушки.
Его руки как назло дрожали. Пальцы путались, а дыхание участилось. Оголяя плечо, Юкио проводил по шершавой обоженной коже, наполняя шприц лекарством. Жидкость булькала и пенилась, готовая вырваться наружу. Стряхнув осторожно шприц, Окумура начал вводить лекарство в организм Момоко. Она не шелохнулась, не произнесла ни звука. Тяжело дыша, лежала, съёжившись комочком.
И это пугало Юкио, что хотел мыслить позитивно, но ничего не получалось. Мозг представлял лишь худший конец из всех.
Но сейчас нужно ждать, когда лекарство подействует.
***
Я дрожала. Было безумно холодно, что я машионально схватила себя за худые оголённые плечи. Пронзительный холодный воздух вновь обдал моё тело, развивая волосы.
Я попыталась поднять взгляд, но почему-то было страшно. Я всего-лишь в одном из своих кошмаров - не более. Этого не существует,оно не материально. Всё это - лишь плод моего воображения.
Ну так по крайней мере уверяла себя. Было страшно просто верить в эту правду.
Я ступила и почувствовала что-то склизкое и мокрое под ногами. От шага «это» хлюпало, булькало. Я осторожно приоткрываю глаза и в тот же миг кричу, падая в красную мутноватую жидкость. Меня тошнит от вида органон, которые плавали на поверхности. Кишечник растянулся, вены набухли, а тот покачивался осторожно в крови, словно лодочка в море.
Тошнота подступает к горлу, я зажимаю рот окровавленными руками. Я пячусь назад, но я вновь на что-то натыкаюсь. Осторожно оборачиваюсь - там плавала человеческая голова. От неё жутко воняло, глазницы были пустыми, а кожа разлагалась. Щёки уже покрывала свежая плесень, что зелёными пятнами распространялась по коже. Зубы почернели, как и кости в целом.
- Это вы во всём виноваты! - заговорила голова от чего я лишь сильнее закричала, - вы виноваты! Вы должны понести наказание!
Я закричала вновь, раздирая глотку. Сердцебеение участилось и я рывком встала, мчась от этой головы подальше.
Я вновь испытала лютый и животный страх. Я мчалась, натыкаясь на новую порцию человеческих органов и конечностей, что всплывали на поверхность, булькали и плюхались, а пузыри кругом обставляли их. Назойливый и противный голос головы эхом разносился по всей округи. Я зажала уши, кричала что-то. Я не помню: слишком было страшно в тот момент, что просто хотелось уйти. Тухлый запах забивался в нос, что тошнота прям вываливалась из меня силой. Я тяжело задышала.
Я услышала свист над головой. Волосы аж стали дыбом. Я обернулась, взглянув позади. Сердце застучало сильнее в груди.
Мужчина в расписном кимоно стоял позади меня. Его длинные волосы были собраны в пучок, что небрежно свисал вниз. Лицо украшало множество шрамов - видно в результате многих битв.
Дыхание участилось, а я кажется даже широко распахнула рот, попятившись назад.
- Хах, и это будущее Карагири?! - кажется он был явно не рад моему появлению, уставившись на меня с презрением, а рука опустила катану, что блеснула в лунном блеске, - это же жалкая девчонка!
«Такая же как у мамы», - заметила я, - «я видела у неё во сне такую!»
- Это не так! - почему-то воскликнула я, с неким негодованием посмотрела на незнакомца, - вовсе не так! Просто я не понимаю, что творится - от чего мне очень страшно!
Я зажмурилась ожидая чего-то плохого. Мурашки прошлись по телу, и я взглотнула.
- Мне страшно, ведь я даже не знаю кто я, - прошептала я чуть не со слезами и шмыгнула носом, - мне страшно от этих вечных ведений и всей этой ситуации! Вам бы не было страшно?!
Тот не ответил, молча глянул на меня. Он поднял катану надо мной, что я вновь вскрикнула, когда та с лёгкостью прошла сквозь моё тело, словно меня и не существовало. Я почувствовала лёгкое щекотание в области сердца.
- Ты - следуйщая, - прошептал незнакомец у самого уха, пронзая мою плоть по самую рукоятку, - Момоко Накагава...
***
Девушка морщилась. Юкио глядел на неё, на то как эмоции меняются на лице Момоко. Рука осторожно убирает чёлку с мокрого лба. Долго смотрит на неё и в душе как-то становится тепло. Грубые черты словно смягчились, переставая быть такими резкими и колющими. И Юкио отмечает про себя, что сейчас она ещё красивее, чем обычно. Такая спокойная и умиротворённая, словно покойник.
И он осторожно касается её щеки губами. Момоко морщится, но не предаёт видно этому особое значение. Дыхание стало спокойным, а щёки порозовели, кожа приобрела живой оттенок.
- Сладких снов, Момоко, - шепчет Юкио, слегка улыбнувшись краешком губ, - я люблю тебя.
Но она не отвечает, продолжая спать.