Ожоги
6 лет спустя...
Я вновь проснулась посреди ночи, тараща глаза в потолок. Все эти успокоительные, которые я выдула во время экзаменов нихрена не помогали, а в эти дни я просто была готова убить любого.
Я повернула голову, взяв с тумбочки старый нокио, решив посмотреть время. Полдвенадцатого. Казалось бы — спи да спи себе, но химию, которую я сегодня сдавала, не давала мне покоя, поэтому голова ходила кругом. Я встала с кровати, включив свет, подошла к столу, начала доставать все записи, которые я сделала за весь этот год, решив наверстать эту грёбаную химию.
Так как я не была гением, как Юкио, да и супер умом не отличалась, чтобы поступить в "Академию Истинного Христа" на курс экзорцизма, мне нужно было весь год трудиться изо всех сил.
Я была ленивым человеком. Учёба была не моим коньком, ну кроме математики и физики. А остальное было для меня китайской грамотой.
Поэтому взяв всю волю в кулак, мне пришлось напрячься. Каждый день для меня был некой борьбой с собственными желаниями и прихотям. Выучить формулы или пойти спать? Вот, что за главный вопрос был у меня изо дня в день.
Рукой, я перелистывала страницы тетрадей. Знаки, буквы и символы плыли перед глазами. В голову ничего не лезло, поэтому швырнув тетрадь куда подальше, я поплелась к окну, открыв его.
Холодный воздух дунул в лицо, поднимая короткие пряди вверх. Звёзды, словно алмазы, разбросаны по тёмному полотну, ярко сверкая. Круглолицая луна сияла, переваливаясь с бока на бок.
Мелкие демоны летали вокруг храма, не смея подлететь ближе. Господь охранял это место, и ни одна мелкая тварь не смела лезть сюда.
После того, как Сатана ранил меня, я могла видеть существ из мира Гиены. Сначала я не могла принять это, но вскоре это стало в порядке вещей. Мир преобразился для меня. Стал более красочным, словно художник брызнул на холст пару новых цветов. Мелкие демоны, шныряющие вокруг города, были словно надоедливыми мухами, которые принести вреда особо-то и не могут.
Ноги встали на деревянный подоконник. Хватаюсь за края ветхой крыши, подтягивая своё тело. Черепица кусками падает на голову. Пару минут — и я сижу на крыше, свесив босые ноги.
Вновь холодный воздух обдал кожу, что мелкая дрожь прошлась по телу. Ветер игрался с мелкими прядями, "кидая" их на лоб. Усмехнулась. Руки вновь разодраны. Я подняла руку. Вся в ожогах. Когда я смотрела на неё, то сразу вспоминала тот день, когда Бог Гиены сжёг моё тело. Огромные ожоги остались на теле после того случая. Может поэтому я и получила второе прозвище, закреплённое одноклассниками — пятнистая.
Кукушка и пятнистая. Это два прозвища, которые закрепились за мной. Мой бывший одноклассник, некогда проживавший в той деревни(лучше бы он сдох), придумал столь "остроумные прозвища". Смешная ситуация, не находите? От чего я так долго убегала, я вновь к этому пришла.
Я продолжала сидеть. Вновь воздух обдул кожу, что та покрылась муражками. Было хорошо. Мысли потихоньку приводила в порядок, пытаясь успокоиться.
Так я просидела до рассвета. Лучи солнца начали резать небо, осветляя его. Оно приобрело розоватый оттенок от ярких лучей. Розовое, словно клубничное мороженое, а облака — сахарная вата, которую продают в городе, когда проходят какие-нибудь фестивали.
От таких мыслей в желудке заурчало, а глаза начали слипаться. Я уже начала немного жалеть, что просидела здесь всю ночь. Головушка слегка трещала, словно детская погремушка, словно я бухала всю ночь.
Поэтому слезть мне с крыши было тяжело, при этом расцапав всю ногу корой дерева. Осторожно в дом зайти не получилось. Как только нога переступила порог кухни, то голос отца сразу разбудил меня, а сонливость тут же улетучилась, словно её и не было.
— Ты опять не спала? — спросил меня Фуджимото, косо поглядывая, — я видел тебя вновь на крыше.
Я скрипнула зубами, молча сев за стол. Что сказать на этот счёт, я не знала. Лучше в этот момент промолчать и покосить немного под дурочку, которая ничего не понимает. Это всегда срабатывает.
— Молчишь? — вновь задал вопрос Широ.
— Не могла уснуть, — произнесла я, отвернувшись, — экзамен не давал покоя.
— А потом мы тебя опять будем тащить в школу, как на экзамен по английскому? — с некой усмешкой спросил Рин.
— Я не заставляю меня тащить! Не маленькая уже! Я старше вас с Юки-чан! — прикрикнула я, — так что прикрой варежку!
— На пару месяцев! — крикнул в ответ Окумура, — не более!
— Мне всё равно! Я старше тебя!
— А ведёшь себя, как маленькая! — прикрикнул Рин, показав мне язык.
— Кто бы говорил! — вновь съязвила в ответ я и отвернулась.
Впрочем, как всегда небольшой скандал, который происходит даже на нервах.
С Рином у нас просто замечательные отношения. Мы оба доверяем друг другу, спокойно общаемся обо всём, что взбредет в голову. Часами могли играть в карты, кричать, как резаные, отбирать друг у друга обед. Наши отношения были, как у брата и сестры — я это чувствовала.
Но сейчас наступил такой момент, когда меня бесило всё, что двигается, особенно, если это "что" ещё и говорило.
Например этим "что" был сейчас Рин, который изредка выводил из себя. Своим поведением, подколами, шутками и всем чем он может.
Аж руки слегка чесались его ударить! Костяшки на пальцах побелели, а щёки приобрели алый оттенок. Вновь приходила в ярость и безумство. Чувств скрывать я не умела, особенно сейчас. Эмоции вырывались из оков, которые я так активно создавала для себя, но, чёрт, что-то вновь не получается. От чего горькая правда сразу заставила меня слегка усмехнуться. Выдавить эту усмешку из себя, хотя это было и не в первый раз.
Начинаю вновь ковырять приборами в еде, при этом отбивая ритм пальцем. Вновь начинался нервный тик, а следом конечно же шёл и дёргающийся глаз. Лучшая комбинация, что могу сказать.
— Поешь, станет легче, — тут же произнес Юкио, косясь на меня, — а то выглядмшь не очень.
— Это мягко сказано, — усмехаясь, упрекает меня Широ, активно поедая завтрак, — похожа на мертвеца. Ты умойся хотя бы перед экзаменом, а то люди не признают!
— Угу, — всё, что я выдавила из себя во время завтрака, активно продолжая бить по столу пальцем.
— Момоко, всё хорошо? — задал вопрос Фуджимото, — ты выглядишь хуже обычного.
— Я ни в чём не уверена, — я решила не лгать, а сказать, как есть, насколько бы правда не была сурова.
Я чувствовала себя отвратительно. На этом сказывался недосып и состояние, в котором я находилась. Я была вся на нервах, готовая сорваться на кого угодно, не разбирая всей ситуации. Отчасти мной руководили лишь эмоции, некие инстинкты. От чего становилось противно к самой себе.
Кусок еды просто не лез в рот, поэтому молча встаю из-за стола, направляясь в ванну. Там точно была аптечка, где находились мои излюбленные успокоительные, которые я так активно пихаю в свой организм в последнее времяГлотаю вновь таблетки, запивая водой из-под крана. Ничего нового, организм уже не протестует как раньше, высказывая всё недовольство, что хотя бы радовало.
Сначала все эти таблетки организм принимать вообще не хотел, словно крича:"Я хочу орать на всех, не мешай мне!"
И так каждый божий день. Утром — тонна успокоительных, а дальше экзамены. Всё, как обычно и ничего нового.
Я взглянула на себя в зеркало. Мешки под глазами присутствовали. Недосып. Вечно он всё портил. Короткие волосы, подстриженные под мальчишку, торчали ёжиком во все стороны. Футболка, которая была больше на пару размеров висела на плечах, открывая вид на шею и ключицу, где красовался ещё один ожог. Он напоминал мне тот день, который пугает меня по сей день, изредка снились даже кошмары.
Мои ноги тут же потопали в свою комнату, где я проживала. С парнями меня бы точно не поселили, поэтому я жила отдельно, рядом с Рином и Юкио, что было мне на руку. Химию можно было под шумок списать, пока он того не видит.
Я зевнула, широко открыв рот. Прикрывать его я не стала — руки было лень поднимать.
До экзамена было ещё два часа, так что даже хорошо — спокойно всё сделаю.
Я быстро начала осматривать комнату, словно ища что-то. Сообразив, что нужно одеться, я поплелась к шкафу. Достала школьную форму, а следом и старую, поношенную, но любимую зеленую кофту.
Оделась я быстро, накинув на себя кофту. Застегивать я не стала. Белая рубашка вновь была заправлена кое-как, была вся мятой. Носки же спущены вниз, юбка вновь слегка помялась.
В руки тут же взяла расчёску. Осторожно провела по волосам, приглаживая и приводя в адекватный вид собственные волосы.
Вновь зевнула. Сон находил на меня слишком не вовремя. Нужно было хотя бы выпить кофе, но еда как назло не лезла в глотку.
Чертовы экзамены! Чертова жизнь! В такие моменты мир переставал быть радужным и светлым, как хотелось бы, что выводило меня из себя. Почему всё не может быть легко? Зачем корячиться и напрягаться?
К чёрту! Я решительно вышла из комнаты, захватив попутно рюкзак, где было всё "необходимое" для жизни. Деньги, ключи, телефон, пару тетрадок, а так же любимые успокоительные. Брала их я на всякий случай. Всё-таки иду химию сдавать!
Химия... Это был мой самый нелюбимый предмет. И этому послужило две вещи: непонимание этого предмета и учитель, который специально вставлял мне палки в колеса, лишь бы жизнь не казалась мне сладкой и приторной. И знаете — он это сделал, что теперь моя жизнь была первом.
Ну, начнём с того, что это произошло всё из-за одного маленького недоразумения, произошедшего на пятом занятии. Именно на нём я поняла, что химия и я точно не совместимы, и выучить этот предмет для меня — что-то за гранью фантастики. Именно на этом уроке я тупила, как никогда раньше, переспрашивала по несколько раз, смотрела на учителя, как полоумная, не могла ответить на самые лёгкие вопросы. Тогда, окатив меня взглядом, прожигающим моё тело, он молча подошёл ко мне и разорвал тетрадку, когда я вновь не ответила на вопрос. С тех пор у нас и идёт холодная война, которую я активно проигрывала. Но точно не сегодня. Я обязана сдать этот чертов экзамен и распрощаться с ненавистной мне химией.
"Интересно, а Аоки-сенсей не убьет меня?" — сразу подумала я, когда начала выходить из комнаты.
Я услышала шаги и обернулась. На меня смотрел Юкио. Вновь печаль была в его глазах. Снова.
— Ты вновь страдаешь, Юки-чан, — прошептала я, — что-то случилось?
— Да нет, всё в порядке, — ответил он, подойдя ближе, — правда.
Неловкое молчание повисло над нами. Его рука коснулась щеки, проводя по ожогу. Окумура смотрит мне прямо в глаза, не отрываясь.
— Ты волнуешься перед экзаменом? — спросил Юкио, — ты сегодня сама не своя с самого утра, Момо-чан.
— Ну ты же знаешь, Юки-чан, — горько усмехнувшись, произношу я, — что у меня не самые хорошие отношения с Аоки-сенсеем, так что я немного переживаю насчёт оценки.
— Я думаю, ты справишься! — Юкио улыбнулся, взглянув на меня, — ты хорошо подготовилась!
— Но без тебя я бы не смогла, Юки-чан, — произнесла я, — так что спасибо тебе!
***
Она тут же ушла, закрыв за собой дверь. На последок Момоко улыбнулась, помахав рукой. Сердце Юкио от этого сжалось.
Он ей всего лишь брат. Нет, она бы и не стала ей больше чем другом. Момоко относится к Юкио хоть и по-особенному, но всё-таки как к брату.
Об отношениях он никогда не спрашивал Момоко. Да и зачем? Этот вопрос был бы неуместен, да и вряд ли у девушки кто-то был. Накагава только и делала, что била пару-тройку мальчишек, если они лезли к ней.
Особенно, если они лезли к Юкио. Да, что Рин, что Момоко вечно его защищали, от чего Окумуре становилось неловко. Шатен часто извинялся перед Момоко за такое, но девушка каждый раз говорила одну и ту же фразу.
"Мы же семья, Юки-чан!"
Да, семья. Просто семья, не более. От чего в сердце Юкио образовывалась огромная дыра, а сердце кричало. Но он вновь улыбался, делая вид, что всё хорошо. Он не хочет расстраивать её по таким пустякам. Ведь тогда он сделает ей больно.
Ведь так? Так? Он не хочет ей делать больно, не хочет, чтобы она страдала.
Но с каждым годом чувства к Момоке всё сильнее и сильнее. Что же это за чувства?
Может, любовь?
***
Автобус активно тряс меня, словно убаюкивая, от чего я чуть не пропустила остановку.
Экзамен я сдала, но уверенность в том, что всё правильно, была бы полнейшей ошибкой. Особенно для меня. Аоки-сенсей найдёт, к чему придраться, поэтому иногда даже бесполезно писать правильно — не поверит и снизит баллы.
Я усмехнулась, почувствовала, как демон начал липнуть, словно муха. Сейчас эти мошки особенно веселы, как никогда. Странные эти демоны, не понимаю иногда я их. Летают, ничего не могут сделать людям. Они выполняют некую роль мошкары.
Я достала из кармана юбки телефон, начав просматривать сообщения. Они все были от Рина и Юкио. У Фуджимото телефона попусту не было, поэтому всё это ложилось на плечи двойняшек.
Начала тут же жать на кнопки, быстро отвечая на сообщения. Ответ с угрозами сразу же пришёл от Рина — видно за дело взялся отец. А беспокойство от Юкио. Я улыбнулась. Было даже как-то смешно смотреть на это — наверное сейчас Рин точно негодует по поводу этого сообщения. Ну, наверное, я так думаю. Автобус тут же остановился, кондуктор объявил остановку. Это была та, на которой мне нужно выйти. Я встала, начала пробираться сквозь толпу, которая не давала никакого прохода. Маленькая девочка обернулась, посмотрев на меня с неким любопытством. Её глазёнки бегали по телу, словно что-то ища.
— Милая, хватит пялиться, давай пойдём к выходу, — раздался тихий женский голосок, видно принадлежавший её матери.
— Но мама, у неё странные пятна, — теперь говорила девочка, продолжая в упор смотреть на меня, — это меня пугает! Она страшная!
— Пойдём, — вновь произнесла женщина, сильнее потянув на себя, — не нужно смотреть, если тебя это пугает!
Течение людей вынесло меня на улицу. А я тем временем обдумывала слова той девочки, которые сильно задели меня.
Уродливые пятна. Не раз за шесть лет проживания здесь, я не раз услышала эти слова от прохожих на улице, в школе и в общественных местах. Люди не были солидарны в этом вопросе — только и делали, что тыкали пальцем, смеялись и пугались всего этого.
Люди вообще странные существа. Если ты не соотвествуешь их стандартам красоты, то ты тут же становишься уродом. Как у меня стало с ожогами и короткими волосами. Для многих людей, я не девушка, а её пародия. Ожоги — это то, чего я должна стыдиться. Но иногда мне хочется спросить их, крикнуть им в лицо: чего я должна стыдиться? То, что я чуть не умерла? Сгорела заживо? Чего, общество, чего?
Но людям было бы всё равно. Они словно серая масса направляются куда-то. Но куда, спросите? А это вообще не наше дело.