7
Утро началось с Ваниного крика:
— ГИСЯ! ГИСЯ ПРИШЁЛ?
Элина выползла из спальни, кутаясь в халат, и застала сына, который уже стоял на табуретке и пытался заглянуть в глазок входной двери.
— Ваня, ты чего? Слезай немедленно!
— Гисю смотрю! — объяснил он, не слезая.
— Гриша ещё не пришёл, он на работе, — Элина стащила его с табуретки. — И вообще, он не обязан приходить каждый день.
— А почему? — Ваня надул губы.
— Потому что у него своя жизнь.
Ваня задумался над этой сложной концепцией и выдал:
— А мы его жизнь?
Элина замерла. Иногда её двухлетний сын задавал вопросы, от которых у неё мозг закипал.
— Мы — часть его жизни, — осторожно сказала она.
— А он наша жизнь? — не унимался Ваня.
— Он... Вань, сложно. Давай завтракать.
— Нет, ты скажи! — Ваня топнул ногой. — Он наша жизнь?
Элина присела на корточки, посмотрела в его серьёзные глаза.
— Он хочет быть нашей жизнью, — сказала она честно. — А мы решаем, пустить его или нет.
Ваня кивнул, довольный ответом, и побежал на кухню требовать кашу.
Элина выдохнула.
В обед пришла Ира. Без предупреждения, просто забежала между встречами.
— Я на пять минут! — объявила она с порога. — Артём сказал, Гриша сегодня сам не свой. Что случилось?
— А что случилось? — удивилась Элина. — Мы вчера гуляли, он Ваню до дома проводил, чай пили...
— И всё?
— И обнял меня, — призналась Элина.
Ира присвистнула.
— Ого! Прогресс!
— Какой прогресс? Просто обнял. Я даже не отвечала.
— А хотела?
Элина молчала.
— Лин, я же вижу, — Ира села на диван, потянула подругу за руку, усадила рядом. — Ты уже не отталкиваешь. Ты уже не злишься. Ты уже просто... ждёшь.
— Чего жду?
— Сама знаешь.
Элина смотрела в стену.
— Ир, я боюсь, что если я дам слабину, он опять уйдёт. А я не переживу второй раз.
— А если не уйдёт?
— А если не уйдёт — я не знаю, как снова научиться доверять.
— Доверие — это не кнопка, — вздохнула Ира. — Это шаги. Маленькие, осторожные. Ты уже делаешь их. Пускаешь его в дом. Разрешаешь быть с Ваней. Пьёшь с ним чай. Позволяешь себя обнимать. Это и есть доверие, Лин. Медленно, по чуть-чуть.
Элина молчала.
— Я пойду, — Ира встала, чмокнула её в щёку. — Ты думай. Но не задумывайся до смерти. Жизнь она вот такая — рисковая штука.
После ухода Иры Элина долго сидела на кухне. Ваня рисовал за своим столиком, сопел и периодически показывал ей каляки-маляки.
— Мама, смотри! Это Гися!
— Красивый Гися, — кивала Элина.
— А это ты!
— А почему я зелёная?
— Патаму шта ты красивая! — объяснил Ваня и пошёл рисовать дальше.
Элина улыбнулась.
Вечером Гриша пришёл. С кучей сладостей и новой книжкой для Вани — про грузовики.
— Я тут рядом был— объяснил он. — Дай, думаю, зайду.
— Заходи, — Элина посторонилась.
Ваня уже нёсся по коридору с криком «ГИСЯ!» и через секунду висел на Грише.
— Смотри, я тебя нарисовал! — Ваня тыкал пальцем в свой шедевр.
— Ого, это я? — Гриша делано удивился. — Какой я красивый!
— Ага! — довольно кивнул Ваня. — А это мама зелёная.
Гриша посмотрел на Элину с улыбкой.
— Зелёный тебе идёт.
— Заткнись, — беззлобно ответила она.
Вечер прошёл обычно. Гриша читал книжку, Ваня слушал, засыпая прямо у него на руках. Элина смотрела на них и снова ловила себя на том, что в груди тепло.
Когда Ваня уснул, они снова сидели на кухне.
— Гриш, — начала Элина. — Ты серьёзно готов к этому? Ко всей этой каше? К тому, что Ваня будет болеть, капризничать, просыпаться по ночам? К тому, что я буду злиться, вспоминать прошлое, не доверять?
Гриша посмотрел на неё серьёзно.
— Лин, я два года жил с мыслью, что потерял вас навсегда. Я каждую ночь просыпался и думал: а вдруг бы я тогда не сбежал? А вдруг бы я был рядом? Я не знаю, каким отцом я буду. Но я знаю, что хочу им быть. И я готов ко всему. К болезням, к капризам, к твоему недоверию. Ко всему.
— А если не получится? Если ты поймёшь, что не справляешься?
— Тогда я пойду к психологу, научусь, буду пробовать снова. Я не сбегу, Лин. Я уже сбежал один раз. Больше никогда.
Элина долго смотрела на него. Потом встала, подошла, села рядом. Положила голову ему на плечо.
— Я не знаю, получится ли у нас, — сказала она тихо. — Но я хочу попробовать.
Гриша замер. Потом осторожно обнял её.
— Спасибо, — прошептал он. — Я не подведу.
Так они и сидели в тишине. Вдвоём. Рядом. Впервые за два года — по-настоящему вместе.
Где-то в комнате спал Ваня, которому приснилось, что Гися наконец-то стал его папой.
И, кажется, этот сон начинал сбываться.
Отлично! Теперь всё встало на свои места. Я исправляю с учётом всех деталей:
· Гриша — это OG Buda, известный репер, занимается музыкой давно
· Артём — это Mayot, тоже репер
· Элина знает, что Гриша репер, не удивлена
· Ира с Ваней тоже будут на концерте
---
четверг
Утро началось с Ваниного топота и радостного крика:
— Папа! Папа приходит?
Элина замерла с чашкой в руке.
— Вань, кто папа?
— Грися! — поправился Ваня, но Элина прекрасно поняла, что он сказал сначала.
Она вздохнула. За последние недели Ваня так привык к Грише, что иногда оговаривался. И каждый раз у Элины внутри что-то переворачивалось.
— Гриша придёт вечером, — сказала она. — У него сейчас репетиция.
— А зачем репетиция?
— Чтобы хорошо выступать. Ты же помнишь, Гриша — музыкант. Он поёт на сцене.
Ваня задумался, потом выдал:
— Как в телике?
— Да, как в телике. Только по-настоящему.
Ваня кивнул и побежал играть. Для него Гриша был просто Гришей — добрым, весёлым, который носит на плечах и дарит машинки. То, что этот Гриша собирает тысячи людей на концертах, в Ваниной голове не укладывалось.
Днём позвонила Ира.
— Лин, ну что? Готовитесь?
— К чему?
— К концерту! Ты что, забыла? Послезавтра Лужники. Артём уже мандражирует, хотя выступает не впервые.
— Я помню, — Элина посмотрела на Ваню, который пытался засунуть машинку в розетку. — Ир, я всё думаю... может, Ване рано?
— Не рано! — отрезала Ира. — Мы всё продумали. Билеты отдельно, место в ложе, там не так шумно. Если устанет — уйдём. Артём договорился, чтобы нас провели. Всё будет хорошо.
— А если он испугается?
— Лин, ты его мать. Ты же рядом будешь. И мы. И Гриша. Ты представляешь, как Ване будет потом круто? Он скажет: «Мой папа выступал в Лужниках, а я был в зале!»
Элина молчала. Слово «папа» опять кольнуло.
— Он ещё не папа, — тихо сказала она.
— А кто? — Ира хмыкнула. — Лин, я всё понимаю, но посмотри на них. Ваня его обожает. Гриша с него пылинки сдувает. Каждый день с вами. Книжки читает, гуляет, даже когда устаёт после студии. Если это не папа — то кто?
Элина не нашлась, что ответить.
Вечером пришёл Гриша. Уставший после записи, но счастливый.
— Ну как вы? — спросил он, подхватывая Ваню на руки.
— Нормально, — Элина улыбнулась. — Ты как? Готовишься?
— Готовлюсь, — он вздохнул. — Лужники — это серьёзно. Тринадцать тысяч. Мы с Артёмом уже обсуждали трек-лист. Он волнуется, кстати.
— Артём? — удивилась Элина. — Он же не первый раз.
— Первый раз в Лужниках, — Гриша покачал головой. — Это другой уровень. Мы оба пашем как проклятые.
Ваня, который внимательно слушал разговор, вдруг спросил:
— А я пойду смотреть, как Грися поёт?
— Пойдёшь, — ответил Гриша вместо Элины. — Мы с тётей Ирой и дядей Артёмом всё устроили. Будешь сидеть в ложе, смотреть на папу.
Он сказал это и замер, случайно выдав это слово.
Повисла пауза.
Ваня посмотрел на Гришу, потом на маму, потом снова на Гришу и спросил:
— Ты мой папа?
Гриша побледнел. Элина замерла.
— Вань... — начал Гриша, но не знал, что сказать.
— Ты мой папа? — повторил Ваня. — Других же нет. Только ты.
Элина смотрела на сына и понимала, что этот момент настал. Раньше, чем она ожидала. Но Ваня решил всё сам.
Гриша перевёл взгляд на Элину. В глазах у него был вопрос: можно?
Она чуть заметно кивнула.
Гриша глубоко вздохнул, посмотрел Ване в глаза и сказал.
— Да, Вань. Я твой папа. И я очень хочу им быть.
Ваня подумал секунду, переваривая информацию, а потом выдал:
— А почему тогда ты не всегда с нами?
— Потому что я работаю, — Гриша сглотнул ком в горле. — Но я стараюсь приходить как можно чаще.
— А ты будешь всегда?
— Всегда, — твёрдо сказал Гриша. — Обещаю.
Ваня кивнул, довольный ответом, и тут же переключился на машинку. Для него это был просто факт — у него появился папа. Как будто так и должно было быть.
А Гриша смотрел на Элину, и в глазах у него стояли слёзы.
— Спасибо, — прошептал он.
— Он сам, — ответила она. — Он сам так решил
_____________________________________
День концерта.
Весь день прошёл в сборах. Элина проверяла Ванину одежду, собирала сумку с самым необходимым. Гриша метался между студией и домом, репетировал, созванивался с Артёмом.
К вечеру пришла Ира.
— Ну что, мамаша, готова? — спросила она с порога.
— Не знаю, — честно призналась Элина. — Ваня впервые на таком мероприятии.
— Всё будет хорошо, — Ира обняла её. — Мы рядом. Артём уже заказал нам места в ложе. Там тихо, комфортно. Если Ваня устанет — уйдём.
— А если он испугается громкой музыки?
— У него будут наушники. Детские, специальные. Гриша купил.
Элина улыбнулась. Гриша подумал обо всём.
Ваня носился по квартире в предвкушении.
— Завтра! Завтра Грися поёт! — кричал он.
— Папа поёт, — поправила Элина, пробуя слово на вкус.
Ваня замер, потом расплылся в улыбке.
— Папа поёт! Папа! Папа!
Он носился по комнате и кричал это слово, будто пробуя его на вкус. Элина смотрела на него и понимала — они приняли правильное решение.
Вечером пришёл Гриша. Уставший, но счастливый.
— Завтра большой день, — сказал он, обнимая Элину. — Ты как?
— Волнуюсь, — призналась она.
— За Ваню?
— И за Ваню, и за тебя. Тринадцать тысяч человек — это не шутка.
Гриша усмехнулся.
— Я справлюсь. Особенно когда буду знать, что вы в зале.
— А что ты будешь читать?
— Старые треки. «Бандит», «На чиле»«откровения»
Лужники встретили их морем огней и тысячами людей. Элина держала Ваню за руку, пока они пробирались через толпу к служебному входу.
Ваня смотрел по сторонам круглыми глазами.
— Много дядей, — сказал он. — И тётей.
— Это люди пришли слушать папу, — объяснила Элина.
— Все?
— Все.
Ваня замолчал, переваривая масштаб.
Ира встретила их у входа. С ней был Артём — в худи, с бейсболкой на голове, но уставший и сосредоточенный.
— Привет, мелкий, — Артём потрепал Ваню по голове. — Готов смотреть, как твой папа зажигает?
— Да! — Ваня показал наушники, которые висели у него на шее. — У меня уши защита!
— Молодец, — Артём улыбнулся. — Ир, проводи их в ложу. А я пойду готовиться.
— Удачи, — сказала Элина.
Артём ушёл за кулисы, а Ира повела Элину и Ваню наверх, в отдельную ложу. Оттуда открывался вид на всю сцену — идеально.
Ваня уселся на специальное место, нацепил наушники и с интересом разглядывал зал, который постепенно заполнялся людьми.
— Мама, а где папа? — спросил он.
— Папа за сценой. Готовится.
— А он выйдет?
— Выйдет. Скоро.
Ваня кивнул и затих, глядя на сцену.
Ира села рядом с Элиной.
— Ну как ты?
— В шоке, — призналась Элина. — Я никогда не была на его концертах. Даже когда мы встречались, он только начинал. А теперь...
— А теперь твой мужик собирает стадионы, — усмехнулась Ира.
— Он не мой мужик, — тихо сказала Элина.
— А чей?
Элина промолчала.
В зале погас свет. Тысячи людей закричали.
На сцену вышел Артём — Mayot. Зал взорвался.
— Дядя Артём! — закричал Ваня, узнав его.
— Тише, маленький, — Элина прижала его к себе. — Смотри.
Артём отыграл свою часть, разогрел зал. А потом сказал в микрофон:
— А теперь человек, которого вы все ждали. Мой брат OG Buda!
Зал заорал так, что заложило уши даже в ложе.
На сцену вышел Гриша.
В простой чёрной футболке, джинсах, с микрофоном в руке. Он посмотрел в зал, потом поднял голову в сторону ложи — туда, где сидели Элина и Ваня.
И улыбнулся.
— Всем привет, Лужники, — сказал он в микрофон. — Сегодня особенный день. Потому что в зале моя семья.
Зал снова заорал.
А Ваня прижался к маме и прошептал:
— Мама, это мой папа.
Элина обняла его крепче.
— Да, маленький. Это твой папа.
Гриша начал читать.
Элина слушала знакомые треки — «Бандит», «На чиле» — и не верила, что это тот самый Гриша, который два года назад сбежал. Который сейчас стоит на сцене перед тринадцатью тысячами человек и читает о жизни, о боли, о любви.
Ваня в наушниках хлопал в такт, хоть и не понимал слов. Для него главное было — папа на сцене. Папа, который поёт.
А Гриша сказал в микрофон:
— Ваня, я тебя люблю. Ты — лучшее, что у меня есть.
Ваня снял наушники, повернулся к маме и спросил:
— Мама, а папа меня любит?
— Любит, маленький. Очень любит.
Ваня улыбнулся и помахал рукой в сторону сцены.
Гриша увидел это и чуть не заплакал прямо на сцене.
Концерт продолжался. Гриша читал трек за треком, а Элина сидела в ложе, обнимала сына и думала о том, что жизнь, кажется, налаживается.
После концерта они спустились за кулисы. Ваня бежал впереди, крича:
— Папа! Папа!
Гриша встретил их в гримёрке — мокрый, уставший, счастливый. Подхватил Ваню на руки, закружил.
— Ты видел? Видел, как я читал?
— Видел! — закричал Ваня. — Ты громко!
— Это я старался для тебя, — Гриша поцеловал его в щёку.
Потом посмотрел на Элину.
— Спасибо, что пришла.
Она подошла, обняла их обоих.
— Спасибо, что позвал.
Рядом стояли Ира и Артём, обнимались и улыбались.
— Ну что, — сказал Артём. — Отличный концерт. Теперь можно и отметить.
— А можно пиццу? — спросил Ваня.
Все засмеялись.
— Можно пиццу, — сказал Гриша. — Сегодня можно всё.
И они пошли по ночной москве — уставшие, счастливые.