8
Ира и Артём ехали сзади на своей машине. Договорились встретиться у Гриши — отмечать концерт в узком кругу.
Квартира Гриши оказалась большой, светлой, с панорамными окнами. Элина здесь была впервые — раньше они всегда встречались у неё или в кафе.
— Ух ты, — сказала она, оглядываясь. — Шикарно.
— Для нас купил , — Гриша пожал плечами. — Моя старая квартира маленькая была. А тут хоть Ваня сможет бегать.
Элина удивилась, что он уже думает об этом.
Она осторожно уложила Ваню на диван в гостиной, укрыла пледом. Ваня даже не проснулся — только чмокнул губами и перевернулся на другой бок.
Через полчаса подъехали Ира с Артёмом. С
пиццей, газировкой и шампанским.
— Ну что, звезды, — объявила Ира, входя. — Давайте отмечать!
Они расположились на кухне. Артём разливал шампанское, Ира раскладывала пиццу, Гриша сидел рядом с Элиной и держал её за руку.
— За концерт! — поднял бокал Артём. — За Лужники! За то, что не обосрались!
— Тьфу на тебя, — засмеялась Ира. — За успех!
— За нас, — тихо сказал Гриша и посмотрел на Элину.
Она улыбнулась и чокнулась с ним.
Ира отправила Артёма с Гришей за добавкой, а сама пересела ближе к Элине.
— Ну как ты? — спросила она тихо. — Переварила всё?
— Не знаю, — честно ответила Элина. — Я до сих пор в шоке. Он... это правда он? Тот Гриша, который сбежал?
— Тот, — кивнула Ира. — Только повзрослевший. И, кажется, поумневший.
— А если он опять...
— Не опять, — перебила Ира. — Лин, я видела его глаза сегодня. Он на тебя смотрел, как на икону. И на Ваню. Не для галочки, по-настоящему.
Элина молчала.
— Я просто боюсь, — призналась она. — Так сильно боюсь, что даже когда всё хорошо — я жду подвоха.
— Это пройдёт, — Ира обняла её. — Не сразу, но пройдёт. Главное — дай себе время.
Вернулись Гриша и Артём с пиццей, и разговор переключился на музыку, на планы, на новые треки.
Когда гости ушли, Гриша проводил их и вернулся на кухню. Элина мыла посуду.
— Оставь, — сказал он. — Завтра уберём.
— Не люблю оставлять, — улыбнулась она.
Он подошёл сзади, обнял, уткнулся носом в её волосы.
— Спасибо, что была сегодня.
— Спасибо, что позвал.
— Ты навсегда запомнишь этот день? — спросил он тихо.
— Навсегда.
Он развернул её к себе, посмотрел в глаза.
— Лин, я понимаю, что ты боишься. Я понимаю, что доверие не появляется за один день. Но я хочу, чтобы ты знала: я никуда не денусь. Ни завтра, ни через год, ни через десять лет.
— Гриш...
— Я люблю тебя, — сказал он просто. — Я всегда тебя любил. Даже когда сбежал — я любил. Просто был дураком. А теперь я хочу быть мужчиной. Для тебя. Для Вани.
У Элины защипало в глазах.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала она. — И это самое страшное.
— Почему страшное?
— Потому что если ты снова уйдёшь — я этого не переживу.
Он обнял её крепче.
— Не уйду. Клянусь.
Они стояли на кухне, обнявшись, и за окном мерцал ночной город. А в гостиной спал Ваня, которому сегодня впервые сказали со сцены, что его любят.
Утром Ваня проснулся первым. Осмотрелся, понял, что место незнакомое, и громко позвал:
— Мама!
Элина выскочила из спальни — она не заметила, как уснула в Гришиной кровати, просто прилегла отдохнуть и вырубилась.
— Я здесь, маленький, — она подхватила Ваню на руки.
— Где мы?
— У папы в гостях.
Ваня осмотрелся заново, теперь с интересом.
— А папа где?
— Папа спит. Он устал после концерта.
— А можно его разбудить?
— Нельзя, — улыбнулась Элина. — Пусть поспит.
Но Ваня уже выскользнул из её рук и побежал искать Гришу. Нашёл в спальне, забрался на кровать и уселся сверху.
— Папа! Вставай! — закричал он.
Гриша открыл один глаз, увидел Ваню, улыбнулся.
— Привет, маленький.
— Привет! Ты вчера пел! Я видел!
— Видел? Понравилось?
— Да! — Ваня кивнул. — А сегодня будешь петь?
— Сегодня выходной, — Гриша сел, подхватил Ваню на руки. — Сегодня мы будем с тобой играть.
— В машинки?
— Во что захочешь.
Элина стояла в дверях и смотрела на них. На Гришу, взлохмаченного, счастливого. На Ваню, который прижимался к нему.
И впервые за долгое время ей не хотелось никуда бежать. Не хотелось бояться. Не хотелось ждать подвоха.
Хотелось просто быть здесь.
— Лин, иди к нам, — позвал Гриша.
Она подошла, легла рядом. Ваня устроился между ними, схватил обоих за руки и довольно засопел.
— Мои, — сказал он.
— Твои, — подтвердил Гриша и посмотрел на Элину.
Она улыбнулась.
Их.