gut

Россия проснулся задолго до рассвета. Сидел на помятой простыне и смотрел в окошко. Его стекло и рама успели покрыться новой корочкой инея. Он прильнул, пытаясь дыханием и теплыми ладонями разогреть поверхность. Мальчик вздрогнул — слишком резок был его контакт со льдом.
Окончательно проснулся. Встает с постели. Россия заснул во вчерашней одежде, но ему все равно хотелось пойти в этой форме. Необычная. Пусть даже помятая, мальчишку это не заботило.
Босиком по доскам. Некоторые места прикрыты старым ковром. Приятный на ощупь, много пережил. Союз говорила, что он старше даже её самой. И Россия верил этому, и даже в некоторой степени гордился тем, что в его доме есть вот такой вот «антиквариат». Дотягивается до ручки, лениво. Поворачивает, смотрит в маленькую щелочку и видит — его мать уже на ногах, гладит всем 15 республикам форму.

Иногда русскому мальчику было искренне жаль свою маму. У нее столько дел. Дома она играет роль любящей матери, а за пределами четырех стен — суровую северную страну. Россия хочет быть похожим на неё. Твёрдый характер, сила, но и такие горячие материнские чувства. Она сильна, но так хрупка и ранима! Лишь дети видят её настоящей. Такой, кой есть и будет их матерь.

— Россия? — СССР отрывается от своей работы. На гладильной доске стоит старый утюг, а рядом — стопка белоснежных рубашек, еще не до конца проглаженных.

Он выходит, весь помятый и взъерошенный.

— Привет, мам! — Россия подбегает к матери. Целует её в теплую щеку, после чего на строгом лице Союза расцветает улыбка, — Можно я пойду в той форме, которую надел вчера?

— Ты в ней спал... — мать прошлась вокруг сына, осматривая его, — Я могу погладить тебе новую рубашку и галстук. Если ты переоденешься, то поглажу и шорты.

— Я быстро! — Одновременно с криком Россия побежал искать свою пижаму, чтобы снять с себя форму. Мать же усмехнулась. Она смотрела ему в след, и на душе было очень тепло.

***

Все 15 республик присели со своей матерью на дорожку. Старый обычай, совершаемый каждое утро перед поход куда-либо. Не важно, куда.

Через несколько минут все дружно поднялись. СССР пожелала детям хорошего дня, все как обычно. Россия взял в руки свою сумку. День начинается снова, и мальчик чувствует, что он будет не таким, как обычно.
Ну, только потому что он ждет благодарности от Германии, например.

***

Россия сидел смиренно за партой. Он не решался подойти к Германии. Да и сам Германия не обращал ни на кого внимание. Мял в руках что-то, иногда рисовал. На уроках внимательно смотрел за движением и речью учителя. Россия заметил, что в его глазах иногда танцевали огоньки неподдельного интереса.
Он шумно вздохнул. Почему так пристально смотрит за Германией?

На переменах обычно немец тоже сидел за партой. Иногда выходил из класса, но быстро возвращался. Некоторые страны шарахались его, Америка снова выплевывал свои кислотные шутки. Но...

Теперь с ним, по правое плечо, стоял и Украина...

Это так сильно задело Россию. Его семья, его братья, сестра...они не были хулиганами! Они никого и никогда не оскорбляли. Такое предательство сделало России больно. И он собирался поговорить с Украиной.

А пока...оставалось лишь следить за Германией. И учиться, конечно же.

***

Россия нес поднос, смотрел под ноги. Мельком глядел вперед. За некоторыми столиками мелькали знакомые флаги Казахстана, Беларуси,
Украины...

Но мальчишка не спешил садиться рядом с ними. Ему нужен был совсем нелюдимый мальчик. Которому, как он для себя решил спустя несколько уроков, он сможет помочь найти друзей.
В частности, он выдвигал свою кандидатуру. И был настроен решительно.

Да, Германия действительно сидел один. У него был свой ланч. Очки лежали на салфетке. Немец продолжал свою трапезу.
Россия поставил свой поднос. Германия поднял глаза. В них виднелось удивление.

Несколько секунд они сидели молча, посматривая на друг друга. Потом Россия начал есть. Перемена была не бесконечна, все-таки.

— Hallo... — прохрипел Германия. Он выглядел разбитым.

— Привет, Германия, — Россия немного отвлекся от еды, вытирая губы салфеткой.

Он немного мялся. Снова схватился за очки. Россия положил свою руку на его. У него были теплые, немного вспотевшие пальцы.

— Не беспокойся, я тебя не обижу. Как дела, Гер? Можно, я буду тебя так называть?

Он немного смутился, но руку убрал в последнюю очередь.

— Мои...дела? Бывать и лучше, ja. А du как? — немец пытался говорить без акцента.

— Если я расскажу, как мои дела, то это будет нудно и неинтересно. Я узнать у тебя хотел, давно ли с ними Украина возится?

Немец помрачнел.

— Да, довольно-таки давно. Ich думать, что ты тоже в шайке. Он же твой...

— Брат, — подхватил русский.

— Ja, брат.

Россия встал. Он не доел свой ланч. Украина предал его. И Германия будет его доказательством.

— Пошли, ты можешь мне помочь разобраться с моим братцем, — мальчик посмотрел на немца.

— Ich? Ich не тот, в ком ты нуждаться, — ломался немец.

— Тот, тот. Не бойся, они не тронут тебя больше. Ты просто будешь как свидетель того, что Украина всем нам нагло врал по поводу того, что он не будет общаться с пендосами.

— Пен-пендосами? — Германия открывает для себя новые ругательства на русском, быстро собирая контейнеры.

— Да, давай быстрее, Гер. У нас состоится очень важный разговор.

***

После уроков мальчики направились в свободную от других стран классную комнату. Украина и Россия договаривались, что разговор будет с глазу на глаз. Украинец одобрил присутствие Германии, но вот ничего про других своих дружков не говорил.

Но было ожидаемо, что они тоже будут там. В этом душном кабинете, в каждом тёмном углу коридора.

Германия и Россия стояли возле входа. Россия был настроен более, чем решительно. Германия же убеждал себя, что он просто свидетель.

Россия грубо открыл дверь ногой. Посмотрел на немца, взглядом приказывая войти. Он вошёл, и русский закрыл дверь, сильно хлопая.

— Вау-у, так Russia водится с этим dirty немецкой собакой? — прошипел, словно змея, Америка.

В комнате их было четверо: Америка, Россия, Украина и Германия. Первая парочка — Украина и Америка располагались у доски. Россия же с Германией находились в конце комнаты.

— Я не пришёл говорить с тобой, Америка. Просто скажи, Украина, почему? — чуть ли не прорычал русский. Германия молчал.

— Ohh, как грубо! Таких как ты, грязное быдло, явно не учили манерам! — американец направился в сторону России.

Русский ухмыльнулся. Иногда ему нравилось, что все считали его недостаточно умным. Мальчик был намного хитрее и умнее, чем эти полудурки думали.

— Не разговариваю с пендосом. Я жду ответ, Украина, — русский не обратил на приближение Америки никакого внимания.

Украина сидел за первой партой, смотрел на брата. Его рубашка была помятой да и сам он выглядит помято. Будто только что проснулся.

— А ты, Фриц? — Америка уже стоял перед Германией, — Что, рассказал ему о похождениях Украины? Так ты за свой longer язычок ответишь, понятно? Как папочку твоего обработаем, ха.

Что-то внутри России взревело. Кажется, его монстр проснулся. Германия выглядит так невинно и беззащитно, а этот...плюется своей кислотной слюней.
Он размахнулся, впечатывая кулак в лицо Америки. Американец попытался увернуться и напасть, но Россия ударил его в живот. Мальчик не удержал равновесия.

— Ahhh, fuck... — прошипел Америка. Украина встал, быстрым шагом направляясь к своему товарищу.

Россия лишь харкнул на прощание.

— Удачи, педики. Пошли, Германия, — Россия открывает двери, приглашая Германию выйти.

Немец выходит из ступора. Ему неловко за то, что случилось. Он чувствует свою вину.
Когда они вышли, он заговорил первым.

— Прости...ich виноват...

Россия остановился.

— В чем ты себя винишь? Ты сделал все правильно.

— Du ударить его. Я быть против этого. Теперь ich думать, что это моя вина, — Германия смотрел в пол.

Россия положил руки на плечи Германии. Немец поднял глаза на него. Ему стало спокойнее.

— Нет, ты не виноват. Это я размахиваюсь кулаками, и я ответственный за это, — прошептал Россия. Потом замешкался на несколько секунд, развязывая возле шеи свой галстук. Немец с недоумением наблюдал.

Россия протянул оранжевый платок своему новому другу.

— Тебе за смелость, — тепло улыбнулся Россия.

Германия взял платок. Он улыбнулся, аккуратно складывая его в карман своих брюк.

— Danke, это...очень большой пода...
Немец замолчал, когда Россия неожиданно обнял его. Ему не нужно было слов.