Чем дольше ждешь...
POV Адам
Самолет приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса около полудня. Четыре часа перелета, и вот, наконец, такое родное калифорнийское солнышко, запах фруктов и океана в воздухе, даже пальмы, и те кажутся родными! Наконец-то, мы дома!
- Адам?
- Что, котенок? - Томми вдруг остановил меня, стоило мне сойти с трапа на землю, и шагнул за мной.
-Поцелуй меня...
Признаться, меня несколько удивила его просьба, но...я же не идиот отказывать своему мальчику! Краем глаза я заметил, как проходящая в этот момент мимо нас стюардесса ласково улыбнулась, увидев наш поцелуй с Томми. Вот оно, еще одно отличие Лос-Анджелеса...это город свободы во всех ее проявлениях. Здесь живет от силы 2-3 процента людей, которые осудили бы нас за этот поцелуй и любые подобные проявления чувств. Остальная же часть населения отнеслась бы к этому, в худшем случае, безразлично, а в лучшем - с тем же одобрением и умилением, как эта стюардесса.
- С чего вдруг такое резкое желание?
- Хотел почувствовать, что дома...ничего не изменилось.
Вот такой он у меня, Томми Джо. Ну, в чем еще можно сомневаться, казалось бы? А нет, ему отчего-то кажется, что дома что-то должно быть иначе. Со мной, с ним...но ведь мои чувства точно не зависят от нашего местоположения!
Я прижал Томми покрепче к себе, надеюсь, это тоже покажет ему, что между нами ничего не изменилось и не изменится.
- Какие у тебя планы на день, малыш?
- Боже, для начала я хочу бросить вещи в родную квартиру и принять душ! В этом самолете было неимоверно жарко, даже кондиционер не спасал! А потом...не знаю, я еще не думал.
- У меня предложение. Мы отвозим тебя и меня по домам, отдыхаем и приходим в себя после дороги, а потом вместе идем обедать! Скажем, часа в три, хорошо?
- Как скажешь! Я согласен.
- Вот и отлично! Хотя подожди...
Видимо, от родного воздуха Калифорнии на меня напало ощущение абсолютного счастья, желание тискать, целовать и кружить в воздухе это милое, лохматое и до безумия любимое существо рядом со мной. Я не мог себя удержать и, схватив Томми за талию обеими руками, приподнял над землей и закружил в воздухе вокруг своей оси, уткнувшись подбородком ему в грудь и заглядывая в такие же счастливые, как у меня, темные глаза.
- Адам! Ну, прекрати, что ты делаешь?! Отпусти меня!
На землю я его все-таки поставил, но вот из своих рук не выпустил.
- Никогда не отпущу. Я люблю тебя, Томми Джо!!! - последнюю фразу я буквально проорал со смехом на всю улицу. Некоторые люди, тоже шедшие неподалеку от нас из здания терминала, даже зааплодировали моему внезапному порыву.
- Дурак! - Томми обзывался, но улыбку с губ и из глубины глаз не сотрешь, я видел, что ему это нравится. Так что пусть бурчит, что хочет мне в грудь, я хоть сотню раз еще проорать могу. - Ну, зачем? Что ж ты так кричишь-то...
- Потому что пусть все знают, что я счастлив! И я не дурак...а если и дурак, то это ты меня таким сделал.
- Ну, ладно, хорошо, сумасшедший, пойдем в машину!
***
POV Томми
Господи, вот она, моя родная квартирка! Такое странное чувство - после месяцев отсутствия, заходишь сюда, как будто в гости. Адам уехал к себе домой, тоже бросить вещи и прийти в себя после перелета, а у меня уже какое-то подозрительное ощущение. Не могу понять, что это.
Кинув сумки в спальню, я сразу пошел принять долгожданный душ. Вода смывала с тела это ощущение дороги, расслабляя уставшие мышцы и освежая голову. Но даже сейчас, стоя под теплыми струями, я не мог избавиться от странной и тяжелой тишины вокруг. Это вполне объяснимо, я в квартире один, так что...логично, что здесь тихо. Но за эти месяцы я привык к другому. К постоянно включенной музыке или громкому пению по поводу и без повода, к периодическим окликам типа "Быстрее, Томми, а то я уже боюсь, что ты там утонул!", к тому, что в душевой кабинке всегда стоит два набора шампуней и бальзамов, два геля для душа, на раковине два бритвенных станка. Привык, что там, где я живу, нет одиночества. Что он везде и всегда со мной.
Какие-то странные мысли! Надо чем-то занять себя, пока...хотя, наверное, уже не придется, мне нужно собираться на встречу с Адамом. Прохожу в спальню и, как только взгляд упал на заправленную постель, в голову снова ворвались непрошеные мысли - я ведь уже забыл, что такое холодная кровать, в которую ложишься и еще минут десять согреваешь простыни собственным телом. Потому что я привык, что каждую ночь ложусь в постель и тут же оказываюсь прижатым к моей персональной "грелке", и мне никогда не бывает холодно - грудь Адама всегда такая теплая, что к ней прижимаешься неосознанно. И на этой груди хочется засыпать и просыпаться каждый день и каждую ночь. Собственно, так ведь и было...до сегодняшнего дня. А сейчас...
Не успел я додумать мысль, как где-то заверещал мой мобильник. Ну, только дурак не догадается, кто это!
- Адам?
- Томми...У меня такое странное чувство...
- У меня тоже.
- Я скучаю.
- Я тоже.
На другом конце трубки послышался тихий смешок.
- Хожу по своей квартире и думаю, что здесь как-то пусто. Что я отвык жить в одиночку, когда тебя нет рядом со мной. А ты...
- Я чувствую то же самое. Не могу это объяснить.
- Правда не можешь?
- Не могу. Мне как-то даже не по себе от этого, как будто я получил зависимость от...тебя.
- И все еще не можешь понять причину?
- Черт, Ламберт, не выводи меня! Как будто у тебя есть объяснение!
- Есть. Ты просто любишь меня.
Как все просто у него...А на самом деле, ведь...может, так оно и есть? Все вот так просто? Просто люблю и поэтому не могу находиться без него? Не считайте меня идиотом, я давно понял, что люблю его, но все-таки...даже не думал, что это может перерасти в такую острую зависимость.
- Эй! Ты там жив еще, Китти? Или я открыл для тебя тайну мироздания?
- Нет, я...нет, все нормально, я еще здесь.
- Ладно, тугодумчик ты мой, собирайся. Уже два часа, я приеду минут через сорок.
-Да...да, хорошо, до встречи!
- Ну до встречи! Я люблю тебя.
- И я тебя...
Последние слова я прошептал за секунду до того, как нажать "отбой". И с чего вдруг я так затормозил-то? Как идиот...чертов влюбленный идиот ты, Томми!
Ну да ладно...Адам прав, пора собираться. И прекращать думать круглосуточно об одном и том же, а то такими темпами я скоро стану не только Ламбертоманом, но и потеряю сам себя в этих чувствах.
Такое ощущение, что я собираюсь на свидание. Нет, в голове Адама и формально, разумеется, оно так и есть, но...я ж не девица! А на то, чтобы подобрать себе шмотки ушло двадцать минут. Теперь еще нужно успеть хотя бы глаза накрасить.
Я заглядываю в свое отражение в зеркале, обводя веки черным карандашом, и снова возвращаюсь мыслями к Адаму. Как всегда. Если бы я умел читать мысли, я бы с удовольствием залез в эту невозможную брюнетистую голову - уж больно интересно, о чем он думает в то время, когда, например, прищуривает глаза, касается пальцем нижней губы или...смотрит на меня?
И снова неоконченная мысль и звонок мобильника.
- Адам?
- Мне, конечно, жутко приятно, малыш, что ты для меня наряжаешься, но я тебя жду в машине уже пятнадцать минут.
Задумался, называется...
- Черт! А который час?
- Без пяти три. Если хочешь, я могу подняться к тебе...
- Нет, нет, не надо, я уже готов! Да, я сейчас выйду.
- Ну, выходи. Я жду.
Я сбросил вызов и, молниеносно растушевав карандашную линию на веках, опрометью вылетел из квартиры, по пути чуть не выбив дверь. А потом еще нереально долго пришлось ждать лифт, так что я уже пожалел, что живу так высоко. Но перед самым домом меня уже ждал Адам, облокотившись на открытую переднюю дверь машины и задорно улыбаясь.
- Четыре с половиной минуты, малыш! Так быстро ты ко мне еще не летел.
- Я никогда не летал к тебе, Адам...- вот вроде ехал на лифте, пробежал от силы метров десять, а отдышаться трудно. - Прости, я просто отвлекся, задумался и...не заметил, как прошло время.
- Да расслабься, Китти, я сам только что подъехал! Просто проверял тебя, с какой скоростью ты будешь лететь ко мне навстречу.
Нет, ну вот это уже наглость, правда? Охренеть, я значит бегу, стены сшибаю, а он тут...только что приехал! Возмутительно!
- Адам, твою мать...
- Все-все, котенок, не бушуй и садись в машину! Поехали обедать.
Ну, ладно уж, честно говоря, обижаться на него долго я не умел да и смысла не было. Поэтому я послушно запрыгнул на переднее сиденье его джипа. И знаете, что я вам скажу? Я уже люблю эту машину! Здесь все напоминает о ее владельце. Вот говорят, что домашние животные похожи на своих хозяев (кстати, понятия не имею, чем мы похожи с Эттой), а в этом случае машина - копия Ламберта. Начиная от мягких кожаных сидений, которые пахнут его одеколоном, и заканчивая приборной панелью, которая практически вся была в блестках, как этот гламурный принц во время выступлений.
Мы ехали до его любимого ресторана минут двадцать, и все это время через каждую минуту синхронно поворачивались друг к другу. Не понятно, почему и зачем. Наверное, просто, чтобы проверить, что мы рядом. Другого объяснения у меня нет. Адам вел машину одной рукой, потому что вторую я держал в своей ладони. Скажете, неправильно? Нельзя отвлекать водителя? Да все равно! Мне было нужно чувствовать его, я уже не мог иначе. И, похоже, он был со мной солидарен.
***
POV Адам
Весь сегодняшний день, а вернее, оставшуюся его половину дня, я буквально судорожно придумывал, чем бы нам еще заняться. После обеда мы, разумеется, не расстались, а поехали гулять в парк. Там мы провели около часа - испачкали лица мороженым, пытаясь покормить друг друга, погонялись друг за дружкой вокруг гигантского фонтана, даже умудрились покормить белку! Потом опять сели в машину и как-то на автомате проехались по магазинам, накупив каких-то шмоток, потом хотели посидеть в кофейне, но нам это не удалось, потому что именно в это время там сидела стайка фанаток, которые посчитали своим долгом не только сфотографироваться с нами и получить автографы на оголенных частях тела, но и поболтать о пустяках типа погоды в Лос-Анджелесе и любимых породах собак.
В конце концов, мы практически сбежали оттуда, когда одна из них вспомнила, что нас можно спросить о наших отношениях. Сев машину, мы побыстрей укатили в сторону Беверли-Хиллз, даже не понимая, зачем. Я ведь все эти "покатушки" совершаю, потому что с каждым прошедшим часом меня потряхивает все сильней, ведь приближается ночь, а я даже не знаю, чего ждать. Это будет первая ночь наших каникул, когда нам никуда не надо будет торопиться, когда никого не будет рядом, когда, в сущности, мы можем делать все, что захотим. Вот только пока ни один из нас не решается заговорить об этом. Я не хочу расставаться с ним, он - со мной, но это ощущение свободы и долгожданного отдыха выбило из колеи, похоже, и меня, и Томми. Так странно, я даже не понимаю, с какой стороны и как подступиться, хотя сейчас уже можно все, мы оба это знаем!
И вот уже минут сорок мы просто катаемся по всему Лос-Анджелесу, говоря о всякой ерунде, без цели, без особой необходимости, просто чтобы не молчать. И не расставаться. Мы даже не заметили, как на город опустилась темнота, потому что в таком месте, как LA, этого никогда не замечаешь - он сверкает и днем, и ночью. Но все-таки на часах половина десятого вечера. Мы с Томми синхронно посмотрели друг на друга, очевидно, подумав об одном и том же. Но подумать-то - это одно, а высказать - это вообще другое! Ладно, начнем хотя бы с чего-то...
- Мы уже так давно катаемся. А мне не хочется расставаться.
- Да, мне тоже... - кажется, Томми так же неловко. Значит действительно, думаем мы об одном.
- Если хочешь, можем покататься еще. Или мне отвезти тебя домой?
Да, выглядело это, наверное, как лепет школьницы. Ну, ладно, все равно все будет зависеть от ответа Томми.
- Нет, я не хочу. В смысле...черт, Адам!
- Да, я знаю. У меня то же дурацкое чувство.
Китти улыбнулся, и мы снова замолчали. Пять минут тишины, и я не выдерживаю первым:
- Томми, ты хочешь? Я имею в виду, сегодня только первый день, мы можем подождать, но...
- Адам, ты сам-то как думаешь? -
- Черт, конечно...просто мы так долго ждали, а теперь, когда все можно...
- Поехали.
Ого, не думал, что Китти будет так решительно настроен! Хотя, зная моего ангела, я уверен, что внутри он так же, как я, трясется от гремучей смеси волнения, предвкушения, желания и нерешительности.
- К тебе или ко мне? - Боже, не думал, что в обращении к котенку эта, казалось бы, обыденная и привычная фраза будет звучать так пошло... Но Томми, видимо, не услышал ничего подобного, даже улыбнулся мне.
- Лучше к тебе, потому что у меня Этта. Не хочу травмировать нежную психику моей девочки.
- Это еще почему?
- Потому что бедняжка может подумать, что мы с тобой разделываем для нее какого-нибудь зверька!
Признаться честно, я долго тупил, что это значит. И только потом засмеялся, поняв, на что именно намекал парень. Ну, посмотрим, посмотрим, Томми, насколько ты у меня громкий...зверек!
Воодушевившись, я летел в сторону своего дома, даже не глядя на спидометр. Я в принципе люблю быструю езду, но сейчас у меня есть такой стимул, что покруче турбо-ракет за спиной будет.
- Адам, ты не слишком быстро едешь?
- Боишься? Я же хорошо вожу, нет?
- Хорошо, просто, знаешь, до сегодняшнего секса я еще дожить хочу, а с такой скоростью...
- Ох, ладно-ладно. Все равно оттягиваешь неизбежное.
Конечно, я издевался. Но все это только от того, что после красноречивого согласия Томми я весь буквально воспламенился. Это странно, я перед сексом еще никогда так не трясся и не волновался. А сейчас такой мандраж, как у девчонки-подростка перед встречей с кумиром. Спросите, откуда я знаю? Я просто наблюдал за некоторыми своими фанатками за пару минут до Meet&Greet. Они ждут, когда я появлюсь, а я смотрю на них, оставаясь незамеченным. Так вот сейчас меня внутренне трясет именно так! Чуть ли не верещать хочется. А мне еще машину нужно вести и нормально доехать до дома. Радио не помогает, мысли возвращаются всегда к одному, а Томми на соседнем сиденье точно так же молчит, с полуулыбкой глядя на пролетающие за окном огни города. Я бы подумал, что он, в отличие от меня, абсолютно спокоен, если бы не видел, как парень комкает в кулачках края футболки.
- Ты нервничаешь? - я снова не выдержал первым.
- Есть немного. Ты тоже?
- Разумеется. Никогда не думал, что перед сексом может вот так...потряхивать.
Томми усмехается и снова берет меня за руку. Да уж, вот кто будет моим психотропным-успокоительным в этих отношениях!
- Потряхивает его...Представь, какого мне! Ничего, я же не дергаюсь. Так что утихомирься и веди машину... - десять секунд молчания, словно он раздумывает, сказать что-то еще или нет. Но потом решается. - Я тебе полностью доверяю, Адам. Все будет хорошо.
Эти слова, как щелчок в голове. Как нажатая кнопка, выключившая все мои идиотские нервные реакции. Китти успокаивал, наверное, больше самого себя, но на меня это подействовало мгновенно. Ведь он прав... Ничего плохого или неправильного случится просто не может, потому что я не позволю. Томми верит мне. Бесконечно и безоговорочно верит, если решился отдаться мне и еще меня перед этим успокаивает!
- Спасибо, котенок.
- Да ладно...я в какой-то мере тебя понимаю.
Я уже не ответил, потому что мы, наконец, прибыли к "пункту назначения". Остановив машину перед домом, я хотел было уже дотянуться до наших пакетов, но у Китти, похоже, были другие планы. Стоило мне отстегнуться и протянуть руку назад, он резко подается вперед и захватывает мои губы поцелуем. Неожиданностью это было первые три секунды, потом мой быстро уплывающий разум даже подсказал мне причину такого шага со стороны парня. Волнение, страх перед неизвестным. Ну что ж, придется теперь мне успокаивать Томми!
Когда Китти укусил мою нижнюю губу в третий раз, я понял, что пора немного охладить мою бестию, пока она не съела меня совсем. Разорвав поцелуй, и обнял ладонями его лицо и заглянул в расширившиеся темные глаза. Как я и думал, там была доля страха.
- Тише, малыш, а то мы не доберемся до постели и ты сожрешь меня прямо здесь. И давай договоримся, мы с тобой никуда не торопимся, у нас впереди вся ночь и, как минимум, еще тринадцать таких ночей. Если захочешь, ты всегда можешь остановить меня. Хорошо?
- Да...да, прости. Я просто нервничаю.
- Успокойся.
Мы вышли из машины, решив оставить пакеты там, и направились в дом. Разумеется, отпустить Томми с моей стороны было бы глупо, так что я сразу же схватил его за руку, пытаясь показать, что...черт, да все просто обязано быть хорошо!
Дома Китти, похоже, стал немного увереннее. По крайней мере, у него уже не было таких безумно огромных испуганных глаз.
- Тут все так...одновременно непривычно и знакомо! Я давно у тебя не был.
- Так кто ж в этом виноват? Но, знаешь, по-моему обсудить интерьер моего дома мы можем и позже.
- Однозначно. Только...
- Что такое? - я уже было начал лихорадочно думать, не откажется ли он сейчас.
- Я не помню...где у тебя спальня?
Ух, какое облегчение-то! Мне даже смешно стало.
- Запоминай, малыш, хорошенько запоминай! - и с этими словами я подхватил кису на руки и понес в спальню. - Эту дорогу, Томми Джо, ты у меня выучишь на ощупь и с закрытыми глазами, я тебе обещаю!
- Ох нихера себе! - да, вот такой была реакция Томми на всю красоту, которую я развел у себя в спальне. В конце концов, надеяться-то мне никто не запрещал. Поэтому, пока парень у себя там наряжался к нашей встрече я, во-первых, достал абсолютно новое шелковое постельное белье, которое готовил когда-то для "особого случая". Меня тогда привлек глубокий темно-синий цвет ткани и красивые переливы шелка в тусклом свете. Во-вторых, я люблю свечи. Поэтому достал десяток самых высоких и толстых свечей, которые у меня были, и поставил в разных концах комнаты на кованные подсвечники. И в-третьих, розы. Вот это было почти самое сложное - "мгновенной" доставки я дожидался час! Хотя, ради красиво разбросанных по темному паркету белых лепестков можно было и подождать. И ради таких глаз котенка, разглядывающего всю эту красоту, тоже.
Он стоял посередине комнаты, медленно крутя головой из стороны в сторону. А мне становилось все трудней ждать, потому что даже от самого предвкушения этой ночи, во мне проснулось желание. Аккуратно сняв с Томми куртку и бросив ее на стул, я обнял его сзади за талию и, наконец, припал губами к сладкой шее. Это было то, чего я так хотел - мягкая, нежная кожа под моими прикосновениями тут же теплела, а я уже чувствовал, как Томми, сначала напрягшийся, медленно расслабляется в моих руках.
- Я люблю тебя, Томми Джо...
- Я тебя тоже.
- Я хочу тебя. - ответ на эти слова я должен не просто слышать, но и видеть, читать по его глазам. Я развернул его к себе лицом и обвил руками тонкую талию. Пять секунд молчания, а затем наши взгляды встречаются и в тишине комнаты звучит тихое:
- Хочу тебя...
***
POV Томми
Я смотрел на то, как расширяются зрачки Адама, как темнеют его глаза от моих слов, и понимал, что, наконец-то, счастлив. Мне хотелось раствориться в сильных руках, утонуть синих омутах напротив и сдаться на милость этим пухлым веснушчатым губам.
- Котенок... - выдохнув это ласковое слово, Адам припал к моим губам и этим окончательно выбил из меня последние сомнения. Его поцелуй говорил лучше любых слов: нежно, аккуратно касаясь моих губ своими, он спрашивал разрешения. И я ответил ему, обвив шею руками и прижимаясь к широкой груди. Затем так же ласково и мягко он коснулся языком сначала нижней губы, потом верхней, провел влажную полосу между ними, обещая, что будет нежным. В ответ я открываю рот, и его язык тут же оказывается внутри. С этого момента поцелуй становится все слаще и жарче, я чувствовал, как его руки заскользили по моей спине, талии, пояснице, одновременно все крепче сжимая меня в объятиях.
Меня начинает раздражать эта рубашка, из-за которой я вынужден беспомощно скрести пальцами по сильным плечам, не имея возможности почувствовать гладкую кожу, покрытую такими милыми веснушками. Но Адам, похоже, разделял эти чувства: его пальцы настойчиво потянули края моей футболки вверх, заставляя нас все-таки разорвать поцелуй.
- Почему одежда не испаряется сама по себе? - от нетерпения Адама потянуло на риторические вопросы. А меня просто уносило от этого хрипло-приглушенного голоса и горящих ярко-голубым огнем глаз.
- Чем дольше ждешь...тем больше потом получаешь, нет?
- О, да, Китти! Это именно наш случай... - он хотел снова меня поцеловать, но я увернулся, так же хватаясь за его рубашку.
- Она мне надоела! - объяснил я свой отказ, принимаясь по одной дрожащими пальцами расстегивать маленькие пуговки.
- А как она надоела мне...
Мне осталось расстегнуть буквально четыре пуговицы, когда Адам, видимо, совсем уже позабывший о терпении, резко дернул полы рубашки в стороны и срывая с себя надоевшую ткань. По паркету раскатились беспощадно оторванные пуговки, а мое персональное безумие, кажется, и не заметило этого.
- Зачем ты так с рубашкой?
- Плевать! - по-моему, я уже слышал такую реплику от него. - Ты важнее, малыш...
И на этом разговоры снова закончились, потому что я оказался опрокинутым на кровать, а сверху приземлился Адам, тут же впиваясь в мою шею. Теперь у меня была возможность чувствовать его тепло в полной мере, и я с наслаждением гладил руками его спину, широкие сильные плечи, затем скользнул ладонями на поясницу и сильнее прижал его к себе. С каждой секундой это все больше походило на безумие - воздух в комнате начал накаляться, кажется, даже кровать подо мной уже горячая. Хотя, наверное, это уже не кровать, а жадные руки Адама, обвившие мое тело. Каждый его поцелуй - это огненный след на теле, каждое прикосновение - это разряды тока под кожей, заставляющие кровь бурлить от эмоций и желания, а каждый взгляд - это как маленький инфаркт для моего сердца, приступ, длящийся всего долю секунды, но от того не менее ощутимый. Я думал, что уже схожу с ума, потому что таких ощущений мне не дарил еще никто. Казалось бы, такие простые ласки, но мой позвоночник уже выгибает дугой навстречу его рукам и губам.
- Я кое-что вспомнил, Китти...
- Что именно? - не понимаю, где он берет силы, чтобы говорить.
- Вот это... - и Адам, лукаво сверкнув глазами, наклонился к моей шее. А точней, уже через секунду я почувствовал легкий поцелуй у себя за ухом. Боже, знает ведь, что это уже слишком... От такого прикосновения все тело покрылось мурашками, а из горла уже против воли вырвался стон. Именно этого Адам и добивался. - Я помню эту реакцию...когда я первый раз поцеловал тебя! Вот только тогда ты, кажется, стонал громче...
И, не дав мне прийти в себя, он снова коснулся чувствительной кожи, только на этот раз влажным и горячим языком. И от этого я действительно застонал еще громче, потому что пальцы Адама в тот же момент легко пробежались по моим бокам, заставив меня задрожать. Господи, что он со мной творит!
- Адам! - я не знал, зачем зову его, просто это имя было единственным, что осталось в моем уже ошалевшем от удовольствия мозгу.
Сам же мой искуситель, коварно улыбаясь, спускался поцелуями все ниже, языком прочерчивая влажные дорожки от шеи к впадинке между ключиц, затем по груди к чуть выступающим ребрам. Он шептал что-то, что я уже не мог разобрать, потому что в моих ушах отдавался набатом лишь бешеный пульс. Но, когда его язык закружил где-то в районе бедренных косточек, я вдруг встрепенулся.
- Адам!...Стой, подожди.
Как ни странно, он тут же подчинился, подняв голову и смотря на меня жадным взглядом. Признаться, я ожидал увидеть там много всего: страсть, желание, похоть...но вместо этого только любовь. Ту самую, которая заставляет глаза гореть яркими факелами.
- Я хочу...сам... - наверное, это была не самая понятная озвученная мною мысль, поэтому я попытался показать действиями, чего хочу. Я приподнялся и, слегка надавив Адаму на плечи, заставил его самого лечь на кровать.
Пусть это и мой первый раз с мужчиной, я не хочу лежать бревном и только принимать ласки. К тому же, такое тело, как у Адама, просто грех не попробовать всеми доступными способами!
Он послушно лежал на постели, свободно раскинув руки в стороны и предоставляя мне возможность для начала разглядеть его шикарный торс. Но мне было мало одних взглядов, поэтому я начал изучать его тело руками. Такие широкие, сильные плечи, длинные руки, увитые синими венками, на удивление нежная и мягкая кожа... Повинуясь какому-то странному порыву, я легко поцеловал теплую ладонь, позволяя ей после лечь на мою щеку.
- Ты красивый, Адам.
- Ты лучше...
Ответом на это была моя улыбка, после чего я решил повторить все то, что Адам пару минут назад проделал со мной. Покрывая поцелуями веснушчатую грудь я, как какой-то наркоман, упиваясь, слушал его прерывистое тяжелое дыхание, приглушенные стоны и невнятное бормотание, в котором чаще всего звучало мое имя.
Но в какой-то момент он уже не выдержал моей маленькой пытки, и я снова оказался опрокинутым на спину.
- Давай избавимся от этих тряпок до конца!
Предложение Адама, надо сказать, было, в буквальном смысле, до боли актуальным, потому что мои джинсы уже давно стали настолько тесными, что это причиняло дискомфорт. Да и его гордо возвышающееся желание явно само просится на свободу из плена треклятой одежды.
Трясущимися от возбуждения руками Адам с третьего раза судорожными рывками расстегнул ремень на моих джинсах и стянул ненужный предмет гардероба с моих бедер.
- Теперь ты! - я не дал ему полностью раздеть меня, пока на нем тоже оставалась одежда.
- С удовольствием! Сам это сделаешь?
Вместе ответа я схватил его за массивную пряжку и, притянув ближе, такими же рывками пытался снять жесткий ремень. Получилось, разумеется, тоже не с первого раза, потому что мы оба уже были в том состоянии, когда комната вокруг превращается в красное марево и хочется полностью раствориться в теле другого человека, потерять, отдать всего себя любовнику.
В нетерпении я стянул с Адама уже ненавистные джинсы вместе с бельем и, увидев его полностью обнаженным, едва не поперхнулся воздухом. Самого-то Ламберта это, похоже ни капли не смущало, а только раззадоривало!
- Какие мы нетерпеливые...теперь твоя очередь, малыш!
И через две секунды я тоже оказался без одежды, а Адам, прикусив уже припухшую от предыдущих поцелуев губу, жадно рассматривал мое тело, одновременно оглаживая горячими ладонями мою грудь, бока, затем спускаясь к бедрам, ногам...
- Адам! Сделай...что-нибудь!
- С удовольствием.
И он склонился надо мной, покрывая поцелуями низ живота, постепенно спускаясь к эпицентру всех моих желаний. Стоило его губам коснуться меня, и я уже чувствовал себя куклой в умелых руках кукловода - Ламберт получил надо мной абсолютную власть, и я мог только сдавленно стонать и через каждые десять секунд вздрагивать от безумного удовольствия, которое он дарил мне своими губами и языком. Боже, помоги мне не умереть прямо сейчас в его руках! Долго я так не смогу...значит нужно остановить его... Но как же трудно это сделать, когда он...
- Адам, стой! Черт...Адам!
- Что-то не так? - глупый вопрос, дорогой.
- Нет...в смысле...я больше не могу терпеть, давай!
Это было откровенное приглашение, я согласен. И именно поэтому Ламберт пять секунд смотрел на меня огромными глазами, будто ожидая, что я сейчас засомневаюсь и откажусь. Дурак, я так хочу его, что теперь не остановлюсь даже под угрозой метеоритного дождя!
Похоже, Адам, наконец, пришел в себя и, подтянувшись, нежно и чувственно поцеловал меня, выдыхая мне в рот:
- Я буду аккуратен...обещаю...ты только не напрягайся...
- Я готов, Адам, готов...делай, что нужно, я верю тебе!
Он последний раз поцеловал меня и, достав из под подушки небольшой тюбик, положил его рядом, а у меня по спине побежали мурашки от смеси волнения и предвкушения неземного удовольствия, которое он может мне подарить.
- Раздвинь ножки пошире и согни в коленях, малыш.
Я послушно выполняю его просьбу, закрыв глаза. чтобы хоть как-то сохранить слабое подобие самоконтроля, которым я сейчас обладаю. Все тело уже пылает и плавится от его нежных, словно успокаивающих прикосновений, а я могу только судорожно дышать.
Адам устроился между моих ног, одной рукой поглаживая внутреннюю сторону моего бедра и параллельно целуя меня в коленку.
- Скажи, если я причиню боль.
Я смог только кивнуть, и в следующую секунда влажные, чуть прохладные пальцы коснулись судорожно сжимающихся мышц. Боже, я сойду с ума сегодня!
Адам медленно проник в мое тело на две фаланги пальца и остановился.
- Все хорошо?
- Да...да, продолжай...
Один палец практически свободно двигался во мне, но словно избегал чего-то. Через минуту к нему добавился второй. Стало немного неприятно, но Адаму об этом знать не нужно...
- Не напрягайся, котенок...расслабься, так будет легче.
Я изо всех сил старался следовать его словам и, когда это у меня получилось, в меня проник уже третий палец, и вот тогда последние капли разума помахали мне ручкой на прощание. Его такие странные, безумные действия стали приносить удовольствия, и я уже не мог сдерживать рвущиеся наружу стоны. Господи, если мне сейчас так хорошо, то от самого секса я, пожалуй, и вовсе сознание потерять могу!
Через несколько минут я уже не мог больше этого выносить. Хотелось как можно быстрей почувствовать его в себе, и было плевать, какими ощущениями это может сопровождаться. Я любую боль перетерплю, лишь бы принадлежать ему до конца!
- Адам, все...я готов, давай!
- Уверен, малыш? Ты...
- Да-да, я уверен. Я хочу тебя, Адам! Сейчас...
Наконец-то, мои слова подействовали правильно! Через пару секунд пальцы покинули мое тело, оставляя за собой ощущение пустоты...вот же чертов Ламберт, я без него уже неполноценен!
Но не успел я даже сформировать толком эту мысль, как почувствовал твердую и горячую плоть Адама, мягко и медленно проникающую в мое тело. Он вошел на несколько сантиметров и, как-то придушенно выдохнув, тут же остановился, давая мне привыкнуть. Все, что я мог в тот момент, - это судорожно крепко цепляться за его плечи, неосознанно впиваясь короткими ногтями в кожу.
Адам снова двинулся вперед, входя наполовину и снова останавливаясь, видимо, увидев, что я зажмурился и закусил губу.
- Все хорошо, малыш...постарайся расслабиться...
- Веришь, я очень стараюсь...
Несколько секунд мы оба тяжело и прерывисто дышали, а потом Адам сжал меня в объятиях крепче.
- Прости, котенок, сейчас будет совсем неприятно... - и в следующий миг он резким толчком вошел до конца, заставив меня громко вскрикнуть и изогнуться дугой в его руках. - Тише, тише, сейчас пройдет, потерпи немного, мой хороший.
Он шептал мне еще что-то, но я не слышал, оглушенный невероятной по своей силе бурей эмоций. Я чувствовал себя нанизанной на иголку бабочкой, но даже в этом состоянии продолжал изо всех сил обнимать Адама и прижимать его к себе, не в силах отдалиться от него. Спустя минуту или две прошившая меня сначала боль постепенно отступила, позволяя немного расслабиться. Но Адам все еще оставался неподвижен и напряжен, беспорядочно целуя меня в шею и шепча что-то ласковое и успокаивающее. Почувствовав, что я расслабился, он поднял голову и внимательно всмотрелся в мое лицо. Я понимал, что он ждет только моих слов.
- Все хорошо, Адам, ты...можешь двигаться.
Он слабо улыбнулся и сделал первый пробный толчок. Легко и аккуратно, стараясь не причинить мне боли. Затем второй, чуть смелей, третий...а потом он задел что-то внутри меня настолько чувствительное, что от этого толчка меня буквально подбросило на кровати, словно в позвоночник ударило все три сотни вольт. Из горла вырвался громкий прерывистой стон на одной высокой ноте, и это стало для Адама знаком.
- Твоя ахиллесова пята найдена, малыш...
И с этого момента каждый толчок мне казался сильней предыдущего. Он бил точно в цель, раз за разом задевая мега-чувствительные нервы внутри меня и заставляя меня вскрикивать от каждого движения и цепляться за его плечи. Мое тело, повинуясь самым древним инстинктам, изгибалось навстречу толчкам, двигаясь в то ускоряющемся, то замедляющемся ритме. Чтобы быть еще ближе к нему, я закинул обе ноги на его талию, буквально вжимая в себя, и впился в его губы. В нашем поцелуе растворялись мои и его стоны, заставляя нас обоих сходить с ума и растворяться друг в друге. Вокруг все исчезло, потухло, и существовал только он - единственный человек во Вселенной, который смог вместить в себя весь мой мир и навсегда покорить мою душу. Я не мог закрыть глаза, но, смотря на его лицо, чувствовал, что теряю разум. Взмокший лоб, к которому прилипла темная прядка, закатывающиеся от удовольствия глаза, раскрытые в немом стоне, влажные и уже припухшие от пламенных поцелуев губы, маленькая капелька пота, стекающая хрустальной бусинкой по виску, шее, груди...Господи, он - мое персональное сумасшествие!
- Ты даже...не представляешь...как красив сейчас! - удивительно, как его мозг сейчас формировал какие-то слова, потому что я уже где-то за гранью. - Ты как...моя личная...гребаная Вселенная! Ох, черт, да...
Я не мог перестать слушать его, хотя чувствовал, что нам обоим осталось немного, мы были почти на грани. Но хотелось одновременно и продлить это сладкое безумие, и закончить, хотелось умереть, раствориться, потеряться в этих чувствах. Это можно сравнить только с ядерным взрывом в груди, когда тебе настолько хорошо, что тело мечется из стороны в сторону, когда кричишь во всю силу голоса, чтобы хоть как-то дать выход рвущимся изнутри эмоциям, когда с каждой секундой рождаешься и умираешь, и видишь только багровые круги, обжигающие глаза слезами счастья и наслаждения.
Я судорожно выкрикивал имя Адама, ощущая, что вот-вот взорвусь от переполнявших меня невероятных ощущений. И Адам, кажется, чувствовал то же самое: толчки стали беспорядочно-резкими, рваными, сильными и нереально быстрыми. Еще пара секунд, три последних толчка и мир вокруг меня взрывается, разлетаясь миллионами искр перед глазами. Оргазм накрыл меня такой мощной волной, что меня буквально оглушило этим удовольствием, выбивая из груди судорожный вскрик. Мое тело бьет крупная дрожь, позвоночник выгнулся дугой, впуская Адама до боли глубоко в мое тело, и в ту же секунду я чувствую, как он с громким прерывистым криком взрывается внутри меня. Обессиленный, потрясенный, но до безумия счастливый, я откинулся на подушки, пытаясь хоть как-то справиться с совершенно сбившимся хриплым дыханием, и Адам так же без сил упал на меня, крепко сжимая в объятиях и горячо дыша мне в грудь.
Сколько мы так пролежали - трудно сказать, потому что после такого нереального удовольствия тяжело прийти в себя. Через некоторое время Адам все же скатился с меня, но не выпустил из рук, укладывая себе на грудь, которая все так же часто вздымалась в такт бешеному дыханию.
Я уже немного отдышался и теперь мое понемногу приходящее в норму сознание накрывает ощущение безумного счастья. Это было то самое чувство, когда понимаешь, что в странной мозаике твоей жизни, наконец, все кусочки встали на свои места! Приподнявшись на локте, я всмотрелся в лицо Ламберта, понимая, что, наверное, он и есть тот недостающий кусочек пазла, который я искал так долго.
И он тоже смотрел на меня сверкающими ярко-голубыми глазами, счастливо улыбаясь и обнимая меня за талию.
- Адам?
- Что, любимый?
Это его обращение заставило мое сердце пропустить удар.
- Знаешь, я ожидал, что мне будет хорошо, но не думал, что ты меня вот так сведешь с ума!
В ответ Адам звонко засмеялся и игриво потрепал мою влажную челку.
- То же самое могу сказать и я, Китти! Это было потрясающе...
- Ради такого стоило подождать и потерпеть обломы от Монти!
- Определенно стоило, малыш! - он аккуратно убрал упавшую прядь с моего лба и, мягко поцеловав меня, уложил всем телом себе на грудь. - И кстати, у тебя две недели, Томми.
- Две недели на что?
- На то, чтобы собрать свои вещи. Ты теперь будешь жить со мной, Китти!
Ох, вот это поворот! Я удивленно воззрился на его лицо, ища в счастливых смеющихся глазах хоть намек на шутку, но...похоже, он серьезно.
- Это звучит не как вопрос.
- А я и не спрашиваю!
- То есть ты и не думаешь, что я могу отказаться?
- Нет! Ты теперь мой, Китти, только мой, и никуда мы друг от друга не денемся... Я не хочу больше никогда отпускать тебя от себя. Хочу каждый день засыпать и просыпаться вот так, чтобы ты был в моих руках или, как минимум, на соседней подушке. Так ты согласен?
Я смотрел в его глаза и понимал, что, в сущности, теперь выбора у меня нет, потому что я и сам не смогу никуда от него уйти. И я так же хочу засыпать и просыпаться рядом с ним, так что...
- Хорошо, я согласен.
- Ну, вот и отлично! А теперь...ты, конечно, меня неплохо вымотал, но спать я еще не хочу...
- А чего ты хочешь?
- А ты догадайся! - глаза Адама снова потемнели и загорелись озорным огоньком, а в следующую секунду я почувствовал, как настойчивая рука медленно опускается по моей спине все ниже и ниже.
- Да, кажется, нас ждет долгая ночь...
- И еще очень очень много таких ночей, любимый.