Voodoo

POV Томми

Чертов Адам, Господи, я сейчас просто сдохну от таких взглядов! Игра на сцене - это игра для зрителей, так какого же хрена я дышать нормально уже не могу каждый раз, как он подходит ближе, чем на два метра или смотрит своими подведенными глазами! Вот он снова приближается...дай мне сил, Господи, чтобы я не накинулся на него прямо здесь и сейчас! А ты, чертов Казанова, не смотри так на меня! 
Адам подошел близко и запустил руку мне в волосы, так и эдак крутя мою голову, запрокидывая назад, чтобы открыть шею. Он просто невозможен... Но я поддаюсь ему, потому что не могу и не хочу иначе, потому что я давно уже его кукла-вуду, так пусть крутит, как хочет! Ничего, Томми, всего одна песня, осталась всего одна! А потом ты сыграешь свое соло и преспокойно улетишь на всех парах в душ, успокаивать прохладной водой младшего товарища. 
Спросите, на кой мне парень? А вот тут дело обстоит несколько сложнее. После последних событий мы оба чувствовали, словно начали отношения с чистого листа. Поэтому негласно договорились не торопиться с этим, хотя и разрешали друг другу все. Напористость Адама куда-то исчезла, уступив место...я вообще с трудом могу определить, что это. Теперь он постоянно нуждается в том, чтобы чувствовать меня рядом - держит за руку, кладет ладонь на плечо, коленку, голову, куда угодно, лишь бы ощущать контакт. И, надо признать, у меня схожие чувства. 

Но сейчас не тот случай! Сейчас я еле сдерживаю себя, не могу понять, что такое на меня нашло, хотя, думаю, в этот раз кто-то перестарался с экстази...
Адам представил публике Айзека, и настала моя очередь. Я начал, как обычно, постепенно переходя к самой горячей части моего соло. Ох, похоже, не одного меня-то завело не на шутку! Адам встал прямо передо мной и схватился за гриф гитары, повторяя движения моей руки и неотрывно глядя мне в глаза. Боже, так полыхать умеют только эти глаза, у меня даже пальцы похолодели о такого взгляда! 

- Что?! - Адам обращается к публике, наконец, отлипнув от меня, а я отхожу назад, поближе к кулисам. - Я вас умоляю, ребят, он просто учит меня играть на басу! 

Ага, так они и поверили! Мне иногда кажется, что этим людям вообще уже давно очевидно, что происходит между нами, и наши постоянные сказки в интервью про супер закадычных друзей уже никуда не годятся. 
Еще минута, еще совсем немного и...Адам представил последнего танцора, и я, помахав фанатам ручкой и мило улыбнувшись, сбрасываю с себя гитару и лечу в нашу с Адамом гримерку, сшибая все стены на своем пути. Нет, ну а нахрен они тут стоят, если я в них не вписываюсь? 

Залетаю в гримерку, захлопывая за собой двери и опрометью бегу к окну, окрывая настежь и впуская в комнату прохладный ночной воздух. Господи, мне нужно прийти в себя. Нужно успокоиться и желательно не наделать глупостей. Взять себя в руки и...

- Кис-кис-кис... - за моей спиной послышался приглушенный голос Адама. Проклятье! Щелчок замка на двери. Один шаг. Второй, третий. Седьмой шаг и хриплый выдох прямо у меня за спиной. - Тоже захотел подышать свежим воздухом?

- Да, мне нужно...нужно немного прийти в себя. Айзек сегодня перестарался с количеством экстази. 

- Возможно. - его руки легли мне на талию и горячее дыхание опалило чувствительную шею.

- Адам, ты...ты не способствуешь моему успокоению.

- Знаю. 

- Тогда зачем ты...

- Я люблю тебя.

Боже, зачем он говорит это именно сейчас?! Я же просто с ума сойду! 

- Я тоже люблю тебя, Адам... - разворачиваюсь в кольце сильных рук лицом к нему, хочу видеть его глаза. 

- Моему котенку нужна помощь? - улыбнулся Адам.

- Нет, ничего не...

- Твое тело с тобой не согласно. 

И в следующую секунду я чуть не поперхнулся воздухом, потому что Адам опустил свою ладонь на мой пах поверх ненавистных мне ужасно узких брюк. 

- Ах! Адам... - у меня все слова из головы повылетали, когда он невесомо поцеловал меня в губы, а потом спустился жаркими поцелуями на шею, покусывая и обжигая влажным языком. 

- Мой сладкий мальчик...мой любимый...любимый малыш... - от его шепота я едва не терял сознание, эти слова заволокли туманом мой и без того поплывший разум, а теплая рука, уже ловко расстегнувшая ремень брюк, творила безумные вещи с моим телом. 
Через секунду обе его руки резко переместились выше и вдруг...резкий и громкий треск рвущих ниток, и он срывает с меня то, что я называл рубашкой. 

- Адам, это же концертная...

- Плевать! - мне показалось, или он зарычал сейчас? Я даже не знаю, чего я в данный момент хочу больше, но, кажется, что его руки буквально везде. Закрываю глаза, и создается ощущение, что он касается всего тела одновременно, как будто проникает пальцами прямо под кожу. Его губы сейчас на моей груди...Боже, еще немного и я не устою на ногах! 

- Адам...Боже! - он ощутимо прикусил зубами мой сосок, и все тело словно прошило током. Коленки все-таки подогнулись, но он удержал меня, крепко обняв за талию.

- Мне тоже неудобно стоять... - прохрипел он и в два шага пересек комнату, усаживая меня на диван. - Вот так гораздо лучше!

Сам он, широко разведя мои ноги в стороны, сел на колени между ними и, глядя мне в глаза, схватился обеими руками за кромку джинсов. 

- Томми, можно? 

Господи, как у него еще сил хватает об этом спрашивать?! Хотя, может, он сам...сомневается?

- Ты хочешь? 

- Хочу. Но не хочу торопить тебя. 

- Значит...теперь всегда можно. 

Не знаю, как у меня хватило выдержки на такой длинный диалог, потому что член у меня в штанах уже едва не сводило судорогой от напряжения. 
Адам сверкнул глазами и мучительно медленно стянул с меня джинсы вместе с бельем. Моя природная застенчивость как-то запоздало напомнила о себе, и я уже дернулся, чтобы закрыться, но он удержал мои руки и припал губами к подрагивающему животу. 

- Не надо...больше не прячься от меня... - выцеловывая загадочные узоры на буквально пылающей коже, он доводил меня до той степени безумия, когда даже в условиях конца света, природных катаклизмов, мировой войны или ядерного взрыва я бы не позволил ему остановиться. - Ты такой красивый...такой теплый, мягкий...нежный...хочу чувствовать тебя таким всегда...я хочу любить тебя сутками напролет...мой ангел, только мой...родной, любимый...

Я слышал каждое его слово и умирал от счастья, нежности и любви, заполняющей меня до краев. Я чувствовал, что плачу, но не мог остановить эти слезы, как не мог перестать слушать его шепот. Но когда он затих, его жаркое дыхание опалило меня там, где тянуло и ныло больше всего. И я уже не мог сдержаться.

- Адам...пожалуйста, давай...

Может, это было не все, что я хотел сказать, но он меня понял, и через секунду по моему позвоночнику снова прошелся разряд тока. вырвав из груди громкий судорожный стон. Адам мягко поцеловал головку, а потом тихонько усмехнулся от моей реакции. Боже, я бы посмотрел на тебя в такой момент! 
Похоже, Адам все же решил сжалиться надо мной и, несколько раз провел языком по всей длине, а потом плотно сомкнул губы на головке, медленно заглатывая почти до основания. Господи, дай мне не умереть прямо сейчас...как же хорошо, черт возьми! Уже не контролируя себя, я запустил пальцы в черные шелковистые волосы и мягко надавил на его затылок. Но, похоже, у Ламберта было другое мнение на этот счет, и даже в таком положении он сам командовал парадом. 

- Адам, бог ты мой...

- Очень приятно, котенок, но я всего лишь смертный! - он усмехнулся и провел языком по все длине члена, заставив меня снова громко простонать на одной высокой ноте. - Смертный, который до безумия тебя любит...

Я уже не сдерживал стонов, потому что они вырывались вместе с дыханием. Адам сводил меня с ума своими действиями: руками он гладил мои бедра, живот, ноги, все, до чего только мог достать, его губы ритмично скользили по стволу плотным кольцом, а язык ловко с нажимом ласкал каждую венку, играл с такой чувствительной кожей, отчего я весь извертелся, а мой голос уже прилично осип. В какой-то момент он выпустил член изо рта полностью и легко подул на него, отчего я весь покрылся мурашками и еще громче простонал его имя...а оно, похоже, просто создано для того, чтобы его стонали. 

- Любимый...ты даже не представляешь, как ты красив сейчас...

- Адам...

Его имя - это все, что было сейчас в моем мозгу, все, что я знал, все, что было вокруг меня. Только он один. 
Адам снова закружил языком по моему члену, заставляя стонать из последних сил, а потом сомкнул губы в плотное кольцо и я почувствовал, что осталось совсем немного. Я не мог открыть глаз, я ничего не видел, кроме багровых кругов, я весь будто состоял из пламени, и сейчас приближался к самому пику, после которого, казалось, мое сердце просто остановится. 

- Адам...Адам, Боже...Я сейчас, уже...ты не...

И я не успел ничего сказать, потому что уже не стонал, а просто закричал от оглушительной волны удовольствия, накрывшей меня. Позвоночник выгнуло с такой силой, словно я вставил пальцы в трансформатор, все тело прошили сладкие судороги. Я оглох и ослеп на секунду, потому что все, что я чувствовал - это огонь по всему телу и его руки на своих бедрах...

Не знаю, сколько минут мне понадобилось, чтобы прийти в себя, но, когда я, наконец, открыл глаза, то увидел, что Адам все так же сидит на полу и нежно целует мою ногу от коленки до бедра. В уголке его губ виднелась белесая капля, что заставило меня мгновенно покраснеть. 

- Адам... - он поднял на меня буквально сияющие счастьем и восхищением глаза и, улыбаясь, положил голову мне на ногу.

- Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, котенок. 

- Я тоже очень люблю тебя, Адам, но...

- Я бы провел с тобой вот так хоть целую вечность, но у нас совсем нет времени.

Вот этого я сейчас не понимаю...

- О чем ты? 

- Радость моя, мы в гримерке. С минуты на минуту в нашу дверь будет стучаться Питтман, потому что я уверен, они все снова ждут только нас. - Адам поднялся с колен и протянул мне руку, помогая встать, после чего подал мирно висящие на стуле чистые джинсы и как-то виновато посмотрел на рубашку, которую буквально разорвал пополам. - Прости за это, котенок...немного не рассчитал силу.

- Забей на это...Адам, ты же не...я имею в виду, это я, а ты же... - черт, я даже не знаю, как ему сказать! Дожили. 

- Позднее, малыш, у нас ведь впереди еще так много времени. Успокойся, милый, я в норме, а нам еще нужно доехать до отеля. - он улыбнулся и, быстро поцеловав меня, помог собраться за какие-то десять минут, после чего мы вместе спустились на улицу, где около белых джипов стояла вся наша группа, дожидающаяся нас двоих, во главе с разгневанным Плюшечкой, который буквально взглядом испепелял нас на месте. Ну, задержались мы, ну, что такого? Любовь ведь намного важнее! 

***

В тот вечер, вопреки моим ожиданиям (и, надо признаться, некоторым опасениям) ничего так и не случилось. Мы приехали в отель, и Адам потащил всех нас в бар, где мы по общему решению позволили себе хорошо выпить, потому что впереди два выходных дня, а выезжаем мы только послезавтра в 18.00. Эти несколько часов я через каждую минуту поглядывал на Ламберта, который, казалось, весь светился от счастья, улыбался, хохотал во все свои пять октав, и нисколько не чувствовал неудобства. А вот меня грызло изнутри недоумение - после того, что случилось в гримерке он ведь...остался неудовлетворенным, а я ясно видел еще в самом начале нехилый такой стояк у него в штанах. Нет, вы не подумайте, что я чем-то недоволен! Мне в жизни еще не было так охуенно прекрасно, как несколько часов назад, но...я не мог понять, как Адам обуздал себя? А, главное, почему??? 

- Томми, красота моя, почему ты сидишь хмурый? - кажется, Адам уже был прилично пьян, глазки-то вон как блестят... 

- Я не хмурый, Адам, просто задумался. 

- Неправда! Лапуля, не огорчай меня, если ты грустный, я тоже буду грустить. А сегодня такой прекрасный вечер!...ну, пожалуйста! А вообще...иди ко мне, солнышко! 

Я не успел даже сообразить, что это значит, как эта наглая пьяная брюнетка сгребла меня с моего стула в охапку и пересадила к себе на колени. Не думайте, что я не вырывался, но с моей-то конституцией разорвать захват этого слоника ну очень трудно! А он еще и хихикал надо мной, словно сдерживать бушующего меня ему вообще ничего не стоило.

- Ну и зачем так брыкаться, счастье мое? Тебе же нравится, чего ты вырываешься! К тому же...ну как тебе, пупсик ты мой маленький, одолеть такого большого и сильного меня? 

После этой охренительной реплики сидящие рядом с нами Айзек, Эшли, Монте и Терренс покатились под стол в припадке истерического хохота. Похрюкивая, постанывая, кряхтя и вереща, они едва не плакали, глядя на довольную рожу Ламберта, который, держа меня на коленях, улыбался, жутко довольный собой, во всю свою белоснежную калитку. Ну, честно, я старался сделать обиженную моську, но, поддавшись всеобщей истерии, тоже засмеялся... А Адам, наклонившись к самому моему уху, как-то оооочень чувственно прошептал:

- Вот так гораздо лучше, солнце. Я обожаю твой смех...

Вот вы не представляете, чего мне стоило сейчас сдержаться и не наброситься на него прямо здесь, при наших друзьях! А он же, наглая морда, еще и обнял за талию и положил подбородок мне на плечо, легонько поглаживая мой живот. 

- Вот скажи мне, Томми... - Айзек проснулся. - Как тебя вот так угораздило?! 

- Угораздило что? 

- Ну...с Адамом...не обижайся, босс, но...Томми, ты же был нату...

- Не договаривай. Получилось так, как получилось, Айзек, и...больше мы не говорим об этом. 

Судя по лицу друга, я лишил его прекрасной возможности поразмышлять вслух над моей ориентацией. Ох, какой же я молодец все-таки! Но в этот разговор неожиданно вмешалась Эшли:

- Томми Джо, ну мы ведь просто беспокоимся за тебя! Главное, чтобы тебе было хорошо... А тебе ведь хорошо?

И тут же рука Адама на моем животе замерла. Ясно, он тоже ждал моего ответа. Но солгать или уйти от ответа в данном случае я не мог и не хотел, да и поплывшее немного от алкоголя сознание не выдавало мне вариантов ухода от этого разговора, поэтому...оставалась только правда:

- Да, мне чертовски хорошо! Спасибо, что так беспокоитесь за меня, но давайте сменим тему. 

Ребята поддержали, заводя новую беседу о предстоящих концертах, а я снова услышал приглушенный шепот у себя за ухом:

- Мне тоже безумно хорошо с тобой, сладкий...лучше, чем с кем бы то ни было.

В общем, разошлись мы около половины пятого утра, когда Эшли уже практически спала на плече Айзека, Монте в пятидесятый раз что-то нес про сложность работы музыкального директора, Терренс вообще уперся танцевать пятнадцать минут назад и так и не вернулся, а Адам...а он так и сидел со мной на коленках, через каждые пять минут целуя меня в загривок и шепча что-то очень ласковое. 
Количество алкоголя, влитое в мой и без того вымотанный организм, наконец, дало о себе знать и меня потянуло в сон, хотя я тщательно старался это скрыть. Но когда я зевнул во второй раз, Адам чуть подвинул меня, посадив боком, и положил ладонь мне на щеку.

- Пойдем в номер, котенок, ты уже засыпаешь.

- И вовсе я не хочу...ааа, спать, Адам! Я бодр, как...

- У тебя глаза слипаются, я вижу. Пойдем, малыш, ты же не хочешь завтра проспать весь выходной?

- Я и не просплю... - понятия не имею, зачем я упорствовал, но мне хотелось подольше посидеть вот так, на его коленках, в его объятиях. Я так привык к этому ощущению, что не мог заставить себя его лишиться. потому что...идти в номер - это же значит вставать, передвигать ноги...нет, не хочу! Но Адам всегда был упертым.

- Может, и не проспишь, но завтра точно будешь клевать носом. Ну же, Китти, обещаю, приставать не буду, если этого боишься. 

- Да при чем тут вообще это?!

- Ну а почему же ты тогда так упорствуешь, хотя сам уже практически спишь?

- Я просто не хочу вставать. - я решил, что правда лучше всего, к тому же. я слишком пьян, чтобы врать. - Ты меня держишь, и мне тут так хорошо и тепло. Не хочу вставать, ты меня отпустишь и я...

Я не успел договорить, как это чудо засмеялось! Вот наглость, он еще и смеется надо мной! 

- И в этом вся проблема? 

- Я не хочу вста...

- Не надо вставать, малыш, попросил бы сразу! Я отнесу тебя в номер, и тебе не придется меня отпускать, ок? 

- Отнесешь??? - слабо верится, он же выпил столько же, сколько и я, и поэтому...да он меня просто не удержит! Выронит где-нибудь на лестнице, и все! Нееет, страшно мне как-то...лучше тогда пешком.

- Неа!

- Это почему еще?

- Ты меня уронишь. - надувать губки - это по-детски? Да бросьте вы! 

Адам в ответ только рассмеялся.

- Глупости, котенок, я никогда не посмею уронить мое сокровище! - и в доказательство своих слов он ловко перехватил меня одной рукой под коленками и встал, заставив меня со вскриком крепче обвить его шею. - Ну все, ребят, мы спать, а то Китти уже клюет носиком.

Пожелав друзьям спокойной ночи, Адам понес меня до лифта, не замечая удивленных лиц портье. Пока мы ехали на девятый этаж, он тоже не выпускал меня из рук, но остановился перед дверью нашего номера.

- Прости, лапуля, но сейчас правда придется тебя отпустить, чтобы открыть дверь.

- Ладно, так уж и быть! - и чего я сегодня такой великодушный?

- Спасибо, мой принц!

Адам аккуратно поставил меня на пол, но одной рукой продолжал обнимать за талию, открыл дверь и, снова подхватив меня на руки, занес в номер, ногой захлопывая дверь. Затем положил меня на кровать и с улыбкой сел рядом:

- Я не могу спать одетым! - во мне, похоже, проснулась капризулька. - Раздень меня! Только...чур не приставать!

- Как пожелаешь, котенок! - Адам довольно быстро справился с моей одеждой, затем быстро стянул все, что было на нем и, укрыв меня одеялом. залез ко мне, тут же обнимая и укладывая себе на грудь.

- Адам?

- Что, милый? 

- А тебе тогда...ну, в гримерке...тебе было не слишком...ну, это было было не сильно ужасно?...в смысле, тебе...тебе могло понравит-ся? - я знаю, что это пьяный бред, и завтра я либо буду жалеть об этих словах, либо не вспомню их, но сейчас это слишком важно, чтобы об этом промолчать.

- Томми, разумеется, мне понравилось, я думал это очевидно! Ты был просто великолепен, и мне было очень хорошо.

- Но ты же ведь не...

- Какая разница? Я хотел доставить удовольствие тебе, малыш, потому что для меня это радость. Я смотрел на тебя, слушал твои стоны и был счастлив, любимый, я чувствовал себя королем мира, потому что тебе было хорошо в моих руках. Для меня это главное, малыш. 

Вот тут я могу и заплакать. Господи, что ж я такого хорошего-то в прошлой жизни сделал?! 

- Адам, ты просто...нереальный! 

- Это ты невероятен, сокровище. А теперь спи, лапа. 

- Спокойной ночи, Адам.

Он промолчал в ответ, но через пару минут я, уплывающим в сон сознанием услышал его шепот:

- Спокойной ночи, любовь моя...