Ошибки
POV Адам
Я проснулся от того, что проклятое солнце нагло пробралось сквозь распахнутые шторы и светило мне прямо в лицо, прерывая такие сладкие часы беспамятства. И вместе с новым днем на меня обрушились воспоминания вчерашнего... Уже скорей по привычке я пошарил рукой по соседней половине кровати, ожидая почувствовать там Его, но постель была пуста.
На часах 7.30 утра, значит, я уснул два с половиной часа назад. И эта ночь была действительной самой ужасной ночью в моей жизни. Мысли, бесконечное количество мыслей, сомнений, эта жуткая тупая боль и пустота в груди, а еще...было то, что причиняло больше всего мучений, заставляя часы превращаться в столетия. Томми на моей груди. У меня просто не было сил отстранить его от себя, а тепло его тела, его запах даже не сводили меня с ума, а просто убивали. Он был рядом, совсем близко ко мне, но, кажется, теперь между нами хренова туча километров, ров с водой и пятиметровая стена. А больней всего меня жгли его слезы. Всю ночь, пока я лежал без сна, не в силах даже обнять его, он тихо плакал во сне, изредка всхлипывая, и...звал меня. Боже, я думал, что сойду с ума или просто умру этой ночью! Каждый раз, слыша, как он шепчет "Адам", я хотел просто остановить эту бесполезную штуку, которая упорно билась в моей груди и прекратить, наконец, эту пытку.
А потом я все-таки уснул, на каких-то два с половиной часа проваливаясь в спасительную темноту. И проснулся один. Что ж, привыкай, Адам, с этого дня ты будешь один еще очень долго.
POV Томми
5.45 утра. Я просыпаюсь, хотя за окном только начинает светать. Боже, как сильно жжет в глазах, их даже открыть больно... Но не больней, чем понимать, что я сейчас лежу на груди спящего Адама, а он...даже не обнимает меня. Я аккуратно поднимаюсь и, сев ровно, смотрю на того, кого вчера так долго ждал. Руки как-то беспомощно раскинуты, между бровей напряженная складка, под глазами темные круги, веки чуть опухли и покраснели. Господи, что же с нами происходит?! Эта глупая, чудовищная ошибка теперь заставляет страдать нас обоих, но...больше всего я сейчас хочу, чтобы прошлой ночи вообще не было.
Тихо слезаю с кровати и иду в душ, надеясь не разбудить своими действиями Адама. И, стоя под горячими струями воды, снова прокручиваю в голове все, что случилось и думаю, что теперь я могу сделать. После того, как Адам ушел из гримерки, я хотел было сразу же кинуться за ним, но что-то меня остановило. Я думал, что в таком состоянии он вряд ли захочет меня слушать, а я должен разобраться с Кристиной, которая сейчас сидела в полнейшем шоке на том самом диване, куда я толкнул ее.
- Томми, что сейчас...
- Уходи немедленно. - отчеканиваю, пытаясь сдержаться и не накричать на нее.
- Нет, милый, ты не...
- Я не хочу тебя слушать, Кристина! Между нами уже давно все кончено, я не хотел и не хочу ничего с тобой начинать или продолжать.
Девушка поднялась и подошла ко мне, нахмурив брови.
- Томми, у меня есть ребенок.
- Поздравляю. Что дальше?
- Томми, я думаю, что он...твой.
В этот момент мне захотелось схватить ее за тонкую шейку и хорошенько так припечатать к стене.
- Ты рехнулась?! Какой еще нахер ребенок, Кристина?! Мы расстались три года назад, и говоришь что...что значит твое "я думаю"???
Она закусила губу и опустила взгляд.
- Это значит, что я...я не знаю точно, Томми! Я поняла, что беременна, когда мы с тобой расстались, но не знала, от кого именно, потому что...
- Потому что спала, кроме меня еще с двумя.
- Да... Я хотела сделать аборт, но не смогла и...а когда родился Джейми я так и не поняла, чей он сын. Я сказала Кристоферу и Найджелу, но они оба отказались сдавать тест на ДНК, и оставался только ты, вот я и подумала...но Джейми правда похож на тебя и Кристофера! Он точно сын кого-то из вас двоих...
Больше этот поток бреда я слышать не мог.
- Очень трогательная история, Кристина, но во-первых, я слабо в это верю, во-вторых, сколько лет твоему сыну?
- Два и месяц.
- Путем элементарного подсчета ты поймешь, что моим этот ребенок быть просто не может, потому что это вопрос даже не генетики, а чистой математики. А в-третьих, я повторяю последний раз: я больше не хочу тебя видеть, ты была моей ошибкой. Уходи.
- Томми, я...
- Хорошо, раз тебе тут так нравится, уйду я, но больше никогда, слышишь, никогда даже не пытайся приблизиться ко мне, Кристина.
И с этими словами я вышел из гримерки, тут же бегом вылетая из здания, надеясь как можно быстрей добраться до отеля. На улице уже все усаживались в машины, когда меня увидел Монте.
- Эй, Томми! Живо беги сюда и объясни мне, какого хера между вами произошло?!
- Монте, прости, я не могу тебе пока ничего объяснить. Где Адам?
- Ушел в отель.
- Ушел?!
- Да. Вышел даже не переодевшись, выглядел, как мертвец. Ну я дал ему толствку и очки, и он ушел пешком.
Вот это была реально плохая новость!
- Черт, мне нужно срочно его догнать... - и я уже было побежал к тротуару, но был ловко перехвачен за воротник рубашки.
- Ну уж нет! Не надо мне двух звезд, шатающихся по городу! Ты едешь со мной в отель и ждешь Адама там. Садись в машину.
Через двадцать минут мы приехали в отель и разошлись по своим этажам, а я пулей улетел в наш с Адамом номер, молясь, чтобы он уже был там. Но это было напрасно, номер был пуст, и в следующие три часа я, изматывая себе последние нервы, мерил шагами комнату, дрожа от каждого звука, потому что до смерти хотел и боялся услышать, как откроется дверь и в нее войдет Адам.
Когда силы уже совершенно кончились я лег в кровать, уговаривая себя не спать, потому что мне было необходимо дождаться Адама. И все-таки, я не заметил, как уснул; не знаю, сколько прошло часов или минут, но я проснулся от звука закрывшейся двери в номер. В ту минуту даже с закрытыми глазами я кожей чувствовал, что это он. Он пришел. Боже, помоги мне не умереть от сердечного приступа. Я открыл один глаз и увидел его, стоящего в дверях. На него светила луна и я увидел его лицо, после чего сразу же закрыл глаза. Переносить это оказалось выше моих сил: он был бледный, как полотно, с растекшимся от слез макияжем и мелко подрагивал. Я не мог поверить, что это из-за меня он сейчас в таком состоянии. Из-за меня ему сейчас больно.
Адам тихо прошел в душ и пробыл там около часа, все это время я был близок к истерике, потому что мне дико хотелось пойти к нему прямо сейчас, увидеть его, обнять, стереть все слезы с лица и умолять его простить меня, объяснить, что произошедшее - нелепая ошибка и рассказать, как он дорог мне, как сильно я...влюбился в него. Но я лежал в чудовищно ледяной кровати, как памятник самому себе. А потом он вышел. Подошел к кровати и несколько бесконечно долгих минут смотрел на меня. Я притворялся спящим, потому что в ту минуту просто не смог бы сказать ни слова. Что он думал обо мне? Проклинал, злился?
Когда он лег в кровать, я понял, что эта ночь - мой, возможно, последний шанс побыть рядом с ним так близко. Я дождался, пока он задышал ровней, кажется, уснул. И тогда я снова решился посмотреть на него. Приподнялся на локте, придвинувшись ближе. Да, спит. Я не удержался от искушения и кончиками пальцев коснулся его лица. Прости меня, Адам, пожалуйста, прости... Я сказал это вслух? Плевать, он все равно спит.
Как бы я хотел вернуть все и не идти в эту проклятую гримерку, а дождаться тебя, Адам, пойти с тобой, сказать тебе все... Я лег на теплую широкую грудь и обнял его поперек талии, прижимаясь всем телом к моему персональному солнцу. А я ведь так хотел сказать, что люблю тебя...
А что мне делать теперь? Я не знаю, захочет ли Адам слушать меня, поверит ли в то, что я скажу, но...я не хочу его потерять, просто не могу. Поэтому я должен по крайней мере попытаться.
Выключаю воду и подхожу к запотевшему зеркалу. Да уж, последствия вчерашнего супер ярко дают знать о себе - глаза ужасно красные, веки опухли, губы искусаны, а под глазами гигантских размеров синяки. Да уж, Томми, видел бы тебя сейчас Адам...
Я потянулся к полотенцу, и вдруг...дверь в ванную распахивается, а на пороге застыл Адам с охреневшим выражением лица и огромными опухшими глазами. Блядь...и хоть бы одна мысль, но нет, мы оба стоим, как памятники, и смотрим друг другу в глаза. Я не могу оторвать от него взгляд, не могу пошевелиться, как мышонок, загипнотизированный удавом. Вот только этот удав и сам, похоже, не поймет, что нужно делать с тупым мышонком.
- Прости... - шепчет Адам, но все так же смотрит на меня. - Я...я сейчас...
- Адам... - да, это все, на что меня хватает.
- Томми...прости, ты... - он тоже не может договорить, но...ой, мамочки, нет! Не знаю, какая сила толкнула меня на это, но в ту секунду я понял, что если он сейчас закроет дверь, я могу больше не получить шанса сказать ему обо всем. Или не смогу сам решиться. Сейчас или никогда. Я быстро хватаю его за руку, не давая скрыться за дверью, но у меня просто нет сил, чтобы притянуть его к себе. Поэтому просто держу, не могу отпустить, просто не могу.
- Адам, не уходи...
Кажется, он снова в ступоре, на этот раз от моих слов. И снова смотрит на меня во все глаза. Но в то же время, будто в замедленной съемке я вижу боковым зрением, что он делает маленький шаг вперед и убийственно медленно закрывает за собой дверь.
- Томми, тебе нужно...
- Мне нужно кое-что сказать тебе! - почему от этих слов он скривился, будто я его порезал, как-то нервно сглотнул и попытался вытянуть свое запястье из моих пальцев. Нет, нет, только не сейчас, я не дам! Еще крепче стискиваю его руку, потому что это тепло - единственное, что удерживает меня сейчас от истерики или сердечного приступа.
- Нет, пожалуйста... Томми, не говори ничего, давай я просто уйду.
- Нет!
- Томми, я не хочу объяснений...я не выдержу их...прости, что так эгоистично настаивал. Не говори...
О чем он вообще?! Меня сейчас всего трясет, поэтому я хватаю его за вторую руку, пытаясь, хоть как-то сохранить остатки разума.
- Нет, нет, нет, Адам, я должен...я не могу...не хочу тебя терять, Адам!
Глаза певца снова округлились, он как-то боязливо сделал шаг назад.
- Разве это не я...потерял тебя вчера?
- Нет, Адам, я...тогда на сцене я сказал тебе правду!
- Тогда что по-твоему я видел в гримерке? - в голубых глазах напротив меня вдруг зажегся какой-то очень нехороший огонек. Это ревность? Или злость... - Я видел тебя с твоей девушкой, разве нет?! Более того, я видел эту самую девушку с...ребенком, очень похожим на тебя, Томми! И это тоже правда.
- Да, Кристина...позволь мне объяснить, Адам! Он была моей девушкой. Слышишь, была! Мы расстались три года назад.
Адам снова дернул на себя руки, но я снова не позволил ему отнять их у меня.
- Ребенку на вид как раз именно столько...
- Он не мой, Адам! Клянусь тебе! И Кристина тоже давно уже не моя девушка.
- Тогда почему она заявила это мне? - в этом вопросе был вызов, он разговаривал уже на очень повышенных тонах, но я не мог его винить за это. Я причинил ему боль, хоть и не намеренно.
- Потому что...потому что она хотела вернуть меня.
- Мы добрались до сути.
- Да, верно. - я увидел по его глазам, что он слабо верит мне, и это щелкнуло по моим и без того расшатанным нервам, как кнут. Я резко дернул Адама к себе и, развернув его, прижал спиной к раковине, приковав его запястья по бокам собственными руками. Он не ожидал этого от меня, но и вырваться пока не пытался, поэтому...сейчас, видимо, и есть тот самый шанс, когда он либо поверит мне, либо я потеряю его навсегда... - Мы добрались до сути, Адам. И эта суть в том, что я не лгал тебе, говоря, что Кристина уже давно не моя девушка...Три года назад мы действительно были вместе, и я любил ее. Очень любил, и даже собирался сделать предложение! - на этих словах Адам дернулся, пытаясь вырваться, но я удержал его, не зная, какими нечеловеческими силами. - Но я этого, слава богу, не сделал. Я узнал, что все время наших отношений, встречаясь со мной, живя со мной в одной квартире, она...встречалась и спала еще с двумя мужиками! Я застал ее с ними однажды, и после этого разорвал наши отношения. Это случилось три года назад. После этого я ни разу не видел Кристину и ничего не слышал о ней и ее любовниках. До вчерашнего дня. Она пришла в гримерку, пока я ждал там тебя. Сказала, что все еще любит меня, дико сожалеет...но это была абсолютная ложь, я по глазам видел. Я сказал ей, что она мне не нужна, но она решила убедить меня, видимо, еще одним способом и...поцеловала. - как только я произнес это слово, Адам снова с силой дернулся, но я прижался к нему всем телом, еще крепче прижимая руки к холодному мокрому камню. - Она сама меня поцеловала, слышишь! И я оттолкнул ее в тот момент, когда ты вошел в гримерку и...
- Даже поцелуем не убедила? - в его голосе было столько ехидства и горькой усмешки, что мне захотелось укусить его посильней. Но я сдержался, потому что знал, что он говорит это от собственной боли.
- Не убедила.
- Почему это? Ты же у нас натуральный маль...
- Потому что у меня есть ты, черт возьми! Потому что она меня не волнует, вообще никто не волнует, кроме тебя! Потому что как только она меня поцеловала, мне стало противно, ведь это был не ты! А еще потому что я не хочу ничьих поцелуев, кроме твоих!!!
Не сдержался... Я высказал Адаму то, что чувствовал, и его глаза чуть смягчились.
- Ты не...
- Дай закончить. Я хотел кинуться за тобой, когда ты ушел, но думал, что...что ты не захочешь меня и слушать, пока так зол на меня. Я остался, и попытался выпроводить Кристину, хотя мне хотелось убить ее. И тогда она сказала мне, что...она не знает, чей это ребенок. Ее любовнички отказались сдавать тест ДНК на отцовство, поэтому оставался только я и она решила прийти ко мне...
- Может, ее догадка...
- Нет, Адам, ни разу она не верна! И я уверен, что она прекрасно знала, что я не могу быть отцом мальчика.
- Почему?
- Ребенку два года и месяц. Даже человек, поверхностно знакомый с математикой, скажет, что этот ребенок не может быть моим. Она забеременела уже после того, как мы расстались. - Адам понуро опустил голову, и я почувствовал, как его тело немного расслабилось. Одному богу известно, чего мне стоило тупо стоять и жестко прижимать его к этой раковине. - Адам, посмотри на меня, пожалуйста... После того, как ты ушел я сказал Кристине, что не желаю никогда больше видеть ее и вспоминать о ней. Монте сказал мне, что ты ушел пешком в отель, и я хотел догнать тебя, но он...в общем, я приехал сюда с ними, я ждал тебя здесь в номере... Я дико боялся и очень ждал, когда ты придешь. Я боялся, что с тобой что-то случилось. Я долго ждал и потом...я как-то уснул, не помню даже, как. Но проснулся в тот самый момент, когда ты пришел. - только сейчас он снова поднял на меня глаза. - Да, Адам, я не спал...прости, я притворился спящим, потому что...я просто не мог тогда посмотреть на тебя, мне было так больно, страшно, я...Нет, я должен сказать тебе не это.
- Томми, не...
- Подожди! - не знаю, какой раз я уже перебиваю его, но сейчас я рассказал ему почти все, объяснил, и сейчас мне было важно знать только одну вещь. - Адам, ты веришь мне?
Десять секунд молчания. Гребаные десять секунд, за которые мое сердце, кажется, пять раз остановилось. Десять секунд он безотрывно смотрел мне в глаза, словно пытаясь что-то прочесть там. Я знаю, ему нужно было понять, что я не лгал, но...как же было тяжело стоять вот так. ожидая, уйдет ли он сейчас или нет. А потом он тихо сказал:
- Я верю.
И от этих двух слов я будто умер и родился заново. Он верит, Господи, он верит мне! Значит, я не потерял его полностью, значит, могу еще вернуть все...
- Спасибо, Адам. - я, наконец, отпустил его руки и почувствовал, как занемели от сильной хватки собственные пальцы. Но лииться его тепла сейчас я все равно не мог, поэтому прислонился лбом к его лбу. - Я никогда не лгал тебе, никогда, честное слово. И не лгу сейчас. Прости меня, Адам. Прости за то, что причинил такую боль, я не...
- Я прощаю, Томми. - после этих слов я почувствовал, как на мою талию несмело легли теплые ладони. Боже, я успел так соскучиться по этому ощущению!. - Ты тоже прости меня, но...
- Я знаю. Я должен был сказать тебе это сразу после концерта... Ты советовал мне быть честным с самим собой. И я понял, что ты, не знаю, каким образом, но ты...изменил что-то во мне. Или просто показал мне меня настоящего. Я просто...действительно не хочу тебя потерять, Адам. Ты нужен мне. Я не знаю, как, почему, да мне и все равно, но...черт, я уже просто не хочу...не могу без тебя. Я люблю тебя, Адам. И все это...
- Не говори больше ничего... - он прошептал эти слова и крепко обнял меня, прижав к себе, поцеловал куда-то в шею и ласково погладил меня по спине. Боже, я смог это сделать, я не верю! Я сказал ему, и он...он мой, Боже, он теперь действительно мой! Я сразу же ответил на его объятие, переплетая руки у него на шее, уткнулся носом во впадинку под ключицей и вдохнул его запах, который так сильно кружил мне голову. Кажется, я снова плачу? А, плевать, это слезы счастья, потому что кошмар, наконец, закончился. Адам рядом, здесь, со мной, такой близкий, теплый, гладит меня по волосам и целует в макушку. Я могу простоять так целую вечность, но...хочу увидеть его глаза и поднимаю голову.
- Адам, я...
- Я люблю тебя.
- Поцелуй ме...- я не успел даже договорить, когда он нежно, мягко коснулся моих губ своими. Он не настаивал, не углублял, он только касался, изучая, словно прося прощения и обещая, что теперь все будет хорошо. Я ответил ему сразу же, но долго этот поцелуй не продлился. Мы одновременно отстранились друг от друга, и он взял мое лицо в ладони.
- Прости меня, маленький, я...я все на свете спутал, когда увидел тебя с ней. Бог знает, чего себе надумал, а в итоге...прости.
- Ты тоже прости меня. Нам нужно было просто поговорить...
- Скажи еще раз.
Я скорей интуитивно понял, какие слова он хочет от меня услышать, и я сказал их раньше, чем подумал об этом:
- Я люблю тебя.
- Люблю тебя...