Voodoo

POV Томми

- Я его девушка! 
За секунду до того, как Кристина сказала эту фразу я уже успел умереть сотней смертей одновременно, потому что прямо передо мной стоял Адам и...хотя нет, даже не Адам, а только его тело, потому что столько боли, обиды, непонимания, вины и отчаяния никогда не было и не может быть в вечно ярких глазах моего Адама. 
Но именно так и есть. Эти глаза, в яркий блеск которых я, похоже, действительно влюбился, потухли за одну секунду. И все из-за нелепости, из-за глупости и идиотских обстоятельств. 

Сразу после концерта я убежал в нашу с Адамом гримерку, чтобы побыстрей смыть сценический макияж и дождаться своего парня. Я намеревался сказать ему то, что решил для себя во время этого концерта, на Fever, пока он с такой страстью целовал меня. Я хотел сказать ему, что он победил, достиг своей цели, что я добровольно (и надо сказать, не без энтузиазма) с этого момента принадлежу ему. Я знал, на что намекаю, знал, на что иду и что случится этой ночью. Но так же я знал и то, что со мной будет Адам, а это априори значит, что мои ожидания не оборвутся болью и разочарованием. 
Поэтому я терпеливо ждал его, успел даже переодеться. И, наконец, дверь как-то тихо приоткрылась. На Адама это не похоже, после моих слов на сцене он должен был бы ураганом влететь в эту гримерку. Но это был и не Адам.
В комнату вошла девушка, от взгляда на которую я наверняка приобрел пару седых волос. Я точно узнавал эту точеную фигурку, темно-каштановые локоны и такие же непроницаемо-карие глаза с золотыми вкраплениями. Это была Кристина, девушка, с которой я расстался около трех лет назад, хотя уже собирался сделать ей предложение. Я помню, как сильно ее любил и как мне было больно потом осознавать, что все время нашего романа я делил ее еще с двумя мужчинами! Но все это было в прошлом, а сейчас...что ей нужно?

- Кристина, как ты...

- О, Томми, ты не представляешь, как я счастлива тебя видеть! - да, этот сладкий голос не меняется со временем. - Я так обрадовалась, когда узнала, что Ламберт едет сюда, а ты...играешь в его группе! 

- Прости, не могу сказать, что счастлив тебя видеть, но...как ты сюда прошла? 

- Ох, значит, ты все еще сердишься на меня...Я убежала с meet&greet, потому что хотела найти тебя.

Тааак, вот это мне уже сильно не нравится. На кой хрен я сдался бывшей девушке, которая бросила меня три года назад, потому что я узнал, что она изменяла мне еще с двумя? 

- Я не сержусь, Кристина, я давно и все забыл. Поэтому скажи мне, зачем ты пришла и...уходи побыстрей, пока тут нет охраны или не пришел кто-то из группы. 

Или Адам. Но об этом я промолчал. 

- Томми, зайчонок мой...

- Кристина! Я уже давно не зайчонок и уж тем более не твой. Наверное, тебе лучше уйти. 

- Томми, я пришла потому что...хотела попросить у тебя прощения.

- Спустя три года?

- Лучше поздно, чем никогда. Милый, я все это время жила с мыслью, что причинила боль самому дорогому мне человеку. Возможно, единственному, кто вообще любил меня. И это было действительно невыносимо. Я хотела, правда хотела прийти к тебе раньше, но боялась, что ты прогонишь. И все равно решилась это сделать сейчас, потому что...потому что я все еще люблю тебя, Томми Джо! - зачем я это слушаю? Я не вижу ни капли раскаяния в вечно холодных черных глазах, я не верю ей, но все равно молчу и позволяю ей подойти совсем близко. - Прости меня, хороший мой, Томми, прости, пожалуйста. Я очень хочу вернуть все, что у нас было, я хочу снова быть с тобой. Давай попробуем начать все заново? 

Знаете это ощущение, когда хочется закрыть глаза и просто ничего не чувствовать? Или когда в тебе столько разных чувств сразу, что тело парализует, и ты уже не можешь даже сдвинуться с места? Так вот это все я ощущал в тот момент, когда она, едва не рыдая, бросилась меня обнимать. Я думал, что оттолкну ее, но в тот момент мне в голову вдруг пришла мысль - какие они все-таки разные! Объятия Кристины - фальшивые, собственнические, эгоистичные и...холодные. Похожи на металлические цепи. А объятия Адама - искренние, ласковые, нежные, надежные...теплые. В руках Адама, как в теплом коконе, как под одеялом во время бури за окном. 

- Кристина, уйди. - я даже не ожидал такого холода в своем голосе, но мне отчего-то было не по себе. - У нас ничего и никогда больше не будет, Кристина, мне это не ну...

Я не успел договорить, как вдруг эта фурия в юбке впилась в мои губы, словно хотела вставить мне кляп в рот. Боже, это было всего две секунды, но мне будто гитарой по голове огрели - я когда-то до безумия любил целовать эти губы, а сейчас...сейчас я ничего не чувствую, потому что это не Адам. Потому что я хочу к нему. Хочу с ним. 
Я еще раз с силой оттолкнул Кристину от себя, уже собираясь наорать и вышвырнуть ее отсюда, но в тот момент услышал, как открылась дверь гримерки. АДАМ????? 
Он стоял в дверях и я буквально видел, как счастливое пламя в ярких глазах гаснет. Он видел...Господи, что же он только что видел! Что он сейчас думает... 
Я пытался что-то сказать ему, но он резко прервал меня, с болью в глазах уставившись на Кристину.

- Это кто? 

Я не успел открыть рот, как эта сучка выпалила ту самую отвратительную фразу, от которой Адам как-то судорожно и резко выдохнул, словно его хорошенько ударили в живот. 

- Я его девушка! 

И в следующую секунду Адам развернулся, чтобы уйти. Нет, нет, нет, только не сейчас! Я толкаю Кристину подальше от себя, так что не ожидавшая этого девушка отлетает и приземляется на диван, а я (не знаю, как я умудрился двигаться так быстро) хватаю Адама за плечо.

- Адам, стой, подожди...

- Отпусти, Томми. Разберитесь сами. - он выдергивает руку и уже делает шаг от меня.

- Нет, стой, нам не в чем...

- Будь честен с самим собой, Томми.

И это было последнее, что он мне сказал, прежде чем перед моим носом тихо закрылась дверь.

***

POV Адам

Кажется, я начал понимать Тони Старка. По крайней мере, я теперь знаю, что такое дыра в груди. Огромная, черная, зияющая дыра там, где еще пять минут назад так сладко трепыхалось от счастья мое сердце.
Я не помню, как вышел из того клуба, как дошел до наших машин, надеясь, что наши уже уехали. Но надеждам моим, похоже, сегодня вообще не суждено сбываться.

- Адам, а ты чего не переоделся даже? - Монте заметил меня первым. - Так и на афтепати пойдешь? 

- Я не пойду, Монте.

- Монте? Если ты назвал меня по имени, значит, что-то случилось. Выкладывай! Чего у тебя вид, как у мумии Тутанхамона? 

- Не сейчас, Монте. Я дойду до отеля сам.

И я уже двинулся было к улице, но он снова меня остановил и подвел к нашей машине. 

- Сейчас, так я тебе и позволил в этих шмотках по городу ходить. - он достал из сумок мою черную толстовку с капюшоном и надел ее на меня. - Ну...хоть не так отсвечивать будешь.Слушай, не хочешь говорить, это твое дело, но просто помни, что у на впереди еще две недели до перерыва, и мы не можем отменить концерты. Ты понимаешь?

- Понимаю, Монте. Этого не нужно.

- Хорошо. Да, кое-что еще... - он достал из маленького кармана большие солнечные очки и закрыл ими половину моего лица, после чего набросил на голову капюшон. 

- Спасибо.

Я на самом деле не хотел идти в отель. Я не знаю, что будет со мной в четырех стенах, наверняка, ничего хорошего. Поэтому я просто шел по длинным улицам, провожая взглядом машины, людей, проходящих мимо меня, вывески. Сейчас ночь, но вокруг кипит жизнь: разноцветные огни мегаполиса напоминают о том, что даже живя в этом муравейнике, ты можешь остаться один. Я проходил мимо парка, в котором, сидя на лавочке, упоенно целовались парень и девушка. Он - брюнет, а она - блондинка. Снова напоминание.В глазах неприятно зажгло, и я свернул с этой улицы, пытаясь не вспоминать о том, что увидел.

Странно, но злился на Него. На весь мир вокруг, на самого себя, но не на Него. Просто потому что не мог. Все равно даже в своих мыслях искал ему оправдание. Перед глазами стояла картинка, как Его целует эта девушка, а я все пытался вычленить из этого воспоминания, как из видеозаписи, хоть секунду, когда бы Он воспротивился этому поцелую, пытался бы оттолкнуть ее. 
Я сказал ему быть честным с самим собой, но...Адам, ты и сам врешь себе. Наверное, было эгоизмом с моей стороны так уперто добиваться Томми? Но я ведь, строго говоря, я так и не добился его. Да, он согласился со мной встречаться, позволял целовать себя, обнимать, но...он так и не сказал, что любит меня. А что тогда значили его слова там, на сцене??? 
При воспоминании об этом стало еще больней. "Я твой!", - сказал мне Томми, и я же, черт возьми, так и думал. Я сейчас ощутил на себе то, о чем пою в одной из любимых песен Монте, Voodoo. Чувствую себя куклой, которую делали с заботой, а сегодня воткнули в грудь первую иголку. Но если бы я бежал от этих иголок...а так, пора признать, что я стал зависимым от этого. От того, кому без раздумий позволил бы втыкать в меня еще хоть сотню игл, только бы не терять это ощущение его близости. Чертов мазохист... 

Я и не заметил, как, бездумно блуждая и копаясь в себе, я добрел до своего отеля. Ноги сами принесли. И, как бы там ни было, мне нужно поспать и завтра снова ехать в очередной город на очередной концерт. 
Зайдя в лифт, я снял, наконец, солнечные очки и наткнулся на собственное отражение в зеркале. Господи, и это существо зовут Адам Ламберт? Хаотично торчащие из под капюшона черные пряди, бледная кожа в ярких блестках, пустые мутно-серо-голубого цвета мокрые глаза и такие же мокрые щеки, на которых черными дорожками остался смешанный со слезами макияж, губы искусаны в некоторых местах до крови... Ужасное зрелище. 
На двенадцатом этаже я уже на автомате добрался до двери своего номера и застыл перед дверью. Это не мой номер, а...наш номер. На моих часах пятнадцать минут четвертого, а значит Он там, внутри. Спит на нашей кровати. Если только...не остался с ней или не уехал куда-нибудь. Ладно, мне в любом случае нужно туда зайти. Хорошо.

Открываю дверь и сразу смотрю на огромную двуспальную кровать у стены. Глаза немного привыкли к темноте и я различаю очертания. Он здесь. От этой мысли я вдруг почувствовал какое-то...облегчение. Он не уехал, остался, он спит сейчас не с ней где-то, а здесь, в нашей кровати. И я не могу больше на это смотреть.
Тихо иду в ванную, надеясь, что душ хоть немного успокоит меня. Хотя знаю, что этого не будет. Это невозможно. 

Горячие капли стекают по телу, расслабляя напряженные до предела мышцы, но на душе легче не становится. Все так же больно, так же пусто и холодно внутри. И даже горячая вода не согревает. В голове снова образ Томми, а потом той девушки. Она красивая, даже очень красивая. Каштановая грива, золотисто-карие глаза и...Стоп! Эти глаза... В который раз за сегодняшний день я почувствовал, будто меня с силой ударили ногой в живот. Это та самая девушка! Я видел ее, Господи, я же видел ее перед входом в этот клуб, как мог не узнать!? Это именно та, которая держала...ребенка. Боже, почему у меня сразу это не сошлось в голове? Тот милый ребенок, как я мог не заметить: темно-карие глаза с хитринкой, светлые волосы, чуть пухлая нижняя губка... Этот мальчик так похож на...Томми! Господи, нет, я не хочу в это верить, это не может быть так, но...мысли ведь не остановишь. Если одна залетела в голову, она будет сидеть там и сжигать тебя изнутри.
Выхожу из душа, кое-как вытираю кожу полотенцем и скорей по привычке бросаю взгляд в зеркало. Макияжа больше нет, но такого Адама я не знаю. Такое ощущение, что передо мной другой человек, и этому человеку, как кукле, обрезали все веревочки. 
Снова выхожу в комнату. Снова взгляд сам натыкается на кровать. С этого ракурса я вижу, как лунный свет падает на подушку, по которой разметалась блондинистая челка. Господи, я так редко к тебе обращался искренне, но в этот раз прошу...умоляю, пусть эта ужасная догадка окажется неправдой! Пусть этому найдется объяснение, пожалуйста! Иначе, я просто не смогу идти дальше. 

Я на автомате пересек комнату и снова остановился у кровати, в которую так тяжело было лечь. Я смотрел на его лицо и чувствовал, что по щекам снова катятся маленькие капли. Он тоже не спокоен, это видно даже по спящему лицу: между бровей залегла складка, которую так и хотелось разгладить пальцем, губы приоткрылись от тяжелого дыхания, рука, выглядывающая из под одеяла сжата в кулак. 
Не знаю, как я пересилил себя, но, когда я лег в кровать и голова коснулась подушки, я почувствовал все, что пережил за сегодня, и глаза сами собой закрылись. Через пару секунд я бы уснул, если бы не почувствовал копошение на соседней стороне кровати. Нет, умоляю, только не касайся меня, только не...
В следующий миг пришлось даже задержать дыхание, потому что моего лица почти невесомо коснулись теплые пальцы. Я не мог открыть глаза, это было выше моих сил, поэтому оставалось только притвориться спящим...и терпеть изо всех сил, которые еще остались. 
Пальцы убрали с моего лба мокрые волосы, затем легко коснулись щеки. Он почувствовал...и скользнул по влажным дорожкам, словно вытирая их. А затем я услышал шепот:

- Боже, пусть он поймет...Прости меня, Адам. Прости. - кажется, что в том месте, где меня касаются его пальцы, кожа горит огнем. Хочется избавиться от этого, убежать, скрыться, чтобы никогда не видеть, не слышать и не чувствовать. Но я продолжаю лежать, потому что тело застыло, как парализованное. Он глубоко вздохнул и положил голову мне на грудь, обнимая поперек талии и прижимаясь всем телом. Его лицо...я кожей чувствую, что его щеки мокрые, а мне на грудь только что упала маленькая капля. Боже, за что мне эта пытка?! 
Я думал, что хуже уже быть просто не может, но Томми вдруг совсем тихо прошептал:

- Я ведь так хотел сказать, что люблю тебя... - и через пару минут задышал ровно и уснул.