41-глава
Сильные руки Марка заталкивают меня в комнату. Оказавшись подальше от глаз посторонних людей, я облегчённо вздыхаю, но и одновременно напряжение в груди начинает разрастаться. Долгое время я держала Марка на расстоянии, не позволяя подойди к себе хотя бы на метр. Однако, вот он, собственный персоной, захлопнув дверь, медленно приближается ко мне со своей чёртовой напыщенной ухмылкой на лице. В последнее время его лицо не выражало никаких эмоций, оно было каменным и неживым. Но сейчас от этого ни осталось и следа. Марк снова принял обличие того самого парня, с которым я знакома с самого своего приезда. Он надвигался на меня, не сводя с меня горящих багровым пламенем глаза, и этот взгляд выбивал из колеи, заставляя невольно робеть.
— Не приближайся. Что бы ты ни задумал – не выйдет, – предостерегаю его я, подняв руку вверх, не давая пройти ту невидимую линую, которую он сам же вынудил меня провести между нами.
Марк улыбается, опустив глаза, и поднимает обе руки вверх в знак капитуляции, не делая ни шага в мою сторону. Я даже не могу увеличить расстояние между нами, чтобы держаться подальше от него, поскольку вся моя комната забита подарками и цветами, не позволяющими сделать ни шагу, не раздавив их.
— Это в последний раз, когда я подчиняюсь твоим приказам, Джианна.
Маска уверенности ни капли не треснула при произношений этих слов. Но мы оба знаем, что это не так. Мы оба имеем власть друг над другом, которая в конечном счёте может обернуться против нас самих.
— Поговори со мной.
В его тоне не было ни намёка на мольбу или просьбу, нежели на приказ. Он обрекает меня на разговор с ним.
— Нет, я не желаю тебя слушать, не важно, какое бы ты там оправдание себе ни придумал, – отвернулась я, сложив руки на груди.
— Джианна, ты так и будешь продолжать показывать мне свой характер? – усмехнулся Марк.
Лакированные туфли на каблуках цокнули оттого, что он сделал шаг вперёд, несмотря на моё предостережение.
— А ты так и будешь продолжать лезть в мою жизнь? Что тебе было непонятно во фразе: «Не появляйся больше в моей жизни»?
Я делаю шаг назад, но упираюсь шпильками в небольшие подарочные коробки.
— Я знаю, что ты сказала это, чтобы наказать меня и заставить страдать. На самом деле ты не хочешь этого, Джианна, прекращай обманывать себя, – он делает ещё один шаг ко мне, теперь нас разделяет дистанция в пол метра.
— Хватит! Меня раздражает твоя самонадеянность. Ты ничего обо мне не знаешь, ясно? Ты, чёрт возьми, никогда не знал, – сердито кинула я.
Усмешка на его лице ничуть не дрогнула. Ему нравится действовать мне на нервы, заставляя срываться. Мои пальцы сжались в кулаки из-за этого.
— Джианна, никто не знает тебя лучше, чем я, – уверенным тоном произнёс Марк. — Я знаю, что ты кусаешь губы, когда злишься и что ты часто трогаешь свои волосы, когда нервничаешь. Когда ты смущаешься, то зачастую начинаешь непроизвольно быстро опускать и поднимать веки. Когда ты не понимаешь чего-то в учёбе и не можешь решить задачу по математике, то всё время стучишь кончиками пальцев по столу, пытаясь понять задачу. Я знаю, что ты не любишь ужастики, но всё равно продолжаешь смотреть их, поскольку они нравятся Джексону. Ты утверждаешь, что не любишь всю эту девичью ерунду, но тебе нравится носить платья и каблуки, потому что это заставляет чувствовать себя женственной. Во время игры в баскетбол ты передаёшь мяч с левой руки на правую, хотя являешься правшой. Ты думаешь, что твоя любимая еда – это острая корейская лапша с сыром, но на самом деле ты обожаешь курицу с картошкой, ведь именно это блюдо помогло тебе найти путь в сердца моих братьев. Я знаю, что ты ужасно боишься темноты, поэтому постоянно прижимаешься ко мне ночью в надежде, что я защищу тебя, и я, блядь, всегда буду защищать тебя, Джианна. Я знаю, что ты засыпаешь с подушкой между ног, поэтому во время сна всегда закидываешь её на меня. И это чертовски мило. Хоть ты и говоришь, что пение – это не то, чего ты хочешь, в глубине души ты понимаешь, что это далеко не так, но продолжаешь отрицать это.
О. Мой. Бог.
Мои руки дрожат, когда в голове всё ещё звучат его слова, и я слегка сжимаю ткань платья, убеждая себя в том, что это не очередной дурацкий сон. Всё по-настоящему. Я не могу поверить в то, что он может так много знать обо мне, даже то, что я сама узнала только сейчас. Откуда он знает всё это? Он не должен...
— Разве ты ничего не видишь?
Марк быстро преодолевает оставшееся расстояние между нами. Мне приходится опрокинуть голову назад, чтобы не обрывать наш зрительный контакт. Его глаза, содержащие в себе иллюстрацию осеннего леса, твёрдо смотрят на меня, заключая меня в порочную клетку, что с каждой секундой становится тяжело отвести взгляда.
— Не имеет значения, насколько сильно ты будешь меня ненавидеть. Ведь в конце концов именно я стану тем, кто спасёт тебе жизнь.
Он протягивает руку и кладёт ладонь поверх моей щеки, проводя большим пальцем по губам и по контуру носа. Мне определенно нельзя доверять его словам и доверять ему самому, когда он строит из себя милого и нежного мальчика. Я должна оттолкнуть его от себя, но не могу сделать этого, потому что каждое прикосновение приносит тепло в мою душу. Он обращается со мной так бережно, так осторожно, словно я самая хрупкая вещь на свете.
— Джианна, я хочу, чтобы ты дала нам шанс. Позволь начать всё сначала.
Я попыталась отстраниться, но мой мозг будто не слышал меня, а ноги отказывались функционировать. Всё моё тело запылало, когда губы Марка коснулись моей щеки. Внутри просыпаются давно забытые ощущения. Проваливаясь в благоденствие, я ясно и чётко услышала слова, произнесённые возле моего уха:
— Дай мне возможность подарить тебе весь мир, как ты того заслуживаешь, Джианна.
У меня замирает сердце. Его слова питают изголодавшуюся часть меня, которая ждала этого целую вечность.
— Я...
Не успеваю я закончить предложение, как мысли тут же вылетают из головы одновременно с тем, как кто-то начинает стучать в мою дверь. Настороженный голос Кастиэля доносится до моих ушей. Я отталкиваю Марка в сторону и направляюсь к двери, чтобы уйти. Слава Богу за появление Каса. Я больше не могу наивно полагаться на свои внутренние ощущения. Говорят, что женщины любят ушами, а он действует именно по этому принципу. Мне не следовало вообще давать ему никакую надежду на воссоединение, надев на праздник его кулон. Это слишком усложнило задачу.
Кончики пальцев почти касаются ручки двери, но Марк тут же хватает меня за запястье, разворачивает к себе и рывком прижимает меня спиной к деревянной двери. Его резкий напор испугал меня.
— Ты с ума сошёл? Отпусти меня!
Я пытаюсь вырваться, используя вторую руку, но Марк хватает и её, затем прижимает к холодной двери над моей головой.
— Мы ещё не закончили, Джианна. Ты собиралась сказать мне что-то. Говори, – решительно требует он, прожигая меня взглядом.
— Я собиралась сказать тебе, что ненавижу тебя всей своей душой, ты доволен? А теперь отпусти меня! – бросаю я, озлобленная его грубостью.
Кастиэль снова стучится, и я затаиваю дыхание в надежде, что он ничего не услышал. Марк бросает взгляд к двери, затем переводит его на меня.
— Ты встречаешься с ним? – спрашивает он серьёзным тоном, сжимая мои руки.
— Допустим, так оно и есть, и что ты сделаешь? – сталкиваюсь я с его взглядом.
Привычная усмешка на лице сменяется раздражительностью, чёртики, пляшущие в глазах превращаются в один огромный тайфун, способный смести всё на своём пути.
— Максимум, что может быть между тобой и Дарквудом – эта дверь, к которой ты будешь упираться своей задницей, пока я буду снова и снова доказывать тебе твою принадлежность лишь мне одному, Джианна, – кивком головы он указывает на дверь прямо позади меня.
Мне не удаётся ответить ему одним из своих язвительных выражений, потому что молниеносным движением он обнимает меня за талию, прижимаясь ко мне всем своим твёрдым торсом. В долю секунды его губы рывком накрывают мои, что я не успеваю оказать сопротивление. Его язык под большим натиском проталкивается в мой рот.
«Нет, нельзя! Оттолкни его! Не целуй Марка Грейсона!» – кричал единственный здравый смысл в моей голове.
Мне чудом удаётся разорвать поцелуй.
— Марк, нет! – грозно прокричала я в его губы, но он проигнорировал мои слова и снова с ещё большей силой набросился на меня.
Он не столько целуется, сколько жадно впивается в меня губами, языком и зубами, покусывая чувствительную кожу. Его обжигающий поцелуй и его вкус у меня во рту заставили мой центр сладко заныть, умоляя о большем. Всё моё тело реагировало на него не так, как мне хотелось бы, вопреки всем границам, которых я долгое время старалась провести между нами.
Твёрдый бугор в его брюках упирается мне в бёдра, и всё моё тело отзывается ликованием. Мои пальцы вонзаются в его жёсткие волосы, и я углубляю наш поцелуй. Мне даже не приходится открывать глаза, чтобы понять, что он улыбается своей победе надо мной.
Большинство дней я была сильной и стойко держалась, игнорируя существование Марка Грейсона. Большинство дней во мне кипела немыслимая ярость, что мысль о том, чтобы его простить, казалась смехотворной. Но порой мне так его не хватало, что моё дыхание давалось мне тяжёлым трудом. Я скучала по тому, как мы проводили время вместе. Я скучала по тому, как он прикасался ко мне, заставляя забыть о существовании других мужчин на земле. Я скучала по тому, как он своим хриплым и грубым голосом так нежно произносил моё имя, что ноги начинали подкашиваться. Я скучала по Марку Грейсону, и ненавижу себя за это.
Услышав стон, невольно сорвавшийся с моих губ, он произносит:
— Тише, любимая Бабочка, ты ведь не хочешь, чтобы твой милый друг услышал то, чем мы здесь занимаемся.
Его рука скользит по моей талии вниз к бёдрам. Он проводит ей по моей ноге, поднимаясь выше к точке невозврата. Хрипло простонав, Марк начинает задирать подол короткого платья, которое ничуть не замедлило его действия.
Ещё один стук в дверь и голос Каса прогоняют прочь туман желания. Я хватаю Марка за плечи, стискиваю их и прилагаю все усилия, чтобы оттолкнуть его от себя, но он крепко схватился за мою талию.
— Отпусти меня, Грейсон! – прокричала я ему в лицо, постукивая кулаками по плечам.
— Брось, Джианна, мы оба знаем, что ты не хочешь этого, – его губы кривятся в усмешке. — Ты никогда не хотела этого.
Мне не понравилось, что его безмерная уверенность по отношению ко мне начинает переходить все границы. Я оттолкнула его, но он быстро шагнул вперёд, не давая мне возможности покинуть комнату. Тогда я ударила его по лицу. Шлепок был такой громкий, что я сама испугалась. Его голова дёрнулась в сторону из-за удара.
— Перестань относиться ко мне как к какой-то девушке, которая одержима тобой, Марк.
Я резко распахнула дверь и выскочила в коридор, свалившись в объятия Кастиэля. Он с волнением смотрел на меня, затем это беспокойство на лице исчезло после появления Марка.
— Что-то произошло? Ты в порядке? – оглядывает он меня с головы до ног, проводя руками выше локтя.
Я чувствую, как пронизывающий взгляд Марка прожигает мою спину.
— Да, всё в порядке, не беспокойся. Я думаю, гости уже заждались, мне нужно вернуться, – протараторила я, и вывернувшись из его объятий, быстрыми шагами двинулась в сторону лестницы.
Марк
Улыбка не спадала с моего лица, глядя на то, как Джианна покачивая бёдрами, убегает прочь от меня. Я был до безумия доволен собой и даже её пощёчина казалась чем-то само собой разумеющимся. Джианне нужно было усмирить свой пыл. Несмотря на всё дерьмо, что происходило между нами, она ни разу не подняла на меня руку. Но сделала это после того, как я поцеловал её. Я знаю, что этим действием она только сделала вид, что пытается по новой построить стены между нами, чему я никогда не позволю случится.
Низкий рык вырывается наружу, когда за долю секунды я оказываюсь прижатым к стене. Я так засмотрелся на свою девочку, что совсем забыл о присутствии Кастиэля. Парень сжимал в руках воротник рубашки, всё больше толкая меня в стену. Не знаю, почему, но данная сцена заставляет меня усмехнуться, вспоминая те дни, когда мы были лучшими друзьями.
— Не могу поверить в то, каким бессовестным ты можешь быть, что позволяешь себе действовать подобным образом! – он разжимает кулаки и отступает от меня на два шага назад. — Джианна ясно дала понять, что не хочет видеть тебя. Держись подальше от неё, Марк, – Кастиэль окинул меня презрительным взглядом, поправляя свой тёмно-синий пиджак.
— Смешно наблюдать за тем, как ты стараешься изо всех сил стать для неё тем единственным, прекрасно понимая, что этого никогда не случится, – я привожу в порядок воротник рубашки.
Дарквуд замер, а я тихо насмехался над ним. Мне нравился сам процесс того, как он пытается обмануть себя и отбросить далеко подальше эти мысли и то, как он борется со своим внутренним дьяволом. Я любил делать это – заставлять его выходить за рамки, становясь таким же психом, как я сам. Мы оба были неуравновешенными, но у него было хоть какое-то самообладание в отличие от меня.
— Ты не способен на такое чувство, как любовь. Для тебя это чуждо. С тобой она никогда не обретёт счастья, не забывай это.
— Не волнуйся насчёт этого. В один прекрасный день я самолично отправлю тебе приглашение, увидев которое, ты убедишься, на какую любовь я могу быть способен.
В моих словах не было ни капли иронии или сарказма. Этот день обязательно наступит, я уверен в этом.
— Не смей воспринимать это как должное, Марк. С самого начала ты обращался с ней, как с мусором, видел в ней лишь цель, которую нужно было завоевать, не говоря уже о твоей сделке с Амалией. Ты действительно думаешь, что имеешь право бросаться столь громкими словами после всего, что натворил?
Я заметил, как Кастиэль сжал пальцы в кулаки. Скрежет его зуб доносился до моих ушей.
— То, что происходит между мной и Джианной – не твоё дело, Дарквуд, – процедил я. — Если бы я позволял каждому человеку лезть в свою личную жизнь, то всем, начиная с моих братьев, и заканчивая Джианной было бы известно, каким образом мы поставили крест на нашей дружбе.
Воспоминания больно ударили по сердцу. Чтобы сохранить свою привычную холодную маску мне пришлось впиться пальцами в кожу, заставляя себя держать в руках.
— Я сделал это из-за своего... – Кастиэль втянул воздух, закрыв глаза, не произнося больше ни слова.
— Если ты думаешь, что это дерьмо всё ещё имеет для меня значение – ты ошибаешься. Мне абсолютно плевать, – равнодушным тоном кинул я. — Но мне не плевать на то, что ты положил глаз на мою девушку, Дарквуд, – я сократил расстояние между нами и сомкнул пальцы на его рубашке, притянув ближе. — Не думай, что раз я позволил тебе коснуться моей души, то это может повториться и вновь. Знай своё грёбаное место, – применив силу, я толкнул его в сторону стены.
Он должен быть благодарен за то, что я не испортил сладкое представление Джианны о нём, как о каком-нибудь принце из диснеевского мультфильма. Кастиэль Дарквуд далеко не принц, как все привыкли считать. То, что я позволяю ей оставаться в неведении и находиться рядом с ним – сверх моего терпения.
— Иначе в следующий раз останешься без конечностей, – закончил я, сохраняя бесстрастное выражение лица, и направился в зал.
Джианна
После того, как все гости покинули особняк и вечеринка окончилась, я вернулась в комнату и на всякий случай заперла дверь. Не знаю, что взбредёт в голову Марка после случившегося.
Я касаюсь пальцами своих губ, на которых всё ещё ощущается его жар. Кожа ноет из-за многочисленных укусов, оставленных им.
Избавившись от высоких каблуков, я направляюсь в ванную, чтобы смыть макияж, но тут мои глаза улавливают кое-что странное. Я подошла ближе. На поверхности моего письменного стола лежала одна единственная чёрная, как ночь – роза. Когда я взяла её в руки, то тут же ощутила резкую секундную боль. Алая жидкость капнула на стол прямо на белоснежную бумагу. Записка:
«Я наконец-то нашёл тебя»
Капля крови поглощала каждую букву, окрашивая бумагу в кроваво-красный цвет.
От кого это?
Через день после дня рождения Джексона мы с мамой хозяйничали на кухне, гадая, что можно приготовить на ужин.
— Через сколько дней вы собираетесь поехать в Таннерсвилл? – спрашивает мама, листая книжку с рецептами.
— Уже завтра. Мистер Брэнсон любезно предоставил нам самые лучшие апартаменты и попросил встретить нас с распростёртыми объятиями.
Мы с Карой всю ночь разговаривали по телефону по поводу каникул. Она долгое время планировала эту поездку, и я не могу не поехать. Мне самой очень хочется посетить Кэмэльбек (прим. горнолыжный курорт в двух часах езды от Нью-Йорка, расположенный в Таннерсвилле, штат Пенсильвания)
— Отлично, желаю хорошо провести время, Персик, присмотри за Джексоном.
— Э-э-э, мы вообще-то собирались поехать только втроём: я, Кара и Фина.
— Может вам следует поехать всем вместе дружной толпой?
А стоит ли?
Я согласилась на эту поездку ещё до того, как мы с Марком расстались, а после совершенно забыла о ней, пока Кара не напомнила. Но даже тогда я не стала отказываться, лишь бы быть подальше от всех Грейсонов. Не думаю, что это хорошая идея, тем более после того, что вчера произошло в моей комнате. Я должна сохранять дистанцию между нами. Если они поедут вместе с нами, то это усложнит мне задачу.
— На самом деле... – начала я, но в ту же секунду зазвонил телефон мамы.
Она подошла и сняла трубку.
— Лорелин Грейсон, – сказала мама, улыбаясь мне.
Я внимательно следила за тем, как с каждой секундой и с каждым исходящим звуком из динамик аппарата, лицо мамы становилось всё мрачнее и мрачнее, пока радость с её лица полностью не исчезла. За долю секунды я подлетела к ней, когда она с растерянным выражением лица положила трубку, и попыталась найти точку опора.
— Мам, всё нормально? Кто это был? – взволнованно спросила я, протянув ей стакан с водой.
Она дрожащими руками залпом выпивает стакан воды. Это происходит так медленно, что казалось время длится целую вечность, пока я умираю в ожидании. Мама поднимает на меня взгляд карих глаз, наполненных слезами, и в моей душе становится неспокойно.
— Это был следователь, расследовавший дело об исчезновени Роберта. Меня просят приехать на процедуру опознания тела.
Всю меня прошибает холодный пот.