40-глава
Я направлялась в свою комнату, всё ещё возбуждённая и оживлённая невероятным временем, проведённым с Кастиэлем. Это был незабываемый вечер. Никто никогда не делал для меня нечто столь совершенно прекрасное. Подумать только, всего пару месяцев назад сама мысль о том, чтобы полетать на вертолёте над волшебным городом казалась мне смехотворной. Я никогда не забуду этот день.
Когда я вхожу в комнату, то пакет с макарунами соскальзывает с рук и падает на пол.
Вся моя комната была заполнена цветами, начиная от розовых роз, и заканчивая звёздными лилиями. От сладкого запаха, исходящего от ансамбля нескольких видов цветов, у меня подкосились ноги. Засмотревшись на чудесные цветы, я заметила на письменном столе длинную подарочную коробочку тёмно-зеленого цвета, и двинулась вперёд. Цветы заполнили собой всю мою комнату, что движение давалось мне с большим трудом.
Как только я подошла ближе, то увидела небольшую записку, прикреплённую к самой коробочке, а рядом лежало нечто. Букет из многоцветных роз! Вы знали, что на свете существуют радужные розы? Нет? Я тоже. Но, глядя на это чудо, я поняла, что невозможное бывает возможным.
Моя рука потянулась к коробочке и я взяла маленькую записку, прикреплённой к ней:
«С днём рождения, моя любимая маленькая Бабочка»
Комната плывёт перед глазами, и я хватаюсь за книжную полку рядом с письменным столом. Моё сердце бешено колотится внутри, удивительно, почему оно ещё не выскочило из груди, учитывая сегодняшние события. Мне хотелось просто взять и вырвать с себя все эти чувства, которые заставляют моё сердце трепетать. Такого не может быть. Я не должна чувствовать что-то к Марку Грейсону. Он разбил мне сердце и прошёлся по его осколкам. И это тот момент, когда я дохожу до предела. Изумление сменяется яростью, а потрясение гневом.
Я злюсь. Я в гневе. Я разрываю на части идиотскую записку и запускаю в воздух. Кусочки бумаги кружат надо мной, медленно опускаясь вниз. Схватив коробочку, я подлетаю к комоду, открываю самый нижний ящик и запихиваю её туда, подальше от глаз. Мне абсолютно плевать на то, что находится внутри.
Мой гнев развевается, как облачко, когда я слышу стук в дверь. Всё внутри замирает. Сиюминутное остолбенение не позволяет мне подойти к двери и открыть её. Но переборов в себе эту слабость, я медленно подхожу к ней, мои кончики пальцев касаются ручки и я тяну её вниз. Дверь со скрипом открывается.
Передо мной стоит Джексон. Его каштановые волосы растрепались, хотя, не уверена, что они когда-нибудь были в порядке. Под глазами брата образовались тёмные круги, а они сами были красными то ли от усталости, то ли от слёз, то ли от всего вместе. На щеках была чётко видна небольшая щетина. Но это не та щетина, которую обычно оставляют мужчины, дабы придать своему виду мужественности, она появилась из-за неухоженности. Глядя на его бледное и тусклое лицо, мои внутренности сжались от боли.
— Поздравляю тебя с днём рождения, сестра, – грустно улыбается Джексон и протягивает мне небольшую коробочку.
— Спасибо, – тихо отвечаю я, беру в руки коробочку и открываю её.
Внутри коробки лежало серебряное кольцо с гравировкой солнца, а под внутренней стороной кольца красовалась надпись: «Неразлучны». Джексон берёт его и надевает мне на средний палец правой руки. За этим я замечаю на его пальце точно такое же кольцо только не с солнцем, а луной.
— Ты – моё Солнце, Джианна. Ты всегда освещаешь мой путь и прогоняешь мою тьму. Я буду любить тебя до бесконечности, не важно, насколько сильно ты меня ненавидишь. Куда бы ты ни пошла, я всегда буду следовать за тобой. Ведь ты – мой лучший друг, моя половинка, мой близнец, моя старшая сестра.
С улыбкой на лице говорит Джексон, поглаживая большим пальцем по моей щеке. Он наклоняется и целует меня в лоб, при этом так медленно, будто старается остановить время. Затем он отстраняется и разворачивается, чтобы уйти, но я тут же хватаю его за рукав толстовки.
В голове звучит голос мамы: «Что бы он ни натворил, Джексон всегда остаётся тебе братом. Вы есть друг у друга»
Да, вина Джексона в этом тоже есть, но, ведь он просто пытался меня защитить, даже пошёл на обман, лишь бы я была счастлива. Он сделал это не только ради меня, но и ради всех Грейсонов, потому что они за долгое время стали для него братьями. Это правда. Она есть, была и будет, невзирая на то, что Джекс отказывается признавать это. Он мой брат и я больше не могу без него. Я нужна ему так же, как он нужен мне.
— Джексон, если бы ты умирал, стоя на коленях, я бы отдала весь мир, чтобы спасти тебя, а если бы тонул в море, я бы отдала тебе собственные лёгкие, чтобы ты мог дышать. Ради тебя я готова пожертвовать своей жизнью. Потому что ты – мой брат, и сделаешь то же самое для меня. Мы всегда будем стоять друг за друга горой, пока смерть не разлучит нас. Я люблю тебя, Джексон, и дарую тебе прощение, – высказала я всё, что хранила внутри себя, глядя в его слёзные глаза. — Теперь иди сюда, младший брат, – притянула его к себе и заключила в самые крепкие, в самые тёплые объятия.
Джексон издал счастливый вздох и его крепкие руки обвились вокруг мои талии. Брат уткнулся носом мне в шею, тихо всхлипывая. Боже, как же я скучала по нему, по разговорам с ним, по нашим глупым спорам, по посиделкам перед телевизором и по совместному баскетболу.
— Всё, а теперь иди спать, – похлопав его по спине, подняла я голову.
— С чего это? Я вообще-то собираюсь устроить с тобой киновечер.
— Звучит здорово, конечно, но, когда ты в последний раз смотрелся в зеркало? – схватила я ладонями его лицо, вглядываясь. — Красные глаза, бледная кожа, тёмные круги и отросшая щетина, – перечислила я.
— И что?
— Иди спать, Джексон, – твёрдым голосом произнесла я.
После того, как мы чуть ли не подрались, мне всё же удалось отправить Джексона в постель.
Я приступила к тому, чтобы убрать цветы в комнате и освободить немного пространства. Они мне напоминают сами-знаете-кого. Закончив с этим, я почувствовала резкий прилив усталости, поэтому решила спуститься на кухню и сварить себе кофе. Я подхожу к двери, и она тут же распахивается, чуть не сбив меня с ног. В одно мгновение я оказываюсь в объятиях сильных рук. Напряжение вырывается наружу, подозревая, что это Марк, но чувство спокойствия тут же подавляет это беспокойство, когда я понимаю, что это Алекс. Он такой же высокий и мускулистый, как Марк, с такими же чёрными волнистыми волосами.
В его объятиях столько боли, отчаяния и бессилия, что мне становится трудно дышать. Его подбородок опускается на моё плечо, и он зарывается лицом мне в шею. В эту секунду я должна была оттолкнуть его и накричать за то, что он влез в моё личное пространство, но вместо этого поднимаю руку и глажу по волосам. От этого он прижимает меня к себе ещё сильнее. У меня нет сил, чтобы отстраниться от Алекса. Ведь это же Алекс, мой вредный младший брат со своими глупыми шутками и приколами. Я не могу заставить себя ненавидеть его, особенно когда он дрожит в моих объятиях. Затем он отстраняется и смотрит на меня с невероятным облегчением.
— С днём рождения, сестрёнка, – криво улыбается Алекс, и наклонившись вперёд, целует меня в кончик носа.
Он исчезает так же быстро, как и появляется – молча покидает комнату. Не могу сказать, что я была рада этому, поскольку мне хотелось побыть с Алексом ещё некоторое время, послушать его глупые шутки и смотреть на то, как он красуется собой перед моим зеркалом. Но он не сделал ничего из этого.
***
Я резко вскакиваю с кровати, услышав звонкий и радостный крик матери. Опустив голову обратно на кровать, я затыкаю уши подушкой, но мама в ту же секунду вырывает её из моих рук.
— С днём рождения, Персик! Давай, вставай, сегодня очень особенный день! – с нескрываемым энтузиазмом чирикает мама и хватается за одеяло.
— Ну, м-а-а-м... – ворчу я, не оставляя попытки удержать одеяло.
Сегодня ночью мне удалось поспать лишь четыре часа.
— Джианна, уже одиннадцать часов дня, ты собираешься провести свой день рождения в постели? – с упрёком говорит мама.
— Да, – не раздумывая, отвечаю я.
Мои глаза закрыты, но я чувствую, как она сложила руки на груди и нахмурила брови.
— Хорошо, я встаю, – пробубнила я.
Мне с трудом удалось открыть глаза из-за прилипших к коже ресниц. Протирая глаза рукой, я принимаю сидячее положение, пока мама со вздохом наблюдает за мной.
Всё дело в том, что, несмотря на мои многочисленные уговоры, мама со своим мужем решили устроить мне вечеринку в честь дня рождения. Я буквально умоляла Малькольма не дарить мне подарок, зная его, это будет что-то фееричное, а он итак сделал для меня столько всего, что мне становится неловко. Взамен на мою просьбу он и предложил маме устроить праздник, а зная маму, я уже предвещаю, каким полномасштабным будет вечер.
Кстати, насчёт дня рождения, вы, наверное, думаете, почему это Джексона никто не поздравляет, ведь мы близнецы. Да, так и есть, мы близнецы. Но так получилось, что я родилась тридцатого декабря в двадцать три пятьдесят семь, а мой брат через три минуты уже тридцать первого декабря. Родители решили не заморачиваться и оставить всё, как есть.
— У тебя здесь прямо-таки цветочный рай, – вдыхая запах цветов, говорит мама. — Интересно, от кого вся эта красота? – игриво произносит она, развернувшись ко мне.
— А разве это важно, если я собираюсь сжечь эти цветы на хрен?
Сжечь их вместе с памятью об их отправителе.
— Ах, следи за языком, Джианна, – мама слегка задевает кончиками пальцев моё плечо.
— Кто бы говорил, – закатила я глаза, вставая с постели. — До вечера же ещё есть время, зачем нужно было будить меня в такую рань? – со стоном проговорила я и поплелась в ванную.
— Зная тебя, ты бы проспала как раз-таки до вечера, Джианна, – вздохнула мама. — Сегодня важный для тебя день, и я не хочу терять ни минуты.
— Разве? Я изначально не хотела устраивать такой большой праздник, поэтому для меня этот день ничем не отличается от других, – сказала я, высунув голову через дверь.
— Перестань ворчать, Джианна. Я просто хочу дать вам с Джексоном то, что вы по-настоящему заслуживаете. Мне хочется подарить вам идеальную жизнь, когда у меня наконец-то появилась возможность сделать это.
— Я знаю, мам. Но только старайся не превращать это в своё извращённое желание. Не забывай прислушиваться к нашим словам тоже, – проговорила я с щёткой во рту.
Мама подняла руку, показала мне жест «OK» и вышла из комнаты.
После утренних процедур я переоделась и спустилась вниз на кухню. Мама стояла на балконе и руководила подготовкой к вечеру. В главном зале на каждом углу были расставлены белые круглые столы с прозрачной поверхностью для удобства гостей. По дому ходили рабочие и горничные, обустраивая всё по желанию мамы. Надо же, Малькольм даже разрешил установить огромный диско шар и несколько инструментов для проигрывания музыки. В центре стояла небольшая фотозона с неоновыми подсветками, украшенная белыми цветами сверху.
Интересно, для кого вся эта роскошь, если у меня всего несколько друзей? Они не заполнят и половины главного зала. Но у меня есть подозрения, что на день рождение прибудут множество знакомых и друзей Малькольма, ведь недаром мама так волнуется. У меня сложилось впечатление, что это не только праздник в честь моего дня рождения, но ещё и мой дебют, как дочки Малькольма Грейсона. Да и, не только мой, ещё и Джексона, как его сына. Мама решила затащить в этот цирк и его тоже. Господи, кажется, мы попали в средневековье! В любом случае, мне всё равно на гостей, лишь бы пришли Фина, Кара и Кастиэль.
Войдя в кухню, я увидела Себастиана, который сидел за столешницей и пил чёрный кофе. Заметив меня, он несколько напрягся и тихо произнёс:
— Поздравляю.
Ничего не ответив, я лишь кивнула и подошла к холодильнику. Я достала молоко, чтобы сделать себе сухой завтрак Несквик. В эту же секунду в голове промелькают воспоминания с Себастианом. Чёрт. Я надеялась, что хотя бы в этот день уныние обойдет меня стороной, но она нахлынула на меня с новой силой.
— Ты будешь хлопья? – повернулась я к нему, покачивая коробкой.
Себастиан резко поднял голову, его – ничего не понимающий – взгляд устремился ко мне. В его глазах появился сверкающий блеск желания, когда он взглянул на жёлтую коробку у меня в руках. Без слов я насыпала шоколадные шарики в глубокую тарелку и сверху залила всё молоком. Я поставила две тарелки на стол и опустилась на барный стульчик напротив Себастиана. Он ел молча, словно боялся что-то сказать. Его руки подрагивают, когда он подносит ложку ко рту. Стараясь не смотреть на него, я быстро съедаю свои хлопья и засовываю тарелку с ложкой в посудомойку. Затем на всех порах бегу себе в комнату, по пути чуть ли не сбивая с ног рабочих. Войдя в комнату, я хватаюсь за сердце, тяжёло дыша. Это слишком больно.
***
Убедившись, что платье отлично сидит, я направилась к Фине с Карой, которые раскладывали косметику на мой туалетный столик. Они приехали со своими отцами за два часа до самой вечеринки. Эдмунд Дарквуд и Стефан Брэнсон скрылись в кабинете Малькольма, видимо для того, чтобы поговорить о работе. Фина и Кара повернулись ко мне, когда я вышла из ванной, и у них отвисла челюсть.
— Вау! Ты, чёрт возьми, прекрасна! – провела взглядом по мне Кара.
— Согласна, – нежным голосом произнесла Фина.
Я была в восторге от реакции Кары и Фины. Мне казалось, что серый – не мой цвет, но их слова доказали обратное. Изначально я собиралась надеть чёрное платье от SHOWPO с цепочками из кристаллов в нижней части юбки, которое мы с мамой выбрали. Но потом поняла, что раз этот день оценивается, как мой дебют в качестве дочери Малькольма, то стоит надеть что-то дерзкое, и кричащее о моей принадлежности к этой семье. Мой выбор пал на короткое голубовато-серое платье – цвет Грейсонов – от той же Джейн Лу.
Я подошла к зеркалу и оглядела себя с ног до головы. Да, это мой цвет.
— Все с ума сойдут, в особенности этот мудак Марк, гарантирую, – с ухмылкой сказала Кара.
— Не думай о нём, Джианна. Это твой день, и не позволяй ему испортить его, – Фина убрала мои волосы с лица.
— Верно, – вздохнула я. — Кстати, вы выглядите просто шикарно! – проводя по ним взглядом, воскликнула я.
На Фине было длинное небесно-голубое атласное платье. Голубой для Дарквудов – это то же самое, что и серый для Грейсонов. Поэтому Джозефина всегда была облечена в этот красивый и нежный цвет, который придавал ей очарования. А Кара была одета в облегающее бордовое платье с длинными рукавами. Это её любимый цвет, несомненно, ей подходящий. Они с Финой выглядели, как ангел и демон, а я была их золотой серединкой.
Как только девочки закончили с макияжем в комнату вошла мама. Увидев меня, она ахнула и взгляд её тёмных глаз потеплел. На сегодняшний вечер она надела тёмно-фиолетовый костюм-двойку.
— Мы будем внизу, – сообщила Джозефина и они вышли из комнаты.
— Ты такая красивая, Персик, – подошла ко мне мама, держа в руках ту самую тёмно-зеленую коробочку, которую я спрятала на дне комода. — Думаю, это дополнит образ, – с этими словами мама открыла коробочку.
Она достала оттуда серебряный кулон с бабочкой. На кончиках её крыльев были расположены маленькие камушки из алмаза, а посередине неизвестный мне голубой прозрачный камешек. Блеск от кулона ослепляет глаза.
«С днём рождения, моя любимая маленькая Бабочка»
Я попыталась отогнать прочь все мысли о нём.
— Это плохая затея, мам, – отрицательно качала я головой, неотрывно глядя на подвеску.
Лицо мамы смягчается. Она ставит коробочку с кулоном на стол и кладёт руку мне на плечо.
— Джианна, я не защищаю Марка и не оправдываю его, но даже у злодеев бывает второй шанс. И...
— Мама, ты серьёзно? – вскакиваю я с места. — Прекрасно зная, что он сделал, ты действительно просишь меня дать ему второй шанс? – мой голос срывается.
Я ненавидела его каждой частичкой своего тела. Не могу поверить, что моя собственная мать говорит подобное. Это немыслимо!
— Мама, он разбил мне сердце, унизил и предал, вовлёк в свою ложь и Джексона, заставил меня страдать от ночных кошмаров! По-твоему, я должна простить его?
— Джианна, никто из нас не застрахован от ошибок. Каждый может оступиться: сказать сгоряча, сделать не подумав, обидеть не поняв. И пусть далеко не все можно простить, но человеку порой просто необходимо дать шанс, ведь иногда именно маленький шанс способен изменить целую жизнь.
— Человеку – да, а Марку – нет, – сложив руки на груди, сказала я.
С тяжёлым вздохом мама подошла ко мне и взяла меня за руки.
— Если люди по глупости не вместе, но любят друг друга, судьба сведет их вновь, и обязательно даст возможность все исправить и начать сначала. Сколько бы ты ни говорила, что ненавидишь его, что всё кончено, что он не заслуживает второго шанса, в конечном счёте ты всё равно вернёшься к нему, потому что любишь его настолько, что каждый вдох вдали от него будет казаться тебе невозможным, – она наклоняется к моему уху. — Не позволяй своим эмоциям и гневу взять над тобою верх, Джианна, и испортить тебе жизнь.
Она разворачивается и уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями. Мой взгляд метнулся к коробочке.
Марк
За день до
Комната Джианна осталась такой же, какой я её запомнил. Мои глаза смотрели на кровать, в которой я любил спать, несмотря на то, что у меня была своя. Нет, тут дело не в кровати, а в Джианне. Мне нравилось засыпать с ней, ощущая её тепло рядом с собой, вдыхая её вишнёвый запах. Я, чёрт возьми, был зависим от этого. Я был зависим от Джианны. И понял это ещё в тот момент, когда весь мой гнев вылился наруду, и я сжал руку Гаррета Джонсона до такой степени, что услышал хруст костей, только потому, что он посмел касаться её.
Я никогда не верил во всю эту хрень с любовью с первого взгляда. Для меня это казалось бредом сумасшедшого. Но, когда я увидел Джианну, то всё встало на свои места. Моя связь с ней никогда не была планом. Всё было по-настоящему. Каждое прикосновение, каждое сказанное слово – всё. Быть может, я согласился на этот дурацкий план только для того, чтобы быть поближе к ней? Быть может, я настолько боялся признаться в своих чувствах самому себе, что прикрывал всё под вуалью ненависти?
Кулон – символ моих чувств, единственный в своём роде, сделанный специально для Джианны. Если она наденет его на праздник в честь своего дня рождения, то я пойму, что ещё не всё потеряно, но даже если всё пойдёт не так, как мне хотелось бы, я никогда не опущу руки. Я буду добиваться её и сделаю всё возможное, чтобы завоевать её сердце вновь.
Нехотя выйдя из комнаты Джианны, я направился вниз к бару. Раз Алексу распитие алкоголя приносит удовольствие и помогает избавиться от боли хотя бы на долю секунды, то может помочь и мне. Спустившись в игровую комнату, я подошёл к бару, наклонился и достал из нижней полки бутылку виски. Налив спиртное в стакан, я залпом осушил его.
Всё моё нутро сжалось от гнева, когда перед глазами появилась картина с Джианной и Дарквудом. В последнее время Джианна слишком много времени проводит вместе с ним, а в тот день, когда она отправилась к ним домой, я еле сдерживал себя и провёл весь день без неё в тренажёрном зале, пытаясь освободиться от гнева. Но битьё груши никак не помогло мне и только усугубило положение. Если бы мы с Кастиэлем до сегодняшнего дня были друзьями, я бы не волновался и не допустил бы ни одной мысли, что он может пойти против меня. Наоборот, я был бы безгранично рад тому, что она проводит с ним время и попросил бы его приглядывать за ней, поскольку она никого из нас не подпускает к себе, меня в особенности. Однако, Кастиэль мне не друг, и я более, чем уверен, что он настроен очень серьезно. Может делать, что угодно, но Джианну он не получит.
— Ты что делаешь?! – вскрикнул женский голос.
Я покачал головой и увидел, как по поверхности барной стойки лежали осколки стекла, а вся моя рука была полностью покрыта кровью. Видимо, ярость настолько овладела мной и я сжал пальцы так сильно, что стакан лопнул от давления. Чёрт.
Блондинистые волосы сверкнули перед глазами. Жена отца подлетела ко мне и схватила за кровоточащую руку с обеспокоенным видом.
— Ты в своём уме? – чуть ли не крича, говорила Лорелин, убирая осколки с моей ладони.
Я резко выдернул руку из её хватки. Что с этой женщиной такое? У неё нет ни одной причины быть со мной заботливой и вежливой, поскольку поблизости отца нет, также я причинил боль её дочери.
— Зачем вы это делаете? – в недоумении спросил я.
— А почему не должна? – спокойным тоном выдала женщина и силой притянула мою руку, заканчивая начатое. — Мелкие кусочки стекла могли попасть под кожу. Я принесу аптечку. Сиди здесь, – сказала она и выскочила из комнаты.
Мне совершенно были непонятны её действия, и я никак не мог понять, чего она пытается добиться. Неужели она думает, что из-за этого моя жизнь может быть под угрозой?
Лорелин вернулась, держа в руках коробку с лекарствами. Она села напротив меня, пока я с удивлением смотрел на неё. Женщина достала металлические щипцы и попыталась взять меня за руку, но я убрал её.
— Я не понимаю ваши действия.
— По-твоему, я должна была просто стоять и смотреть на то, как ты истекаешь кровью? – вопросительно наклонила она голову набок.
— Да. Вы должны быть первой, кто мечтает увидеть меня страдающим в агонии боли.
Кровь продолжала сочиться из небольших ран, но я не чувствовал никакой боли. Для меня это всё равно, что укус маленького котёнка.
— Я понимаю, к чему ты клонишь. И да, ты прав, я должна сейчас ненавидеть тебя всей своей душой, но я не ненавижу тебя, Марк. То, как ты поступил с Джианной – это ужасно, но людям свойственно ошибаться. Главное, чтобы человек умел признавать свою ошибку вовремя, – она взяла меня за руку и начала аккуратно вытаскивать маленькие осколки. — То, что происходит между вами с Джианной – это ваше дело. Никто из нас не имеет право вмешиваться в ваши отношения, но вы всегда можете обратиться к нам, взрослым, за помощью, – Лорелин начала вытирать кровь влажной салфеткой, а я внимательно слушал её. — Я вижу, что ты уже понял, какую ошибку ты совершил. Поэтому я скажу тебе те слова, которые, несомненно, ты бы услышал от своей матери: Любящие люди остаются вместе не потому, что забыли ошибки, а потому, что сумели простить их. Прежде чем просить прощения у неё, ты должен даровать его самому себе, – улыбнулась она мне. — Всё.
Я поднял перебинтованную руку. Мне не удалось произнести ни слово. Что-то давно мёртвое начало шевелиться глубоко внутри меня. Я никак не мог понять, что это. Мне оставалось лишь смотреть на женщину перед собой. Странное чувство теплоты восполнило моё сердце и затопило мою душу.
Уходя, она остановилась и повернулась ко мне:
— Марк, если тебе нужна будет поддержка, помощь или какой-нибудь совет – что угодно – я всегда готова протянуть тебе руку помощи. Никогда не стыдись этого. Быть может, мои слова могут показаться тебе смехотворными, но я люблю всех вас, как своих собственных детей, и сделаю всё возможное, чтобы вы все были счастливы, – тепло улыбнулась она и исчезла за дверью.
Я долго не мог отвести взгляда с того места, где она только что стояла. Перед глазами появлялись обрывки воспоминаний с черноволосой женщиной, стоящей на цветочном лугу. Мама улыбалась мне точно так же.
***
Марк
Ожидание утомляет. Мне хотелось поскорее увидеть свою девочку. Все люди, собравшиеся у нас дома были либо друзьями отца, либо его коллегами, которым нужно было выслужиться перед своим боссом. Каждый из них подходил ко мне и пытался завести разговор, как с будущем владельцем компании отца. Но я лишь изображал вежливость и пропускал их слова мимо ушей, поглядывая в сторону лестницы, ожидая появления Джианны. Мне не нравилось, что здесь находились не только друзья по бизнесу отцу, но они ещё и сыновей своих притащили, будущих наследников. Я всей душой надеюсь, что это не ради того, чтобы попытаться засвататься с моим отцом ради расширение собственного бизнеса, поскольку у него одна единственная дочь. Если это так, то я буду готов убить каждого из них, если увижу в их взгляде на Джианну желание обладать.
Недалеко от нас стояли Джозефина и Анкара, вторая из которых всё время кидала на меня уничтожающие взгляды. Рядом с сестрой стоял и Кастиэль, притворяясь, эдаким, принцем на белом коне. Его холодный взгляд метнулся ко мне, и он кивнул, как того сделал и я.
Заметив, как в нашу сторону приближается Эдмунд Дарквуд в клетчатом тёмно-синем костюме, я несколько напрягся. Его поседевшие волосы были уложены гелем, а небольшая бородка и усы идеально подстрижены.
— Ребята, как давно мы с вами не виделись, – с наигранной радостью подошёл к нам Эдмунд. — Вы все так выросли, особенно ты, Марк, – смеясь, похлопал он меня по спине.
— Здравствуйте, мы тоже рады Вас видеть, – натянув улыбку, сказал я за всех нас.
Эдмунд не отличается от тех людей, которые пытались заслужить мою благосклонность. У них с отцом напряжённые отношения из-за их экс-бизнеса.
После пары бессмысленных фраз, Эдмунд направился к своим детям.
— Это было чересчур утомительно, – проговорил я, отпив шампанское.
— Удивлён, что ты не сорвался из-за всех этих бутафорских улыбок и комплиментов, – усмехнулся Кайл, засунув руки в карманы.
— Походу наш младший братец снова собирается напиться, – сказал он и я последовал за его взглядом.
Действительно, Алекс отошёл от Тревора и направлялся к барной стойке.
— Я разберусь, – произнёс я и сделал шаг в сторону бара, но Себ схватил меня за плечи, останавливая.
— Предоставь это мне, – твёрдым голосом сказал он и двинулся к Алексу.
Я был удивлён, поскольку это впервые, когда Себ вообще хоть как-то контактировал со мной. Обычно, он всегда держался от всех нас в стороне, даже Алекс не выглядел так, словно был убит горем, как все предыдущие дни. Только один Трев держался подальше от всех нас. Я хотел поговорить с ним, как старший брат с младшим, но он меня и слушать не стал.
— Я побуду рядом с ним, чтобы он не натворил дел, – похлопал меня по спине Кайл и направился к нашему брату.
По адекватности Кайл занимал последнее место среди нас пятерых, но все недавние события так повлияли на него, что, казалось, будто он повзрослел на глазах.
Я снова взглянул на Алекса и Себастиана. Алекс смотрел на меня и агрессивными кивками указывал куда-то, и я повернул голову. Когда я увидел Джианну, спускающуюся по лестнице вместе с Джексоном, выглядевшую совершенно умопомрачительно в облегающем, но элегантном платье цвета Грейсонов, мне захотелось повернуть время вспять. Я потерял так много времени, ненавидя всех и всё вокруг после смерти матери, что не сосредоточился на том, что подарила мне судьба.
Я мысленно начал считать всех ублюдков, которых убью лишь за один неправильный взгляд в сторону моей девочки.
Джианна с гордо поднятой головой подошла к отцу, как к главе семьи. Я заметил в его взгляде гордость и одобрение, когда он увидел, что она облечена в цвет Грейсонов. Мне нравилось то, что я вижу. Среди всех моя девочка выглядела, как самая настоящая Королева, и чёрт возьми, Джианна действительно являлась ею. Она была естественна, непринужденна и умна, и куда бы я не пошёл, её красота будет следовать за мной всю мою жизнь, одурманивая разум. Поэтому не было ничего удивительного в том, что я влюбился именно в эту девушку.
Я замер, когда до моих глаз донёсся блеск от серебряного кулона, сверкающего у неё на шее. Мой взгляд метнулся – сам не знаю, почему — к Лорелин. Она повернулась ко мне, отрывая взгляд от дочери, улыбнулась и кивнула. То, что Джианна надела кулон, который я ей подарил означало только одно. У меня ещё есть возможность всё исправить. Да, чёрт возьми!
Внутри меня всё перевернулось, когда я встретился с нею взглядом.
Джианна
Напряжение нарастало с каждой секундой, пока я не отрываясь смотрела на Марка. Его взгляд устремился к моей шее, на которой висел кулон с бабочкой. Что? Я надела его, потому что он подходит к платью и всё.
— В чём провинилась обычная салфетка? – прошептал Джексон и я повернулась в его сторону.
— А? – взглянув на руку, я увидела, что сжала салфетку до безобразного состояния. — Я слишком волнуюсь.
Джексон проследил за моим взглядом и нахмурился, увидев Марка. Рядом с ним стоял Кайл и они что-то обсуждали, находясь в своей реальности.
— Кулон с бабочкой. Это ведь его подарок, верно? – указал он в сторону Марка.
— Да, – коротко ответила я.
Когда ко мне начали подходить незнакомые люди, я надела холодную маску равнодушия, и начала вежливо отвечать им на поздравления, хотя понятия не имела, кто они. Некоторые даже пытались познакомить меня со своими сыновьями и дочками моего возраста, а то и старше. Я не совсем понимала этих действий, но с безукоризненной улыбкой принимала каждую каплю внимания. Я напряглась, когда ко мне подошли Эдмунд Дарквуд вместе с Финой и Кастиэлем. Наконец-то, я увидела этого человека. Он одарил меня ледяным взглядом из-под прозрачных очков, затем натянуто улыбнулся, когда рука Малькольма опустилась мне на спину.
— Поздравляю Мисс Грейсон с днём рождения, – Эдмунд взял меня за руку и наклонился, чтобы поцеловать. — Я рад, что вы с моей дочерью очень близки.
— Благодарю, – мягким голосом сказала я.
— С днём рождения, Джианна, – сделал поклон Кастиэль в своей обычной манере и подмигнул мне.
Я не удержалась и одарила его лучезарной улыбкой.
Затем, когда я прошла через всю толпу гостей, Малькольм наклонился и прошептал мне на ухо:
— Ты молодец.
После он поцеловал меня в щёку. Я заметила, как несколько гостей с удивлением смотрели на нас. Неужели они никогда не видели другую сторону Малькольма?
Вырвавшись из рук толпы, я, наконец, подошла к своим друзьям. Кара, Фина, Кастиэль и Джексон стояли за одним столом вместе с Хантером и Роем.
— С днём рождения, малышка Джи! – прижал меня к себе Хантер.
С теми же словами ко мне подошёл Рой и обнял за талию.
— Такое ощущение, будто я попал на приём к Королеве Англии, – тихо сказал Хантер.
— И не говори, – закатила я глаза.
— Господи, а она что тут делает?! – прошипела Кара, глядя куда-то за моей спиной.
Я повернула голову, чтобы посмотреть, на кого Кара смотрит, и мои пальцы сжались. Приступ резкого гнева и ярости прорывался через барьер моего безразличия.
Амалия Вега вошла в зал в сопровождении какой-то женщины, видимо, это и есть Диана. Я внимательно следила за ними, пока они шли в сторону Малькольма. Диана – женщина с коричневыми волосами и бледной, подтянутой кожей лица. Она выглядела, как вампирша с лисьими глазами. Мисс Вега прыгнула в объятия Малькольма, чуть не сбив его с ног. Я вспоминаю слова Кары о том, что она была влюблена в него.
— Ты в порядке? – глубокий голос Кастиэля прозвучал над моей головой, а его руки коснулись моей.
— Всё просто превосходно. Спасибо за заботу, – натянула я улыбку, смотря на то, как Амалия и её мама любезничают с Малькольмом.
Господи, эта женщина пожирала Малькольма глазами. Удивительно, как мама там ещё держится.
Кастиэль сжимает мою руку, когда все трое направляются к нам. Лицо Амалии буквально светится от счастья.
— Ох, Джианна, я от всей души поздравляю тебя с днём рождения! – внезапно притянула меня к себе Амалия, обнимая. — Пожалуйста, прими этот скромный подарок. Я думаю, ему удастся украсить твою комнату, – с фальшивым восторгом сказала она, вручая мне небольшую подарочную коробку.
Мне с трудом удалось проглотить свою ярость.
— Большое спасибо, – выдавила я из себя, принимая её подарок.
Заметка: выкинуть в мусорку на хрен.
— Моя дочь очень много рассказывала мне о тебе, Джианна. С днём рождения, – улыбнулась Диана, прижимаясь к Малькольму.
Мне не понравилось это зрелище, но я не подала виду.
— Я и не знал, что вы знакомы, – произнёс он, переводя взгляд с Амалии на меня.
Верно, он не знал, поскольку я попросила маму не рассказывать ему о ситуации с Марком и вообще не упоминать Амалию. Но, видимо, зря, иначе бы мне не пришлось терпеть её в день своего рождения.
— Да, мы познакомились во время Зимнего Бала, Мистер Грейсон. Джианна так красиво танцевала с Кастиэлем, что я была заворожена, – щебетала Амалия, положив руку мне на плечо.
— Да, – сказала со скрежетом в зубах.
Как только Амалия и её мать покинули поле моего зрения, я была готова рвать и метать. Я с трудом сдерживалась, чтобы не кинуть в стену её долбаный подарок.
— Джианна, держи себя в руках, – пальцы Фины сомкнулись вокруг моего запястья. — Она этого и добивается. Просто не обращай на неё внимания, и не позволяй ей манипулировать твоим настроением.
— Эта сучка пришла специально для того, чтобы насолить тебе и испортить твой праздник. Шли её куда подальше, желательно в область ниже живота у мужчин, – небрежно кинула Кара, захлёбываясь от злости.
— Приму к сведению, – усмехнулась я и снова посмотрела на Амалию.
Девочки правы. Я не должна портить себе вечер и настроение из-за неё. Вега именно этого и добивается. Да даже, если мне захочется разбить её лицо об стену – а я, между прочим, этого очень сильно хочу – я не могу этого сделать, поскольку дом забит гостями. Мне остаётся лишь терпеть её и то, как её мать строит глазки мужу моей матери. Дай Бог нам с мамой благополучно пережить этот день!
После танца с Малькольмом я поспешила в туалет для гостей, чтобы привести в порядок волосы и макияж. Пока я стояла перед зеркалом, нанося помаду, в комнату вошла Амалия. Напряжение воцарилось вокруг.
— Это бесподобный вечер, Джианна. Мне так нравится, – она встала перед зеркалом, поправляя белокурые волосы.
— Я рада, что тебе всё понравилось, – одарила я её секундной улыбкой и направилась к двери.
Но Амалия не позволила мне уйти, схватив меня за руку. Я тут же отдернула руку. Мне пришлось прикусить губу, чтобы успокоить свою ярость. Девушка подошла ко мне с надменным видом и потрогала на ощупь ткань моего платья.
— Оу, неплохо тратишь деньги. Но жаль, что всё ещё дёшево, – хмыкнула она.
— Не беспокойся, Амалия, в этом плане мне не сравнится с тобой, – с улыбкой сказала я и подмигнула ей. — Желаю хорошего вечера, – взяв свою сумочку, я развернулась и вышла из уборной
Как только я вышла из комнаты, Амалия схватила меня за руку и резко толкнула к стене. Её дерзость удивила меня, но я смогла справиться с гневом.
— Ты глупа, раз думаешь, что он всегда будет рядом с тобой. Ты слишком невинна для него. Тебе не удастся удовлетворить его потребности, Джианна. Можешь стараться сколько угодно, но мы обе знаем, что это дано лишь мне. Только я одна смогу подарить ему наслаждение, и никто другой, – высокомерный взгляд голубых глаз Амалии смотрел прямо на меня.
— Я рада за тебя, Амалия. Ведь не каждой дано быть девушкой, которая нужна только ради удовлетворения первобытных потребностей мужчины, – с абсолютным равнодушием кинула я. — А теперь убери от меня свои руки, иначе я сломаю тебе пальцы, – прорычала я и грубо оттолкнула её от себя.
Вернувшись в зал, я пробиралась вдоль гостей к своим подругам, но кто-то сильный хватает меня за руку и резко разворачивает к себе. Кто бы сомневался.
Марк-мать-его-Грейсон!
Beautiful Mess – Kristian Kostov
— Нам нужно поговорить.
Я выдернула руку, всё ещё озлобленная поведением Амалии.
— Мне не о чем с тобой разговаривать, – окинула я его презрительным взглядом и попыталась уйти.
— Ох, я думаю, есть о чём, – вернул он свою прежнюю дьявольскую ухмылку.
Вдруг, Марк наклоняется вперёд и целует тыльную сторону моей руки. От прикосновения его горячих губ к моей коже, сердце пропускает удар.
— Позволишь пригласить тебя на танец?
Я в панике оглядываюсь по сторонам. Все гости устремили на нас свои взгляды. Господи, вам больше смотреть некуда или заняться нечем?!
Пока они все смотрят, я не могу просто взять и отказать ему, так как это невежливо и может выставить меня и Малькольма в плохом свете. Марк прекрасно понимает это и его губы расплываются в победной ухмылке.
— Да, конечно, – еле выдавила из себя, вручая свою сумочку официантке.
Он кладёт руку на мою талию и притягивает к себе настолько близко, что наши груди соприкосаются. По телу пробежали мурашки от знакомых ощущений. Глядя на его самодовольное выражение лица, мне захотелось врезать по ней со всей силы.
Я замечаю, как в центр выходят мама и Малькольм, Эдмунд и Диана, Рой и Кара, Кайл и Джозефина и ещё несколько пар, чтобы составить нам компанию.
Как только включается музыка, я делаю шаг вперёд, принимая на себя все обязанности своего партнера. Ему приходится уступить мне. Дело в том, что я не хотела, чтобы Марк управлял мною в танце, заставляя делать то, что хочет он.
— Узнаю свою девочку, – хриплым голосом произнёс он, усмехаясь.
— Не разговаривай со мной! – рявкнула я, продолжая двигаться.
Его пальцы крепко сжимают мою руку.
— Красивый кулон, – взглядом Марк указывает на подвеску.
По какой-то непонятной причине я начинаю смущаться. Дерьмо. Даже если я стараюсь выглядеть, как непоколебимая стена, то, что происходит внутри меня выявляет всё наружу, как открытую книгу.
— Джианна, ты же знаешь, что теперь, когда ты надела мой подарок, я никогда не позволю тебе уйти от меня.
Марк поднимает вверх свою руку, а я начинаю крутиться вокруг своей оси. Он останавливает меня, прижав спиною к себе так, что я чувствую, как быстро бьётся его сердце.
— Я надела его не ради тебя, не заблуждайся. Я надела его, только потому что меня мама попросила сделать это.
— С каких пор ты делаешь то, что тебе говорят?
— Не делай вид, будто знаешь обо мне всё. Ты ничего не знаешь.
— Я знаю о тебе всё, Джианна.
Я фыркнула.
Марк с акульей ухмылкой схватил меня за ногу, приподнимая, и резко наклонился вперёд так, что я стиснула его плечо, прижимаясь ещё сильнее.
— Абсолютно никто, слышишь, никто никогда не смог дотронуться до моего сердца. Но нашлась одна единственная, которая не только смогла дотронуться до него, но и растопила лёд, которым он был покрыт, и это ты, Джианна.
Я резко поднимаю голову, встречаясь с его бездонными карими глазами, в которых была готова утонуть. Его слова до сих пор звучат эхом в моей голове, пробуждая давно забытые чувства.
— Я никогда не смогу отпустить тебя, Джианна, не важно, как сильно ты будешь меня ненавидеть. Даже если мне придётся стоять на краю безысходности, я буду хвататься за самый малейший шанс, чтобы быть с тобой.
Его руки ложатся на мою талию. Внезапно он поднимает меня над землёй и начинает кружить. Мой взгляд устремлён только на него. Казалось, будто все гости исчезли, будто весь мир исчез, и я снова осталась с Марком Грейсоном. У меня по-прежнему перехватывает дыхание из-за него, и он всё ещё овладевает моими мыслями. Бушующее пламя между нами в обычных условиях убило бы нас, но с этим огромным влечением к друг другу мы оба становимся победителями.
Марк опускает меня на землю. Когда мои ноги касаются пола, я возвращаюсь в реальность. Все гости восторженно смотрят на нас, а я всё никак не могу прийти в себя. Мои ноги подкашиваются от переизбытка чувств.
Он хватает меня за руку и влечёт за собой в сторону лестницы. Голоса гостей и музыка остаются далеко позади. Сейчас я не в состоянии думать. Я просто иду вперёд. Вместе с ним.