Обременённые родством

Рождество я, как полагается, встретила в окружении Грейсонов. Честно говоря, я пропустила всё мимо ушей и вернулась в комнату раньше, чем прозвучали колокола. Мне всегда казалось, что это будет самое счастливое событие за весь год, поскольку я буду встречать его вместе со своими братьями и любимым человеком, но, как быстро разбились мои надежды о скалы реальности и горькой правды. Благо, хоть Марк имеет совесть держаться от меня подальше, но, всё же, он не перестаёт смотреть на меня.

Однажды, я ни с того, ни с сего ощутила нестерпимую, жгучую боль в области сердца. Сама не поняла, почему так произошло. Не может быть, чтобы это было из-за Марка, верно? Между нами всё давно кончено и нить, что связывала нас – оборвалась. Однозначно.

Я паркую машину перед огромным поместьем, который находится посреди деревьев, покрытых снегом. Поместье состояло из трёх крыльев, по три этажа каждый. Мне стало несколько неуютно, поскольку он был больше особняка Малькольма и кричал о богатстве и роскоши владельца.

Автомобиль Кары, как и несколько машин, стоял на парковке.

Как только Джозефина пригласила нас к себе домой, то я сразу же согласилась. Я цеплялась за любую возможность быть подальше от Грейсонов, поэтому большую часть своего времени в основном проводила в школе в музыкальном классе и на занятиях по фортепиано. Это было маминой идеей. А вот устроиться на работу в небольшую кофейную «Сидней» – это уже моя идея. Мною двигала лишь одна единственная цель – быть как можно дальше от Марка.

Я постучалась в дверь, и через секунду она распахнулась, открывая мне вид на шикарные апартаменты. Мне казалось, будто я попала в Букингемский дворец. Бело-золотые стены, огромная хрустальная люстра, позолоченные перила на широкой лестнице, на поверхности которой распластался красный, величавый ковёр, несколько картин известных художников в золотых рамах, медные статуи по обе стороны от лестницы – показывали всю роскошь особняка и давали представление о фамилии «Дарквуд». Всё же не зря в школе к ним обращаются «Маркиз» и «Маркиза».

— Я сообщу Мисс Дарквуд о вашем прибытий, – говорит девушка в форме горничной и шагает к лестнице.

Пока я разглядывала гостиную, на лестнице появились Джозефина и Кара. Девочки подбежали ко мне, притянули к себе и заключили в самые долгие объятия. Они и Кастиэль – единственные люди, которые дарят мне тепло, за исключением, конечно, мамы.

— Ух, оторвёмся мы сегодня. Ты только посмотри на этот дом! – воодушевлённо говорила Кара, проводя рукой по воздуху, показывая на окружение. — Я не покину это место, пока полностью не исследую его! Джи, ты со мной? – повернулась она ко мне.

— Конечно, – придав голосу твёрдости, ответила я. — А где Кас? – обратилась я к Фине.

Они с Карой одновременно переглянулись с ухмылкой на лицах. Я в недоумении глядела на них.

— Он на тренировке. Вернётся поздно ночью, – ответила Фина. — Кстати, Джианна, мы решили приготовить твои любимые черничные моти, шоколадные печеньки, а на ужин огромную мясную пиццу, как ты любишь, – улыбнулась Фина, взяв меня за обе руки.

— Подготовили все необходимые ингредиенты, ещё скачали твои любимые классические фильмы, – присоединилась к ней Кара.

Я крепче сжала нежные руки Фины. Глядя на то, как подруги стараются делать всё возможное, чтобы помочь мне забыть, я начинаю злиться на саму себя. Ведь мне не удаётся сделать этого, соответственно, я погружаюсь всё глубже в чёрное море из своих слёз и эмоций. Но Фина и Кара не виноваты ни в чём. Они не заслуживают чувствовать на себе тень отчаяния и беспомощности. Никто не заслуживает: ни моя мама, ни они, ни Кастиэль.

Мне нужно было отвлечься, и девочки прекрасно понимают это, поэтому, несмотря на своё непригодное к веселью состояние, я не стала отказываться от такого предложения, ссылаясь на то, что они не обязаны делать это ради меня. Мне нужно это. Мне нужны они.

— Чудесно. Я всегда думала о том, когда же нам удастся снова собраться всем вместе и повторить тот вечер.

В сердце резко кольнуло из-за глубинных воспоминаний, когда ребята устроили для меня пижамную вечеринку вместе с подругами. Лица Кары и Фины так же омрачились. Не обращая внимания на боль, я выдавила из себя самую светлую и тёплую улыбку, какая у меня была, и подняла голову, встречаясь взглядом с подругами. Джозефина пригласила меня к себе домой, пошла против желания отца, который является в её жизни главным показательным человеком, чьи одобрения и похвалу она, по её словам, обязана получить. Она пошла против своих вегетарианских принципов, решив приготовить мясную пиццу для меня. Кара сделала то же самое, когда вместо обычных боевиков, триллеров и детективов, которых она так любит, захотела посмотреть классический фильм ради меня.

Этот вечер они устроили специально для меня, поэтому я не стану портить им его своей хандрой. Я сделаю всё возможное, чтобы отплатить им тем же, потому что это Кара и Фина – мои лучшие подруги.

— Может после фильма покатаемся на коньках? Правда, я не умею держаться на них, но уверена, что смогу научиться. Фина, не покажешь нам несколько своих трюков? – с улыбкой на лице сказала я. — Ох, и Кара, в последнее время ты увлекаешься занятиями по пилатесу, не хочешь поделиться своими впечатлениями?

Я встала между ними и просунула руку между их локтями, притянув к себе ближе. Лица девочек расплылись в широкой улыбке, а глаза сверкнули. Смотря на них, я чувствовала себя такой умиротворённой, испытывала такое наслаждение, что не простила бы себя, если бы позволила меланхолии овладеть мной, превращая этот вечер в кошмар. Я зарою своё уныние глубоко внутри себя. Хотя бы на время. Хотя бы на вечер.

Мы перебрались в левое крыло поместья. Это крыло полностью принадлежало Джозефине, и было обустроено под стать ей и её интересам. На заднем дворе самого дома был построен большой ледовый каток, поскольку как и спорт Джозефины, так и спорт Кастиэля связан с коньками.

Комната Фины была огромной, большую часть которой занимала гардеробная. Увидев её, Кара сказала:

— Я буду жить в этой комнате до скончания времён, – и скрылась там же.

Мы с Финой рассмеялись со слов подруги, затем я продолжила проводить взглядом по её комнате, сочетавшая в себе бледно-голубые и алебастровые цвета, как сама Джозефина. Огромная королевская кровать с балдахином была того же белого цвета.

— Джианна, ты же знаешь, что ты важна для нас, – вдруг произнесла Джозефина поникшим голосом.

Я остановилась и повернулась к ней.

— Ты не представляешь, как мне больно смотреть на тебя, когда ты в последний раз нормально спала? – Фина подходит ко мне и обхватывает ладонью моё лицо, вглядываясь. — Как бы ты ни старалась скрыть тёмные круги под глазами, они, в любом случае, выдают твоё состояние, Джианна, – её ранее привычный холодный взгляд превратился во что-то более жалостливое и остекленевшее.

Я опешила. Мне всегда казалось, что я очень умело скрывала свои круги под глазами. Они появились после тех ночей, проведённых без сна из-за мучительных кошмаров, преследовавших меня. Мне не удавалось поспать больше трёх-четырёх часов, остальное время я проводила в ванной, сидя под струёй воды, не давая себе заснуть, ведь тогда чудовище доберётся до меня.

— Я хочу, чтобы ты знала: ты не одна. У тебя есть мы и мы никогда не оставим тебя на произвол судьбы в таком состоянии, – большим пальцем она смахнула с моего лица слезу, которая пролилась непроизвольно.

— Да, я знаю это, и я безгранично благодарна вам с Карой за всё то, что вы делаете для меня. Но я боюсь, что моё состояние может плохо отразиться на вас. Я этого не переживу.

— Я люблю тебя, Джианна. Вы с Карой – единственные, с кем я могу быть самой собой и не бояться осуждения. Ты научила меня принимать себя и свои особенности, дала возможность открыться как и самой себе, так и окружающим меня людям, Джианна, – Фина одарила меня своей тёплой улыбкой, в её глазах горел огонёк любви, как когда-то горел у меня. — Мне невыносимо видеть то, как ты так сильно страдаешь. Поверь мне, я никогда не оставлю тебя, поэтому не говори этих слов. Мы с Карой, вполне контролируем свое состояние, поэтому не переживай, что твоя депрессия плохо повлияет на нас. Всё это пройдет, и мы все вместе еще будем веселиться и получать радость от жизни. Я обещаю тебе.

Заключила меня в свои объятия Фина, и я сильнее прижалась к ней. Так, будто меня окружает один только холод, а она единственный источник тепла. Так, словно она может испариться в любую секунду. Так, словно от этого зависит моя жизнь. Джозефина – сестра, которой у меня никогда не было. Надеюсь, жизнь не подкинет мне очередное испытание и не заставит проживать её без этой девушки. Я хочу, чтобы она и Кара всегда были рядом со мной.

— Меня не было всего пять минут, а эти двое выглядят так, будто только что посмотрели «Дневник памяти» одновременно с «Хатико» и «Титаником», – усмехнулась Кара, выйдя из гардеробной.

Я притянула её в наши медвежьи объятия, зарываясь в них с головой. Благодаря словам Джозефины облегчение поселилось у меня в груди.

— Ну, всё-всё, задушите, – хриплым голосом говорила Кара и мы все отстранились друг от друга. — Давайте смотреть фильм, – воскликнула подруга и направилась к большой плазменной панели.

В это время Фина положила ладонь поверх моей и ободряюще улыбнулась, я ответила ей тем же.

Я была так увлечена рассказами Фины и шутками Кары, что совсем не заметила, как фильм уже закончился. Занятия пилатесом, как их описывала Кара, оказались действительно интересными и полезными. Может быть, и я тоже запишусь на них.

— Джи, тебе самой нравится работать в «Сидней»? – поинтересовалась Кара, откусывая кусочек лакрицы.

— Да. Изначально мама и Малькольм, особенно Малькольм, были категорично против, но я уговорила маму, та в свою очередь его, – пожала я плечами, закинув в рот попкорн.

— Мы очень рады за тебя, Джи, но, пожалуйста, не нагружай себя и не перетруждайся так сильно, – мягким голосом проговорила Фина.

— Не буду, мне действительно нравится работать у Оливии. Я всегда прихожу пораньше, чтобы помочь ей с открытием. Она очень милая и добродушная женщина. Плюс ко всему, она всегда даёт мне коробку своих фирменных макарун. Господи, они божественны! Просто, муа! – произнесла я и поднесла пальцы к губам, как делают итальянцы. — Обещаю, что в следующий раз захвачу и вам тоже. Вы обязаны попробовать!

— Кажется, тебя больше не работа волнует, а сколько макарун ты получишь в конце смены. Я всегда знала, что тебя можно с лёгкостью подкупить едой! Ешь! – набросилась на меня Кара, и мы обе повалились на пол.

— Эй, слезь с меня! – пыталась я отвязаться от неё. — Фина, ты не поможешь мне? – посмотрела я на белокурую девицу, отбиваясь от Кары, которая с улыбкой на лице делала вид, будто её здесь нет. — Предательница, – обречённо прошептала я.

— Джи, милая, теперь, когда я знаю, что еда делает тебя счастливой, я запихаю в тебя столько еды, что мало не покажется. Давай, открывай рот, – поднесла она к моему рту лакрицу.

— Нет! – отвернулась я, по-детски зажмурив глаза и прикусив губы.

— Ведёте себя, как дети, ей-богу, – усмехнулась Фина.

Кара остановила свои попытки запихнуть в мой рот лакрицу, и мы одновременно повернули головы в сторону Джозефины.

— Что? – округлив глаза, сказала она.

— Ах, дети значит. Джи, я не ослышалась? – взглянула на меня Кара с намёком во взгляде.

— Нет, я тоже это слышала, – с безмятежностью в голосе ответила я, кивая.

Кара встала с меня, помогая мне подняться. Мы начали медленно приближаться к Фине с хитрой улыбкой, держа в руках подушки. Поняв, что мы собираемся делать Джозефина начала шагать назад со словами:

— Ладно-ладно, я погорячилась, больше не буду, – подняла она руки вверх.

Но мы пропустили её слова мимо ушей и тут же набросились на неё, ударяя подушками. Я не сдержалась и рассмеялась с того, как Фина пыталась защититься, обернувшись полупрозрачной шторкой от кровати.

После битвы подушками мы все спустились в главное крыло, чтобы приготовить ужин и испечь печенье. Мы с Карой занимались тестом для пиццы, и я заметила, как Фина с грустью смотрела на нас.

— Фина, что-то случилось? Почему ты так опечалена? – волновалась я, Кара также подняла голову.

— Простите, я не умею готовить. У нас свой повар. От меня мало толку, – переминаясь с ноги на ногу, смущённо ответила Фина.

Я не сразу заметила, что она не притронулась к продуктам.

— Эй, ты чего? – вприпрыжку подошла к ней Кара и приобняла за плечи. — Фин, не волнуйся насчёт этого.

— Верно. Тебе не нужно стыдиться этого, – улыбнулась я и поставила перед ней миску. — Попробуй с помощью миксера взбить яйцо, сахар и масло, – указала я на продукты, что лежали перед ней.

Фина с паникой в глазах посмотрела на меня.

— Всё в порядке, я покажу тебе, а потом ты попробуешь сама, хорошо? – я вытерла руки о фартук и подошла к ней.

Разбив яйцо в миску, я насыпала немного сахара и положила сливочное масло. Затем подключила миксер в розетку и включила. Джозефина с огромными глазами, словно ребёнок, внимательно следила за моими действиями. Это слишком умиляет.

— Видишь, в этом нет ничего сложного, – протянула я ей миксер. — Теперь попробуй ты, – с улыбкой погладила я её по спине.

Фина сглотнула и взяла в руки миксер. Как только оглушительный звук миксера вырвался наружу, она аккуратно начала проводить по нему внутри ёмкости. Мы с Карой не сводили с неё глаз, на случай, если она может пораниться или случайно уронить включенный миксер себе на ногу. Но Джозефина была так сосредоточена, что это показалаось невозможным. Постепенно её движения стали более уверенными и она улыбнулась своим стараниям.

— Молодец, – похвалила её Кара.

Лицо Фины засияло, как у маленького ребёнка, которому дали конфетку за хорошее поведение.

Как только мы услышали звонкий «Дзынь» от духовки, то сразу же взялись за попытку вытащить две пиццы: одну вегетарианскую для Фины и мясную для нас с Карой. Я бы не позволила себе спокойно смотреть на то, как Джозефина сидит, отдалившись, не пробуя ни кусочка пиццы. Поэтому пока они с Карой были заняты экскурсией по дому, я быстренько приготовила ещё одну пиццу и запихнула в духовку.

— А разве мы готовили две пиццы? – в недоумении спрашивает Кара, глядя на меня.

Фина так же смотрит на меня, затем в её выражении лица что-то меняется и она благодарно улыбается мне. После мы все принимаемся к еде.

Нам не удалось покататься на коньках, потому что я заметила, как Фина и Кара вымотались, хоть и не показывали этого, и под предлогом того, что сама устала решила не утомлять их ещё больше. Я дождалась момента, когда они полностью погрузятся в сон и выскочила из комнаты. Я не могу разбудить их ночью своими криками.

Бродя по огромному поместью, я задумалась о сегодняшнем дне и сама не заметила, как попала в зону с бассейном. Опустив ноги в воду, я тихо сидела, обдумывая всё то, что произошло со мной.

Глядя на прозрачную воду я вспомнила о Себастиане, о том дне, когда он учил меня плавать. Ровно четырнадцать дней. Четырнадцать дней с тех пор, как я полностью вычеркнула Грейсонов из своей жизни, вычеркнула Марка из своей жизни. Но не кажется ли это «полностью» громким заявлением? Состояние Алекса с каждым днём становится всё хуже и хуже, они с Тревором, хоть раньше и разговаривали во время завтрака, так и это сошло на «нет». Себастиан проводит всё своё время, закрывшись в своей комнате, а Джекс и Кайл иногда пытаются завести со мной разговор, но я стараюсь не отвечать им тем же. Во время обеда в столовой я всегда ощущаю на себе взгляд Марка, поэтому делаю всё возможное, чтобы вообще не смотреть в его сторону, хоть это и кажется невыносимым. С каждым днём он постепенно превращается в ходячего мертвеца.

Я рада, что всё это дерьмо не разбавляет ещё и мерзкая физиономия Амалии. После того дня, как из-за неё я получила химический ожог, она больше не приближалась ко мне, даже не смотрела в мою сторону. Не знаю, что могло послужить тому причиной, но это хорошо. Потому что я отделалась от причины своего заключения в тюрьму за убийство.

— Ты не против, если я присоединюсь? – раздался позади меня знакомый голос, и я повернула голову.

Кастиэль стоял в арочном проёме в одних плавательных шортах, накинув полотенце на плечо. Мне стало неловко от того, что это второй раз, когда он ходит полуголый рядом со мной. Он улыбнулся, заметив мои покрасневшие уши, и подошёл ближе.

— Три часа ночи, почему ты ещё не в постели? – Кас с обеспокоенным видом сел рядом со мной, окунув ноги в воду.

— Бессонница, – тихо ответила я, плескаясь ногами в воде. — А ты почему?

— Я только вернулся с тренировки, – сказал Кас.

— Ох, и как оно? Ты же пригласишь меня посмотреть на твою игру, ведь так? – взглянула я на Кастиэля.

— Тогда мне придётся выложиться на полную силу, – с усмешкой ответил он. — Как вы провели вечер? – склонил он голову набок с любопытством.

— Чудесно, а я и не знала, что у вас настолько огромный дом.

Парень поднял голову, оглянулся по сторонам и с равнодушным выражением лица выдал:

— Прихоти отца.

Я поняла, что «отец» – это последняя из всевозможных тем, на которую он бы хотел провести разговор после изнурительных тренировок до трёх часов ночи. Поэтому решила больше не спрашивать о нём и не упоминать его.

— Что ты обычно делаешь после тренировки?

— Плаваю, чтобы снять стресс, играю на пианино, чтобы снять напряжение, затем позволяю себе погрузиться в сон.

— О Боже, ты ещё и на пианино играешь! Есть ли что-нибудь, что ты не умеешь? – воскликнула я. — Сыграешь для меня?

Кастиэль улыбается и кивает. Он протягивает мне руку, помогая подняться. Затем ведёт меня по дому в своё крыло, пока я оглядываюсь по сторонам. Мой взгляд останавливается на белоснежном пианино с золотой гравировкой «Darkwood» на откидной крышке, закрывающей клавиатуру. Пианино стояло рядом с лестницей, не занимая большое количество пространства. Я провожу пальцами по инструменту. Фортепиано Адалины было точно таким же.

Кастиэль аккуратно избавляется от клавиатурного клапана, раскрывая вид на длинные бело-черные клавиши. Он опускается на кожаную банкетку того же цвета, и я затаиваю дыхание, когда он поднимает на меня взгляд.

— У меня не настолько прекрасный певческий голос, как у тебя, но я хочу, чтобы ты услышала кое-что, Джианна, – монотонно произносит Кастиэль.

You know is about you – Magical Thinker, Stephen Wrabel (piano)

Мой уши застилает чудесная мелодия, которая, кажется, звучит по всему особняку, стоит Кастиэлю коснуться пальцами клавиш пианино. Я заворожена тем, с какой серьёзностью и нежностью он обращается с инструментом. По мне прошёлся град из мурашек после того, как Кастиэль поднимает на меня искрометный взгляд голубых глаз и начинает петь своим низким, но в то же время таким звучным голосом, что подкашиваются ноги:

Просыпайся утром и вставай из постели,
Мечты, о которых ты мечтала, были верны, пришло время.
Ты создаешь этих монстров, они просто в твоих мыслях.
Если ты чувствуешь это в своем сердце, то пой громко.

Он поёт слова песни, глядя прямо мне в глаза, а я даже не в силах ничего произнести. Мне просто хочется и дальше слушать его голос.

Я знаю, ты знаешь, кто ты, так что пой громко.
Это все о тебе,
Ты просто должна знать, что ты можешь справиться с этим сама.
Думаю, именно поэтому я написал эту песню.
Песня, которую ты знаешь, она о тебе, все о тебе, так что вперед.

Тепло, исходящее от его игры, от его слов наполняет всю мою душу, переливаясь с эмоциями безмерного восторга. Я не отрываю взгляд от Кастиэля. Просто не могу.

Я знаю это чувство, чувство, будто ты никогда не победишь.
Твое сердце в стиральной машине, твоя голова во вращении.
Ты пытаешься, стараешься, но не можешь сделать паузу,
Но, знай, иногда вера – это все, что тебе нужно.
Если ты чувствуешь это в своем сердце, то не переставай петь об этом.

Это всегда о тебе,
Никогда не позволяй мечте остыть,
Даже когда теряешь надежду.
Думаю, именно поэтому я написал эту песню.
Ты знаешь, что все дело в тебе.
Это всегда касается тебя.
Вот и ты.

Мелодия стихает. Я слышу, как бьётся моё сердце, которое готово выпрыгнуть из груди. Это было так красиво, что тронуло меня до глубины души. Безграничная доброта и лояльность Кастиэля по отношению ко мне возрождают мой внутренний мир, вселяя в него надежду на исцеление. Глядя на него, все тревоги будто уносит ветром беззаботной жизни тех людей, находящихся далеко от нас и, не имеющих ни малейшее понятия о том, что мы были вынуждены пропустить через самих себя.

— Услышь меня, Джианна, – подходит ко мне Кастиэль, его голубые глаза сверкают в ночи.

Ощутив неловкую атмосферу, я быстро качаю головой, приходя в себя.

— Чудесная песня. У тебя, кстати, очень красивый голос, поверь мне, как эксперту в этой области, – приложила я ладонь к груди.

На его лице появилась лишь мимолётная улыбка.

Кастиэль проводил меня до комнаты Джозефины.

— Спокойной ночи, – тихо говорю я.

Неожиданно он обхватывает ладонями моё лицо. Моё сердце пускается в пляски, когда Кастиэль наклоняется вперёд. Внутри меня всё переворачивается. Мой голос кричит, буквально орёт не позволять ему завершить начатое, потому что права на это есть только у одного человека... Господи!

Кастиэль оставляет нежный и лёгкий поцелуй у меня на макушке.

— Спокойной ночи, Джианна.

                               ***

Моя смена заканчивается в одиннадцать вечера. Занятия по вокалу, как и занятия по фортепиано отнимают слишком много сил и времени, но оно того стоит.

Перед выходом Оливия вручила мне небольшой бумажный пакет с коробочкой своих макарун. Класс, этот день стал ещё лучше!

А нет, именно в эту секунду день стал в разы лучше.

— Привет, откуда ты здесь? – подбегаю я к нему с пакетом в руках.

— Привет, не устала? Мне нужно показать тебе кое-что, – улыбается Кастиэль, затем высовывает руку из кармана песчаного пальто и протягивает мне.

Окинув его вопросительным взглядом, я кладу руку на его ладонь. Кастиэль отводит меня к своему Мерседесу и открывает дверь со стороны пассажирского сиденья.

— А куда это мы собираемся?

— Пока секрет. Уверен, тебе понравится.

Сегодня утром на работу я приехала вместе с Малькольмом и Оскаром, поэтому за машину я не волновалась. Я нервничала и боялась, что он попытается разузнать у меня причину того, почему его дети отстранились друг от друга, но Малькольм обошёл данную тему стороной. Он лишь интересовался моей работой, занятиями по фортепиано и учёбой.

Когда автомобиль Кастиэля въезжает в подземную дорожку и останавливается на одной из парковочных мест, мы выходим и Кастиэль завязывает мне глаза шёлковой лентой.

— Я надеюсь, ты не ведёшь меня в рабство к какому-нибудь Королю извращенцу,  – посмеиваясь, говорю я, крепко сжав руку Кастиэля.

— Увидев тебя, Король, скорее всего, откажется от желания быть со своей Королевой, поскольку она не является тобой. Так что, в рабынях ты не останешься, не волнуйся, – ободряюще сказал Кастиэль. — Осторожно, ступеньки, – сообщил он.

— А если серьёзно, куда ты меня ведёшь?

I don't wanna live forever – ZAYN, Taylor Swift

Звук открывающихся дверей лифта доносится до ушей. Мы входим внутрь и через несколько секунд меня накрывает ощущение неустойчивости. Кастиэль держит меня за обе руки, скрестив наши пальцы. Когда двери открываются в лицо дует декабрьский холодный ветер, заставляя меня вздрогнуть. Кастиэль тянет меня наружу.

— Джианна, скажи, тебе когда-нибудь удавалось запечатлеть Нью-Йорк с высоты птичьего полёта? – с этими словами он отпускает мои руки.

— Что? – в недоумении спрашиваю я.

Кастиэль развязывает ленту с моих глаз. Он отходит в сторону, и я вижу вертолёт с золотой надписью «Darkwood». Я с округленными глазами поворачиваюсь к Кастиэлю, а тот лишь улыбается и ведёт меня в сторону вертолёта. Вблизи он оказывается гораздо больше, чем мне показалось в самом начале.  Разумеется, я знала, что вертолёты бывают больших размеров, но не думала, что настолько.

— Прошу, – Кастиэль открывает дверь и кивает на место рядом с пилотом.

Я со вздохом опускаюсь на сиденье, за мной в вертолёт залезает и Кастиэль. Мои глаза с огромным интересом смотрят по сторонам. Мне никогда не доводилось летать на вертолёте. Я мысленно вычёркиваю этот пункт из списка желаний. Кастиэль наклоняется вперёд и закрепляет на мне ремни, отчего его пряный запах бьёт в нос. Он садится рядом, пристегивается и начинает долгую процедуру предполетной проверки. Огоньки начинают подмигивать, и вся приборная панель озаряется светом. Я неотрывно наблюдаю за всеми его действиями.

— Ты умеешь управлять вертолётом? – спрашиваю я, когда лопасти начинают раскручиваться.

Грохочущий звук от вертолёта раздаётся повсюду, но наушники защищают меня от риска прожить оставшуюся жизнь без слуха.

— Разве есть что-то, чего бы я не умел? – самодовольно ухмыляется Кастиэль, напоминая мне о моих недавних словах. — Готова?

Я киваю с широко раскрытыми от страха глазами.

— Тогда поехали, – говорит Кастиэль, и вертолёт плавно поднимается над крышей здания.

Я крепко вцепляюсь пальцами в кожаное сиденье. Живот начинает щекотать. Кажется, словно все мои внутренности пускаются в танцы. Кастиэль сосредоточен и внимательно следит за показаниями приборов. Я смотрю на него из под полуопущенных ресниц. Кастиэль невообразимо привлекателен. Красивый профиль, прямой нос, острый подбородок и ямочки на щеках, когда он улыбается мне, придают его образу Холодного Принца некую миловидность.

Я отвожу взгляд в сторону, когда мы оказываемся в воздухе. Господи! Это... Это... Я даже не могу подобрать слов, чтобы описать, насколько прекрасен Нью-Йорк! Мой взгляд впивается в яркие огоньки внизу. Я словно смотрю на мир из аквариума. Несмотря на позднюю зиму, Луна освещает нам путь. Внутри меня просыпаются бабочки, которых я считала мёртвыми, когда мы пролетаем рядом с Кони-Айлендом мне казалось, что я могу протянуть руку и просто схватить Колесо Обозрения пальцами. Символ Нью-Йорка – статуя Свободы, верхушка небоскреба Эмпайр-стэйт-билдинг, серебристый блеск здания Крайслер-билдинг. Всё это буквально на ладони. Зрелище совершенно потрясающее.

— Тебе нравится? – слышу я голос Кастиэля в наушниках.

— Ещё спрашиваешь? – с широченной улыбкой отвечаю я, не смея отрывать взгляда от великолепного вида.

Город, лежащий у ног, будто замирает.А Манхэттен, кажется, можно весь обхватить руками. В голове всплывают картины из одноименного фильма Вуди Аллена: вон тот самый Бруклинский мост со знакового кадра.

— Это Lazer Fon 45, приём. Место прибытия: вертолетная площадка Метлайф-Билдинг на 44 улице. Движемся по маршруту Grand Island, как слышно, – обращается в диспетчерскую Кас, а я ничего не понимаю из его слов.

— Wonderbuild подтверждает полученные сведения. Приём. Мы ждём вас, Мистер Дарквуд, – отвечает женский голос.

Впереди показалось высокое здание с вертолетной площадкой на крыше. На ней светилась надпись «Panam». С каждой секундой она становилась всё ближе и ближе.

Кастиэль медленно сажает вертолёт на крыше здания. Моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Накрывшая меня волна адреналина, выявляется наружу. Он выключает мотор: лопасти постепенно замедляются, шум вертолёта стихает, и вот уже не слышно ничего.

— Прибыли, – громко говорит Кастиэль и отстёгивается.

Он снимает с себя наушники, затем отстёгивает ремни, которые прижали меня к сиденью. Кастиэль выходит из вертолёта, обходит его и открывает дверь с моей стороны, помогая опуститься на землю. Холодный воздух пробивается в лёгкие, освежает и одновременно будоражит.

— Это было удивительно! Я чувствовала себя великаном! – не скрывая восторга в голосе, прокричала я. — Ты лучший! Спасибо тебе за этот прекрасный вечер! – поднимаюсь я на носочки и целую его в щёку.

— Всегда пожалуйста, – Кастиэль улыбается и положив ладонь на грудь, наклоняется вперёд. — Кстати, сейчас время... – он протягивает руку и смотрит на свои часы. — Двадцать три пятьдесят девять, – его тёплый, настолько тёплый, что я чувствую, как он согревает меня, взгляд устремляется ко мне.

— Да, через минуту этот день закончится, – монотонно кинула я.

— Посмотри наверх, Джианна, – велит Кастиэль.

В недоумении я поднимаю голову, и тут, на меня обрушивается шквал из радостных эмоций. Мои глаза, кажется, из орбит вылетели. Звуки взрывов пускают по телу миллионы мурашек. Я чувствую, как мои глаза, в буквальном смысле этого слова, светятся. Один за другим ночное небо окрашивается в непередаваемо красивые узоры. Несмотря на тёмную ночь, радуга, появляющаяся только днём, заполнила собой весь небосвод. Множественные цвета фейерверков переливались в один единый, создавая чудесный образ радуги.

Я повернулась к Кастиэлю.

— С днём рождения, Джианна.