30-глава
Как только я добралась до своей машины, я завела её и на большой скорости выехала за пределы ворот Бофорта. Мне хотелось оказаться как можно дальше от этой проклятой школы.
Глаза давно высохли, точнее, я заставила их высохнуть, смогла сдержать свои слёзы и взяла себя в руки. Я не могла позволить себе продолжать сидеть на холодном полу, оплакивая то, что уже невозможно вернуть. Никто из них не заслуживает моих слёз.
«Что случилось, то случилось» – говорил мой внутренний голос, пытаясь привести меня в чувства. Но, всё же, немного щемило в груди.
Я не знала, куда я ехала. Просто ехала. Последнее, чего я хотела – это вернуться домой. Я не думала ни о ком: ни о матери, ни о Малькольме, ни о брате, и в особенности о Марке. Каждый раз, вспоминая его слова и наполненное безразличием выражение лица, сердце разбивалось на сотни тысяч осколков. Я понимала, что это видео было записано давно, до того, как мы объявили себя парой. Но он не имел никакого право распоряжаться судьбой моих волос. Я виню его и буду винить в произошедшем.
У меня не было ни сил, ни желания возвращаться в особняк Грейсонов. Поэтому я припарковала свою машину около какого-то магазинчика, оставила внутри свой телефон и двинулась в сторону метро. Мне хочется побыть одной, не важно насколько, а это будет не так то легко сделать, если каждый раз мне будут названивать родственники.
Благо, я всегда ношу небольшие карточки под чехлом своего телефона, на случай если они могут внезапно понадобится. Эта привычка, наконец, окупилась. Я захватила карту метро и успела проскользнуть в закрывающиеся двери вагона, хотя мне было не ясно, куда он направлялся. Только одно желание – убраться куда подальше. Нет, я не сбегала, как последняя трусиха. Мне просто нужно найти место, где можно было бы посидеть в тишине и поразмыслить. Именно это мне сейчас и нужно.
Я опустилась на свободное место. Странные взгляды пассажиров в вагоне, заставили меня сжаться и уменьшится. Некоторые из них даже подходили, чтобы узнать всё ли со мной в порядке. Видимо, мой внешний вид оставляет желать лучшего. Уходя прочь из уборной, я даже не взглянула на себя, как и в машине. Не могла найти в себе сил сделать это. Не думаю, что увиденное может как-то обрадовать меня.
Когда вагон остановился на последней станции, я вышла. Я огляделась по сторонам и понятия не имела, где нахожусь. Нью-Йорк был слишком огромен, чтобы я успела его изучить за время своего переезда. Два месяца. Довольно небольшой срок.
Я остановилась в тёмном и шумном месте, где в маленьком фургончике продавали бургеры. Мне не хотелось ни есть, ни пить. Поэтому я продолжила идти, слушая звуки машин, топот ног людей, музыкантов, что поют в переулке и громкие присвистывания группы парней.
— Крошка, иди к нам, – кричали они мне вслед, из-за чего я ускорила свои шаги.
Идя вперёд, я подняла голову и взглянула на электронные часы в одном из маленьких магазинчиков. Было пол десятого. Обычно я возвращаюсь домой в четыре. Надеюсь, мама не слишком сходит с ума. Хотя, думаю, ей не до этого со своей галереей. Она и раньше мало времени уделяла нам с Джексоном, так что мне не привыкать. Возвращая свой взгляд обратно на тротуар перед собой, я задержала его на своём отражении на витрине магазинчика.
Я смотрела на себя и видела совсем другого человека. Мой взгляд скользнул по волосам, остановившись немного ниже плеч – там они и заканчивались. Глаза предательски наполнились слезами, но я сумела сдержать их.
Я прикоснулась к ним, провела пальцами и на ладони остались несколько длинных волос, не успевших выпасть. Холодный ветер забрал их с собой, унося куда-то прочь. По телу побежали мурашки от холода. Я оставила тёплое худи Джексона в машине, а тонкая белая рубашка лишь притягивала холод. Быть может, это и стало истоком странных взглядов, которых бросали на меня прохожие, точнее те, кому было не всё равно, остальные же проходили мимо, посчитав меня уличной оборванкой. Всё-таки декабрь в Нью-Йорке, а я хожу в одной только рубашке.
Было уже за полночь, и я ужасно устала. Единственное, что заставляло меня бесцельно бродить по улицам города – это образ Марка, сходящего с ума из-за того, что не удаётся меня найти. Ему не плевать – я точно знаю. Потому что, если бы ему было плевать на меня и на мою пропажу, он бы не заставил отца отправить людей на мои поиски, о которых сразу же узнали в СМИ. Ого, довольно быстро. Обычно после пропажи человека должно пройти 24 часа, чтобы подать заявление в полицию. Но разве есть силы, способные удержать Грейсона, если он посчитал это нужным.
— Пропала дочь известного бизнесмена Малькольма Грейсона, владельца одной из самых крупнейших компаний Greyson Corporation, – вещала ведущая по огромному билборду на главной улице.
Там же была и моя фотография. Как жаль, что им придётся сильно попотеть, чтобы найти меня именно по ней. Потому что на ней я была с длинными волосами.
Поняв, что усталость начинает брать своё, я поймала такси и позволила себе отправиться домой. Я шмыгала носом и водитель посмотрел на меня с помощью салонного зеркало. Но я шмыгала носом не из-за того, что плакала. Кажется, четыре часа ходьбы по холоду возымели свой эффект.
Как только я вошла через парадную дверь, красные от слёз глаза мамы устремились на меня.
— Джианна здесь, – передала она кому-то по телефону и бросилась ко мне. — Дочка! – обняла она меня, разглядывая всю меня на наличие ран или ещё чего-то. — Где ты была? Почему не брала трубку? – её голос перешёл на истерический крик.
— Мама, я...
Хотела я ответить, но в глазах резко потемнело, а ноги стали ватными. Я не поняла, как, но за долю секунды оказалась на полу в объятиях мамы, которая продолжала звать меня по имени.
Истощение, простуда и огромный стресс сыграли свои роли.
***
Я с дрожью открыла глаза. Моё тело более не чувствовало холода. Но стоило мне попробовать подняться, как под левой грудью что-то кольнуло, заставляя лечь обратно.
— Джианна, ты как? Всё хорошо? Позвать врача? – вскочил со своего стула Джексон, нервно окинув меня взглядом.
Я покачала головой. Его волосы растрёпаны, на нём всё ещё была школьная форма, а под глазом образовалось тёмно-синее пятнышко, оставленное Марком.
— Куда ты пропала? Что ты собиралась делать, идиотка! – сердился брат, опустившись на кровать.
Несмотря на колющую боль, я смогла принять сидячее положение, чтобы разговаривать с Джексоном с глазу на глаз. Его взгляд остановился на моих волосах, которые сползли вперёд из-за наклона головы. Но он лишь сжал губы в одну тонкую линию и никак не прокомментировал мой новый образ.
— Я думала, ты злишься и не хочешь со мной разговаривать, – хрипловатым голосом ответила я.
Джексон вздохнул и взял меня за руку.
— Это не разумно – портить наши с тобой отношения из-за посторонних людей. Я не могу позволить кому-то посеять между нами яблоко раздора. Мы с тобой – одно целое. Мы близнецы. Я не могу на тебя злиться, даже если и хочу. Но после твоего глупого поступка, я готов рвать и метать. Где ты была, Джианна?
Я ничего не ответила.
— Если это из-за моих слов о ваших отношениях с Марком, то я готов принять их. Я приму любой твой выбор, невзирая на то, разумный он или нет. Только не смей больше поступать так, не смей исчезать, тем более, без меня, – сжал мою руку брат, в его глазах виднелась горечь сожаления.
— Нет, не вини себя в этом, Джексон. Я поступила так, только ради того, чтобы побыть наедине со своими мыслями. После того, что случилось, моим единственным желанием было – убраться подальше от школы, от людей, которые причинили мне боль.
Я не стала рассказывать брату о видео с участием Марка, о том, что именно по его приказу я в таком положении. Джексон итак был на взводе, не хватало ещё, чтобы он пошёл убивать Марка. А зная его, он так и сделает.
— Твои волосы... – он протянул руку и провёл по ним пальцами.
Джексон знал, насколько они были важны для меня. Несомненно, он чувствовал то же, что и я.
— Кто это сделал, Джианна? – я вздрогнула от жажды убийства в его голосе.
Дверь моей комнаты распахнулась и в комнату вошли все Грейсоны, включая Малькольма. Я даже не взглянула в сторону Марка. Не имею ни малейшего желания смотреть на него.
— Держите меня семеро, иначе я убью эту девицу, из-за которой чуть ли не поседел в шестнадцать лет, – сказал Алекс, приближаясь ко мне.
— Аналогично, – произнёс Тревор, закатывая рукава толстовки, обнажая свои мускулы.
— Я вам говорил, что у этой девушки не всё в порядке с головой, – скрестил руки на груди Кайл, улыбнувшись.
Мне нравилось смотреть на его столь милую улыбку, как и он сам, когда он не пытается строить из себя второго Марка в школе.
— Это Алекс заразил тебя своей тупизной, иначе я не понимаю твоего глупого поступка, – указал большим пальцем на брата Себастиан, вопросительно наклонив голову вперёд.
— Себ, я тебе сейчас втащу, если не заткнешься, – пригрозил Алекс, пока Тревор заливался смехом.
— Мальчики, – устало сказал Малькольм, покачивая головой, но кажется, он и сам был бы не прочь присоединиться к ним.
Я рассмеялась, глядя на них. Уголки губ Джексона тоже дёрнулись, но брат не подал виду. После его недавних слов, я не знала притворяется он или нет. Мне бы хотелось, чтобы всё-таки его слова были сказаны на эмоциях и оказались неправдой. Думаю, это так и есть. Джексон бы не стал врать мне, тем более, притворяться. Он не такой.
Марк стоял в стороне и смотрел на меня. Его выражение лица было тяжело прочесть. Когда наши глаза встретились, я отвела взгляд в сторону. Мне хочется, чтобы он вышел из моей комнаты.
Заметив моё странное поведение, глядя на Марка, Джексон выгнул бровь и посмотрел на него.
— Дайте мне поговорить с Джианной наедине, – попросил Малькольм.
Все парни кивнули и вышли из моей комнаты, оставляя нас одних. Старший Грейсон подошёл ко мне и сел на то же место, где раньше был Джексон.
— Джианна, я уже осведомлён о произошедшим в школе. Я уверяю тебя, что все виновные наказаны по всей строгости, – сообщил Малькольм.
Я лишь кивнула, смотря куда угодно, но только не на него.
— Джианна, Лорелин рассказала мне, как для тебя были дороги твои волосы, – положил он ладонь поверх моей. — Я хочу, чтобы ты знала кое-что. Воспоминания о твоём отце хранились не в твоих волосах, они хранятся здесь, – указал он пальцем на моё сердце. — Он не исчез, и чтобы ни произошло, он всегда будет рядом с тобой, продолжая защищать тебя, — улыбнулся Малькольм и моё сердце сжалось от его слов. — То, что с тобой случилось – это испытание. Испытание, которое преподносит тебе жизнь, пытаясь сломить тебя, заставить сдаться. Потому что знает, насколько ты сильная и ни за что не опустишь руки.
В горле образовался ком, но я заставила себя проглотить его. Я сжала руку Малькольма.
— Твои волосы – они прекрасны, какими бы они ни были. Как бы грубо это не звучало, но пошли в задницу тех, кто считает иначе, – сказал он и тут же прочистил горло, освобождаясь от галстука.
Я еле сдержала свой смех.
— Мама на вас плохо влияет, – улыбнулась я.
— Ох, не то слово, – расхохотался мужчина.
Тут я вспомнила о словах Марка. Долгое время я не могла смотреть на Малькольма прежними глазами, но после сегодняшнего, я больше не стану этого делать. В моих глазах он был и остаётся тем мужчиной, который сумел осчастливить мою мать, который каждый день дарит своё тепло и заботу, несмотря на то, что мы даже не являемся его детьми, который оказал поддержку в самый трудный для меня момент. Мужчина, которого, как я уже говорила, я никогда не назову «отчимом».
— Кстати, это передала Лорелин. Твоя мама очень расстроилась из-за того, что не смогла побыть рядом с тобой, – протянул он мне небольшую коробочку.
Я взяла её и открыла. Внутри лежала золотая заколка с изумрудным камешком в конце, ещё записка.
«Не смей вешать нос, Персик. Твои волосы по прежнему чудесны. Ещё чудесатее они будут, как только ты прикрепишь на них эту заколку под цвет твоих глаз.
Люблю тебя.
Мама»
Я улыбнулась, вспоминая те вечера, когда мама читала нам сказку «Алиса в Стране Чудес». Затем взяла заколку и аккуратно прикрепила её на волосы. Теперь я чувствовала себя менее разбитой, скорее, я вообще не ощущала себя таковой.
После того, как Малькольм оставил меня одну, я поднялась с кровати и поплелась в ванную. Мне нужно было умыться и привести себя в порядок. Взглянув на себя в зеркале, я увидела, что мои волосы были в полном беспорядке: длиннее в некоторых местах и короче в других. Сделав решительный вздох, я открыла небольшой ящик над раковиной и достала ножницы. Поднесла их к голове и аккуратно начала избавляться от лишних волос. Спустя некоторое время я видела в зеркале будто бы прежнюю себя. Теперь они в полном порядке. Всё ещё были чуточку ниже плеч, не достигая лопаток, но смотрелись достаточно красиво.
Когда дверь моей комнаты открылась, я вздохнула и вышла из ванной. Это должно было произойти.
— Что ты творишь, Джианна? – стоял около двери Марк. — Зачем ты это сделала? – продолжал он стоять на месте.
Пусть так и будет, пусть держится от меня подальше.
Я лишь раз взглянула на него и прошла к своей кровати, ничего не ответив. Он оказался рядом так быстро, что я не успела моргнуть, его рука сомкнулась вокруг моего запястья.
— Ответь мне! Как ты могла поступить так безрассудно? Ты знаешь сколько в городе извращенцев, педофилов и маньяков, которые могли бы сотворить что угодно с беззащитной девушкой? Ты хоть понимаешь какой, блядь, опасности себя подвергла, Джианна! – его голос повысился до яростного крика.
— Не смей повышать на меня голос! – резко выдернула я руку. — Не тебе судить мои поступки, ясно? – вздёрнула я подбородок, поднимая на него свои глаза.
— Это что ещё за грёбаное заявление? – прошипел Марк, прожигая меня взглядом.
— Надеюсь, ты доволен? Смотри же, – вскинула я рукой волосы по воздуху. — Ты ведь этого хотел, я права? А теперь выйди вон из моей комнаты, видеть тебя не могу! – толкнула я его по груди, но он не сдвинулся ни на шаг.
— Что ты, блядь, несёшь, Джианна? Это я должен злиться. Ты хоть понимаешь, как ты меня напугала? – схватил он меня за локоть, придвигая к себе так, что наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Ничего такого не произошло бы, если бы не ты и твои чёртовы слова, Марк! –ярость забурлила в моих венах.
Парень нахмурился. Он изучающе смотрел на меня, пытаясь понять. Нет, не в этот раз.
— О чём ты говоришь, Джианна? – спросил он, всё ещё сжимая мою руку.
— Брось, не прикидывайся дурачком, – издала я секундную усмешку. — Твоя долбаная собачка показала мне видео с твоим участием! – попыталась я вырваться, но Марк не позволил.
— Что за видео? – прохрипел он, глядя на меня.
Я молчала.
— Отвечай, Джианна. Что за видео? – повторил Марк, только более спокойным тоном.
Воспоминания болью отозвались в моей груди. Последний, с кем я хотела разговаривать об этом – был Марк. Даже больше, последний, с кем бы я хотела вообще разговаривать – именно он. Я не могла не винить его в случившемся. Он был виновен в этом, но больше всего меня раздражал его ничего не понимающий вид.
— «Избавь меня от её чёртового запаха, которым пахнет весь мой дом, стоит ей только распустить волос», – бросила я ему в лицо его же слова.
Марк замер, продолжая смотреть на меня. Он ослабил свою хватку на моей руке, позволяя мне освободиться. Не хочу чувствовать его прикосновение на своей коже.
— Как ты смеешь вообще приближаться ко мне, касаться меня и кричать на меня после того, что случилось по твоей же вине? – каждое вылетевшее из уст слово чувствовалось, как что-то ядовитое и острое.
Марк не ответил. Он достал свой телефон, полностью игнорируя мои слова. Я выбила телефон у него из рук, не в силах сдержать свой гнев.
— Ты всегда так делаешь, портишь всё хорошее, что между нами есть! – выплюнула я, закипая от злости. — Моя жизнь начала рушиться с тех пор, как ты в ней появился! – тыкнула я пальцем ему в грудь.
— Джианна, осторожно, – предупреждающе кинул он, тем самым заставил меня разозлиться ещё сильнее.
— Не смей затыкать меня, Марк! Ни сегодня. Ни сейчас. Никогда! – сжала я пальцы в кулак так, что они с болью впивались в кожу. — Почему каждый раз... – мой голос дрогнул.
Я почувствовала как слёзы подскочили к глазам, а в горле стоял ком из-за обилия эмоций. Моя сентиментальность сыграла со мной злую шутку. Мне пришлось отвернуться, вытирая слёзы, которых я не успела сдержать.
— Джианна, посмотри на меня, – тихо сказал Марк, обхватив ладонями моё лицо, заставляя повернуться.
— Не трогай меня! – прохрипела я, откинув в сторону его руки. — Почему каждый раз... – снова остановилась я из-за невыносимой боли в сердце. — Каждый. Раз. Я должна чем-то жертвовать, чтобы продолжать любить тебя? – наконец, выпалила я, не обращая внимания на слёзы, льющийся из глаз.
Глаза Марка округлились, его лицо смягчилось. Он снова попытался прикоснуться ко мне, но я не позволила.
— Джианна, я...
— Нет! Не смей ничего говорить! – перебила я его. — Ты знал, что мои волосы значили для меня. Даже для тебя – это слишком, Марк, – сказала я, быстро вытерев глаза тыльной стороной руки.
Он будто не слышал моих слов. Я смотрела в его глаза и видела в них пустоту. Такая же пустота была в тот день, когда он рассказывал о своей матери. Моё сердце в миг потяжелело, не знала, как оно ещё не упало вниз. Я не могла смотреть на него. Его глаза, его взгляд, полный печали, выражение лица – заставляли меня чувствовать себя несчастной. Но почему я чувствую себя такой? Он и только он должен был быть несчастным сегодня.
— Джианна, я прошу тебя, выслушай меня.
Марк хотел подойти ближе, но я сделала несколько шагов назад, не давая ему приблизиться к себе. Но дала понять, что готова слушать. У меня больше не было сил говорить.
— В тот день я был чертовски пьян и не до конца понимал что несу, – начал Грейсон. — Я сказал это, потому что думал о тебе, – я усмехнулась. — Все мои мысли были заняты тобой и я хотел избавиться от этого, хотел покончить с этим дерьмом, который ещё больше усугублял твой запах по всему дому, – он выпрямился. — Я не мог позволить себе влюбиться в тебя. Не тогда. Но это случилось, вопреки моей воле, – в его голосе чувствовался желчь.
Он замолчал, продолжая смотреть на меня. Марк показал слишком много эмоций. Выше своей нормы.
— Мне тяжело смотреть на тебя, зная, что именно я являюсь причиной твоих слёз, Джианна, – Марк подошёл ко мне, прикоснулся к моим рукам. — Я знаю, что причинил тебе ужасную боль, но, прошу тебя, никогда больше так не делай, – он приблизил их к своему лицу. — Я не хочу потерять тебя, Джианна, – и поцеловал в тыльную сторону.
Он смотрел на меня, и казалось, будто весь мир исчез, оставляя нас одних. Мне было трудно видеть в его взгляде горечь и страдание. Такой властный, холодный и безэмоциональный Марк, сейчас смотрел на меня так, словно я иллюзия, которая может исчезнуть в любой момент. Мои пальцы скользнули вверх к его лицу. Он прижался щекой к моей ладони, закрыв глаза, будто его посетило чувство умиротворения. Его руки опустились на мою талию и притянули к себе. Я позволила себе зарыться в его объятиях. Мне безумно не хватало его близости, его тепла и нежности. Я почувствовала, как Марк поцеловал мои волосы, и от этого какое-то тёплое чувство нахлынуло на меня. Но я никогда не смогу забыть вчерашний день. Я прощаю Марка, но моё нутро всё ещё будет продолжать винить его, и это мне неподвластно.
Мы долгое время просто стояли в тишине, прижавшись друг-другу, пытаясь успокоиться.
— Я должен показать тебе кое-что, – сказал он и сплел наши пальцы.
Марк потянул меня за собой, вывел из комнаты. Я не знала, куда мы держали путь, просто шла вперёд за ним. Потому что всегда буду идти вперёд вместе с ним, не важно каким бы тёмным не был путь.
Мы спустились в гостиную, где нас ждали все братья, одетые в домашнюю одежду. Каждый из них улыбался широкой улыбкой, смотря на нас. Джексон слегка напрягся, увидев, как мы держимся за руки, но это чувство быстро улетучилось. Я заметила за этой стеной какое-то движение и чуть ли не подпрыгнула от счастья, когда они вышли вперёд.
Somebody to you – The Vamps
— Кара! Фина! – побежала я к ним, прыгнув в их объятия.
Мы не виделись два дня, но я уже успела соскучиться по ним.
— Ты заставила всех нас понервничать, дурында, – несильно ударила меня по голове Кара.
— Не пропадай так больше, Джианна. Мы себе место не находили, – опечалилась Джозефина, разглядывая меня с головы до ног.
— И не собираюсь, – улыбнулась я и повернулась к Грейсонам.
— Папа и Лорелин сегодня проведут ночь в одном из своих отелей. Поэтому мы решили устроить для тебя пижамную вечеринку, чтобы поднять тебе настроение, сестрёнка, – сообщил Алекс. — Кстати, милая заколка, – подмигнул он мне.
— Ну, что за принцесса, – издевался Тревор, скрестив руки на груди.
В ту же секунду ему в лицо смачно прилетела подушка. Парень даже не успел увернуться.
— Какого чёрта! – рассердился он, сжимая в кулак ткань подушки.
Себастиан и Алекс отвернулись, прикрыв рот ладонью, их плечи подрагивали.
— Не издевайся над ней, – сказала Кара.
Я встала между ними, перед тем, как Тревор окончательно не вышел из себя.
— Я проголодалась, может закажем пиццу?
Я не ела со вчерашнего вечера. Мой желудок, кажется, ест сам себя.
— Да, только вам всем следует переодеться в пижамы, – предложил Себастиан. — Это ведь всё-таки пижамная вечеринка.
Мы все кивнули и поспешили в свои комнаты. Джозефина и Кара поставили свои сумки около моего рабочего стола и принялись переодеваться.
— Ты бы видела лицо этой стервы, когда Марк и Джексон заставили её побрить свои волосы, – смеялась Кара, натягивая шорты.
— Это было нечто. Мне даже стало немного жаль Диадему, – присоединилась к ней Джозефина, уже одевшись в свою нежно-розовую пижаму с белыми полосками.
Меня не было в школе всего день, но уже успело столько всего произойти.
— Но самое лучшее произошло потом, когда в школу заявился инспектор, посланный Мистером Грейсоном, и увёл Диадему в отделение, – рассказала Фина, посмеиваясь. — Эта сумасшедшая кричала на весь Бофорт, что ещё отомстит.
— Наконец-то, в Бофорте наступили тихие деньки, – приложила ладонь к груди Кара.
Я улыбнулась, натянув красный атласовый низ своей пижамы.
Не могу сказать, что мне было жаль Диадему. Она заслужила это. Можно сказать, что сама на это напросилась. Мне плевать на её дальнейшую судьбу, она должна ответить за то, что заставила меня плакать. Надеюсь, Малькольм включит свою безграничную щедрость.
Мы все спустились вниз. Парни уже ждали нас, растянувшись на большом диване. На каждом из них была футболка или майка и свободные шорты. Я задержала свой взгляд на Марке. Чёрная майка облегающе легла на его торс, демонстрируя каждую мышцу и кубики пресса. Я закатила глаза и он заметил это. Но мне не удалось скрыть своего смущения.
— Никто не против мясной пиццы? – спрашивает Кайл, держа в руках свой смартфон.
— Можно мне, пожалуйста, вегетарианскую, – послышался голос Джозефины.
— Принято, – кивнул он и ушёл заказывать пиццу из новой Пиццерии.
— Не понимаю, как люди могут есть одну только траву, – вздохнул Джексон, нахмурившись.
— Точно так же, как и ты ешь одно только мясо, – ответила ему девушка.
В ответ на её колкость брат лишь закатил глаза.
Спустя минуту вернулся Кайл и сообщил, что через тридцать минут пицца будет у нас. До этого момента он предложил выбрать фильм на вечер. Как всегда все раскритиковали мой вкус в фильмах и остановились на ужастиках. Не понимаю, чем им не нравится экранизации книг в стиле средневековья?
Джозефина сразу же начала протестовать, ссылаясь на свои слабые нервы. В ответ на это Джексон с ещё большим энтузиазмом решил включить свой любимый ужастик. В этот раз уже мы с Карой одновременно закатили глаза.
Я, Кара и Фина расположились на большом диване посередине гостиной, Кайл и Марк заняли кресла по обе стороны от нас, а остальным же пришлось ютиться на полу. Алекс и Тревор всё время спорили и дрались, в то время как Себастиан и Джексон перекатились в сторону и наблюдали за тем, как те двое бесятся. Я смеялась с них и записывала всё на свой телефон, чтобы потом сидеть и пересматривать.
Когда раздался звонок в дверь, Себастиан и Кайл ушли забирать нашу пиццу. Они вернулись и мы все спустились на пол, образовав небольшой круг, дабы посередине оставалось место для коробок с пиццей. После того, как мы управились с едой, каждый вернулся на своё место. Алекс подскочил и выключил свет, а Джексон включил свой фильм.
Я смотрела на то, как Тревор кладёт свои босые ноги на колени Алекса, а тот в свою очередь тут же морщит нос.
— Класс, теперь я вынужден нюхать твои вонючие ноги на протяжении всего фильма. Убери их, – сказал он.
Мы с Карой тут же рассмеялись, а Джозефина зажала рот ладонью, не позволяя смеху вырваться. Хоть она и находилась рядом с теми, кому можно было бы доверять, подруга не до конца могла чувствовать себя свободной. Она не могла дать волю своим эмоциям и позволить вести себя рядом с парнями так же, как она ведёт себя обычно наедине со мной и Карой.
— Сказал тот, на чьих ногах уже образовался грибной лес, грязнуля. От запаха твоих кроссовок умереть можно. Помыл бы их хоть раз, – съязвил Тревор.
— Засунь туда голову и посмотрим, сдохнешь ты или нет. Очень на это надеюсь, – ответил ему Алекс и откинул в сторону его ноги, продолжая морщиться.
— Алекс, Тревор, хватит, – предупредительно сказал Марк и оба брата тут же замолчали.
Заметив мой пристальный взгляд, Марк посмотрел на меня. Я тут же отвела его в сторону, но ему всё же удалось его уловить, судя по самодовольной ухмылке. Проклятье!
На протяжении всего фильма были слышны только наши истошные вопли. В основном из-за неожиданных криков Джексона и Кайла в тихие моменты. Во время страшных сцен парни сидели так, будто воды в рот набрали. Никто из них даже не шолохнулся и не дрогнул.
— Как вы можете спокойно смотреть на то, как убивают и расчленяют людей? Это ужасно, – возмутилась Фина, скинув с себя одеяло.
— Удивлён, что ты вообще знаешь, что там было. Ты ведь весь фильм сидела, укрывшись одеялом с ног до головы, – тяжело вздохнул мой брат.
Я хорошо знаю Джексона. Он так делает только в том случае, когда очень раздражён. Видимо, объектом его раздражения стала моя подруга.
— Эй, младший Фостер, хватит лезть к моей подруге, – сказала Кара, обняв Джозефину, которая испепеляла взглядом моего брата.
— Давайте испечём печенье? – предложила я, переводя разговор на более нейтральную тему.
— Отличная идея, – поддержал меня Марк, улыбнувшись.
Боже, я таю, когда он так улыбается. Это чертовски сексуально.
— Мы только за, – одновременно сказали Кара и Фина.
Мы все шумной толпой поплелись на кухню. Посередине комнаты стояла небольшая ёлка, которая светилась всеми цветами радуги. В гостиную нужна была ёлка побольше. Её должны привезти уже завтра. До Рождества есть ещё целая неделя, но мама и Сара уже украсили дом, вселяя в нас Дух Рождества.
Мы с девочками надели фартуки и вытащили все нужные ингредиенты для шоколадного печенья.
— Себастиан и Кайл, разбейте в эти миски каждый по два яйца, – сказала я и поставила перед ними небольшие миски мятного цвета. — Алекс и Тревор, это сито, а это мука, работаем, – указала я на упаковку муки и круглое металлическое сито. — Марк и Джексон, раздробите плитки шоколада на мелкие кусочки, – распорядилась я.
Грейсоны смотрели на меня в недоумении. Тревор открыл рот, чтобы сказать что-то, но под моим пронизывающим взглядом, он замолчал и приступил к своему заданию, как и все остальные. Нам с девочками оставалось лишь наблюдать за тем, как парни будут неумело обходиться с продуктами, выходя из себя. Мы трое мысленно дали друг-другу пять. Это наказание за то, что пугали нас во время фильма.
Кара включила песню. Слегка покачивая бёдрами, она подошла ко мне и ткнула локтем в бок, приглашая на танец. Джозефина сидела на столешнице, наблюдая за тем, как Марк и Джексон расправлялись с шоколадом.
Я заметила, как Себастиан и Кайл слегка покачивалась со стороны в сторону в такт музыки, а Алекс и Тревор напевали слова песни. Кара схватила меня за руки и потянула в центр комнаты, заставляя двигаться. Всё же я поддалась на её провокации и задвигалась, позволяя музыке взять под контроль всё моё тело. Я подошла к Марку, пританцовывая, и взяла его за обе руки.
— Пойдём танцевать, – улыбнулась я и потянула его к центру кухни.
Братья с превиликим удовольствием смотрели на то, как их громадный и устрашающий брат задвигался, не отставая от меня. Я подняла вверх свои руки, скрестив наши с Марком пальцы вместе, и смотрела на то, как одинаково мы двигаем ногами. Мы делали движение, будто бы шагали на месте. Марк опустил мои руки на свою шею. Я окольцовываю его шею, пока его руки скользят вдоль моей спины. Мы продолжаем танцевать, прижавшись к друг другу.
Мне нравилось это чувство. Чувство уюта и тепла, которое появляется всякий раз, когда я нахожусь рядом с ним. Невозможно поверить, что буквально четыре часа назад, мы с ним ссорились и кричали друг на друга, а сейчас смотрим друг на друга так, будто заключили друг-друга в клетки, ключи от которых имеются только у нас. Я не могу объяснить это словами. Слишком желанно, слишком интимно, слишком страстно. Всего было «слишком». Это просто неземные и неописуемые ощущения.
— Найдите мне пакет, а то меня сейчас вырвет, – сказал Алекс, смотря на нас.
— Я с тобой, брат, – положил руку на его плечо Тревор, корчась так, будто реально собирается блевануть.
— Заткнитесь, – прошипел Марк, но улыбка не сползла с его лица.
Я посмотрела на Джексона, который не сводил с нас глаз. Я думала, что он злится, но в его взгляде не было ничего, что могло бы послужить подтверждением моих доводов. Джексон завороженно смотрел на нас, в особенности на меня. Но я заметила, как уголки его губ дёрнулись. Брат тут же подавил это желание. Я наклонила голову вперёд, как бы спрашивая «Всё нормально?». В ответ он одарил меня своей улыбкой, от которой сердце совершило сальто.
— Вы двое портите генофонд семьи Грейсон, – закатил глаза Себастиан.
— Что сказал? – раздался голос Тревора и через несколько секунд в Себастиана прилетело яйцо.
Кара и Фина отошли в сторону, чтобы не попасть под удар. Девушки катились от смеха при виде Себастиана, покрытого яичными останками.
— Дети, – вздохнул Марк, смотря на Кайла, который смеялся, глядя на своих братьев.
— Не попадёшь, не попадёшь, – дразнил Себастиана Алекс, показывая язык и прячась под закрытым столом, пока тот целился в них.
Вскоре мы все смеялись, по очереди кидая в друг-друга то муку, то яйца. Даже серьезный Марк не смог устоять перед искушением, как и Джексон. Я была удивлена, когда и Джозефина не осталась в стороне и позволила своей жаждущей свободы девочке выйти наружу.
Сегодняшний день доказал мне, что я могу пережить всё, что угодно, пока у меня есть моя семья.